Возвращение Генри Хилла из армии в Нью-Йорк середины шестидесятых нельзя назвать триумфом. Прошло три года — для уличного мира это огромный срок. И люди вполне осознанно сомневались в том, что это всё ещё «тот самый Генри», но Хилл пришёл далеко не с пустыми руками. У него был налаженный канал продажи нелегальных сигарет, который можно было масштабировать. И человеком, который должен был помочь Генри в этом, стал Джимми Бёрк.
А начиналось всё вот здесь:
Бёрк, известный в определённых кругах как «Джентльмен», был фигурой чудовищно колоритной. Или чудовищной и колоритной — тут оба варианта подходят. Ирландское происхождение навсегда закрывало ему путь в число «посвящённых» членов семьи Луккезе — точно так же, как и Генри, возможно, к слову, именно это их очень сильно и сблизило. Но если Хилл поначалу воспринимал этот потолок как данность, то Бёрк сумел превратить своё положение в источник особой власти. Формально он не был солдатом мафии, однако распоряжался ресурсами и людьми с эффективностью, которой могли позавидовать иные капо. Пол Варио, официальный руководитель бруклинской ячейки, сделал Джимми своим заместителем и доверенным лицом — правой рукой, без одобрения которой не решалось ни одно значимое дело. Я думаю, что можно прямо сказать — людей «со стороны» с таким же влиянием просто не было.
Почему же Варио, человек старой итальянской закалки, доверился ирландцу?
А тут всё просто. Для чего существует мафия? Для получения денег. А Бёрк приносил больше денег, чем многие другие члены мафии. Его невероятная способность генерировать прибыль перевешивала любые этнические предрассудки. Конечно, его так и не сделали членом семьи, но какая разница, если его слово весило больше, чем слова некоторых членов?
Современники вспоминают, что Джимми был и чудовищно жесток, и невероятно благороден. [По описаниям — чистой воды психопат. — прим. автора]. Он мог хладнокровно, буднично расправиться с человеком, а на следующий день прислать корзину цветов его матери и положить конверт с наличными на стол его вдове. Он с трогательным вниманием относился к детям своих подчинённых, оплачивал лечение больных, давал деньги на образование, но в ярости он мог убить даже «своих». К слову, раз уж этот блок посвящён преимущественно Бёрку, нужно добавить ещё одну важную черту его личности. Журналист Джимми Бреслин, известный своими колкостями в адрес мафии, написал заметку, которая не понравилась Джимми. Бёрк подстерёг журналиста в баре Генри, «The Suite», где тот имел привычку выпивать после работы. Не обращая внимания на десятки свидетелей, Бёрк схватил Бреслина за галстук и затянул его так сильно, что тот начал задыхаться. Лишь когда лицо журналиста побагровело, Бёрк ослабил хватку и так же спокойно, как ни в чём не бывало, отошёл к бару. Никто не вызвал полицию.
Логичный вопрос: откуда же у Бёрка деньги?
А он доил Кеннеди. Точнее, аэропорт имени Кеннеди. Он, как выражались отдельные современники, превратил его в свою частную вотчину. Силой и деньгами он подчинил себе профсоюз грузчиков, диспетчеров, водителей. Как только на рейс загружали ценный груз — золото, бриллианты, наличные — подкупленный сотрудник отправлял сигнал. К моменту приземления у терминала уже дежурила готовая группа захвата. Иногда информация поступала всего за пятнадцать минут — и этого хватало, чтобы перехватить товар и бесследно исчезнуть. Коррумпированность местной полиции создавала такую ситуацию, что «никто ничего не видел». При этом Бёрк в основном только управлял, координировал и взимал дань. Далее уже он платил Полу Варио, которому вообще было до пи… пиццы с ананасами, что именно делает Бёрк, пока он приносит деньги, словно курица золотые яйца.
Именно в эту отлаженную машину и вписался вернувшийся Генри. Сигаретный бизнес, начатый ещё в армии, стал очень удобным стартом. Благодаря покровительству Бёрка Хилл скупал картонные коробки с сигаретами по цене немногим больше доллара за штуку, а продавал их по четыре. Маржа была колоссальной. В первый же день он заработал сто долларов — сумму, сопоставимую с недельным заработком квалифицированного рабочего. Освоившись, он поднял планку до четырёх тысяч в неделю.
Его клиентами были не уличные торговцы, а бары, заправочные станции и мелкие оптовики — многие из них тоже платили дань Варио, так что бизнес органично встроился в существующую иерархию. Часть доходов Генри, как полагалось, отдавал наверх — Полу и Джимми. Это был краеугольный принцип мафиозной экономики: каждый, даже самый мелкий торговец, делится с вышестоящим, иначе его дело закроют в два счёта.
Сигареты брались из других штатов и из всё с того же аэропорта. Его грабили постоянно, но грузопоток был настолько колоссальный, а прикрытие, в том числе и политическое, настолько большое, что Хилл со своими сигаретами вообще никакой роли не играл. Тут стоит пояснить, что воровали настолько много разных вещей, что мафиозные лидеры даже не пытались контролировать «мелочь», даже «премиальную» мелочь порой распространяли именно такие люди, как Хилл, — золотые украшения, драгоценности, иные предметы роскоши. Но даже все бойцы семьи не могли реализовать всё награбленное, огромнейшая часть куда-то уходила, и, судя по масштабам, уходила она напрямую в торговые точки, где продавалась по всевозможным серым схемам. Иначе мафия физически бы не смогла реализовать всё то, что имела.
Под руководством Бёрка был достаточно интересный народ. Некоторые были под стать самому Бёрку. К примеру, Томас ДеСимоне — психопат, носивший два пистолета и готовый применить их по малейшему поводу. Несколько раз Генри видел, как Томми избивал должников просто потому, что ему не нравилось выражение их лиц. Бёрк пользовался «славой» ДеСимоне очень активно. Одного присутствия ДеСимоне в баре хватало, чтобы, к примеру, человек, который не хотел делать того, чего от него требовал Бёрк, вдруг становился сговорчивым. Потому что сам Бёрк, может быть, и не станет марать об тебя руки, а вот ДеСимоне — с удовольствием.
Я сейчас столь подробно описываю портрет Бёрка по двум причинам. Первая — это ключевой человек во всей истории Генри Хилла. Он будет фигурировать в большинстве текстов, и с ним будут связаны самые важные события.
Вторая причина в том, что Генри искренне восхищался им — не только как начальником, но и как образцом для подражания. В его глазах Бёрк был идеальным гангстером: беспощадным к врагам, щедрым к друзьям, умеющим жить на широкую ногу и не боящимся ни бога, ни чёрта, ни федерального правительства. Это восхищение переживёт годы, тюремные сроки, взаимное предательство и даже смерть самого Бёрка. И когда Генри будет давать показания, отправляя бывшего наставника за решётку навсегда, он всё равно будет говорить о нём с тем, что можно назвать «почтительным ужасом». Забавно, но это реально поможет посадить Бёрка. Но тут я уже совсем вперёд забегаю.
Бёрк не был ни философом, ни стратегом в классическом смысле. Он был практиком до мозга костей. Он видел систему там, где другие видели хаос, и перекраивал эту систему в свою пользу, пока его собственная жестокость не обратилась против него самого. Генри был в «системе» Бёрка человеком очень полезным, но рядовым. Это длилось с 1964 по 1967 год, вплоть до ограбления Air France. Это, пожалуй, не самое громкое, но, без сомнения, самое важное событие в жизни Генри Хилла. Но к нему мы обратимся уже в следующем тексте:
Автор: Кирилл Латышев