История одного бандита
Можно ли восхищаться преступником? Допустимо ли получать удовольствие от той силы, энергии, неукротимой ярости и невероятной самоуверенности? Колоссальное количество художественных произведений на эту тему явно говорит, что это не чуждо человечеству, ведь эти злодеяния и преступники вымышлены.
Но что же делать, если они не вымышлены? Мало кто будет отрицать, что фильм «Славные парни» Мартина Скорсезе относится к культовым фильмам. А ведь его главный герой — Генри Хилл — не авторская выдумка, а самый что ни на есть настоящий мафиози. Причём, что любопытно, показан он с очень большой точностью и без особых попыток как-то приукрасить персонажа.
Возможно, причина в том, что Хилла просто не нужно «переписывать». Это невероятно противоречивый в своей аморальности человек. Он — дитя своей эпохи, без каких-либо сомнений. Он вырос в условиях однозначного главенства силы и абсолютной слабости закона. Он мечтал стать частью криминала и приложил к этому все силы. Он не мог до конца стать своим для мафии, ведь социальные ограничения и роли — не выдумка «государства», так что он всегда должен был оставаться на вторых ролях, пусть эти «вторые» роли и поднимали его невероятно высоко.
Патологическая склонность к риску многократно возводила этого человека на вершины социального строя и сбрасывала в самые низины, причём эти «низины» для большинства людей — обычная, простая реальность, в которой Генри не мог существовать. Забавно, что не наказание мучило его, не тюрьмы, а риск стать «обычным», а обычным он быть не умел.
Мелкий бандит; влиятельная фигура в мафиозной структуре; наркоторговец и наркоман; бабник и «однолюб», «человек чести» и самый высокопоставленный предатель в мафиозных рядах. Влиятельнейшее лицо и бесперспективный отброс — всё это, порой одновременно (!), легко можно сказать про Генри Хилла.
Но не про Генри Хилла-персонажа, а про Генри Хилла-человека. Сегодня и завтра вас ждёт тематический уикенд, посвящённый этому крайне неоднозначному персонажу американской истории, который вполне может выступать её зеркалом, пусть и весьма специфическим. Собственно, мы, как обычно, отправимся именно в историю, но смотреть на неё будем через импозантную, но преступную личность.
Сладкий яд Бруклина, или Как всё начиналось
В 1943 году, когда мир содрогался от грохота Второй мировой, в одном из самых густонаселённых районов Нью-Йорка родился мальчик, которому суждено было стать символом совершенно иной войны — войны за место под солнцем на дне американского общества. Бруклин той эпохи представлял собой котёл, в котором варились судьбы ирландцев, итальянцев и евреев, прибывших в Америку за лучшей долей, но изначально обречённых на существование «дна» общества со всеми его прелестями: дешёвым виски, тесными квартирами, изнурительным трудом и растущей преступностью.
Генри Хилл не был «потомственным» преступником. Скорее наоборот, у его семьи положение было весьма неплохим. Отец, Генри Хилл-старший, обладал серьёзной квалификацией электрика и определённым весом в рабочей среде. Были отдельные вопросы к тому, что он был не всегда чист на руку, но не более. Его отец был ирландцем, человеком достаточно жёстким, хотя, скорее, жестоким. У Хилла-старшего была одна достаточно типичная для своего времени и места в жизни привычка — алкоголизм. Он предавался ему искренне, от всей души, с полной самоотдачей. Ну и воспитывал жену и детей, куда же без этого? Сам Генри-младший впоследствии вспоминал, что его отец любил две вещи — «пить и алкоголь», предпочитая совмещать эти занятия с завидным постоянством.
Семья Хиллов не была маленькой, зарплаты отца не хватало на полное её содержание на должном уровне, он предпочитал тратить «лишние» деньги на алкоголь. Но при этом отец занимал очень чёткую позицию: дети не должны вступать в местные этнические банды.
Но был ли объективный выбор у детей ирландца и сицилийки в условиях, когда реальное влияние этнических преступников зашкаливало и они не скрывались, и даже не делали вид, что скрываются? На самом деле, конечно, выход был. Отец даже пытался направить сына на нормальный путь — учёба, работа, погружение в профессиональное общество, успех...
Но вот беда — система образования в США в описываемый период была одним из рассадников преступности. Школы чётко делились на «хорошие» и «плохие», а плохие — на «просто плохие» и на «ну, тех, кого не посадят — закопают». И общество очень долго не видело в этом никакой проблемы.
В последнюю и попал Генри Хилл. Причём, что весьма печально, мальчик был дислексиком — он тупо не мог нормально читать. Это и в наше-то время, при должной диагностике, многими осуждается социально: «Ну как это, он не может читать и не понимает написанные слова?», хотя это вопрос чисто неврологический, а в те годы такое расстройство просто не диагностировалось. Детей с ним клеймили с ходу, и, как казалось в то время, объективно. Даже взрослому Генри Хиллу очень тяжело было читать написанный текст, и это при том, что интеллект у него был очень даже развит. Более того, у него была прекрасная память на лица, даты, суммы, события, что сыграло большую роль в его жизни — как преступной, так и «свободной». Но пока он просто школьник, ещё даже не преступник, но школа приносит лишь беду — там его переводят всё ближе и ближе к «худшим из худших», отец добавляет воспитательных мер.
И вот тут скрылась главная проблема — у Хилла был прекрасный контраст прямо перед домом. Там собирались те, кого называли «умники» — не полноправные члены мафии прекрасного города, но люди, имевшие власть, силу, влияние, деньги. Они крайне выгодно отличались от всех остальных, кого видел Генри. Красивая одежда, красивые машины, определённые манеры, образ, который просто кружил голову мальчику, желавшему власти. Ему тогда было всего 12, но он уже понимал, что источник этой власти — сила, и эти люди смогли укротить власть. Они очаровали Генри на всю его жизнь. Ведь в некотором роде они были такими же, как и его отец, — жёсткими, циничными, всесильными (и это в мировоззрении неоперившегося птенца), естественно, Генри к ним потянуло с непреодолимой силой.
Хилл мог стать одним из сотен, а то и тысяч мальчиков, которые просто выполняли мелкую работу за подачку, но судьба сложилась иначе. Он попал в поле зрения троих братьев Варио: Ленни, Тади и Пола. Людей из круга семьи Луккезе, одной из пяти могущественных нью-йоркских преступных организаций. И им понравился смышлёный, голодный до настоящей жизни мальчишка с ирландско-сицилийскими корнями.
Происхождение Генри — тема, которую нельзя игнорировать. Законы мафии были однозначны: войти в семью может итальянец. Генри — не итальянец. Но быть членом семьи означало получить доступ к самому высшему уровню преступной организации, к системе управления. А быть богатым, успешным, знаменитым и влиятельным вполне мог человек и вне семьи, дружественный ей. Именно таким и суждено было стать Генри. Возможно, если бы мафия допускала в свои ряды «полукровок», вся их история сложилась бы совершенно иначе, но они оставались закрытым обществом даже тогда, когда эта закрытость наносила удар за ударом.
Юный Генри не был жадным до крови маньяком, такие мафии как раз не были нужны... ну, практически. Мелкий парень выполнял все распоряжения братьев Варио, старался от души, был умным и расторопным, получал от них похвалу и деньги, и, самое главное, в самые короткие сроки Генри понял: его игнорирует местная полиция — все вокруг знали, что он «при мафии». Принадлежность к организации даёт защиту.
А вот уже в 14 лет началась его полноценная преступная карьера. Он стал работником строительного профсоюза «под каблуком» Пола Варио. И там ему платили огромные деньги — в районе 100 долларов в неделю. В эквиваленте это более 1000 долларов в настоящее время. Конечно, абсолютное большинство денег уходило Полу, но Генри оставалось куда больше, чем он мог заработать даже самым самоотверженным трудом. Это была типичная для мафии тех лет форма получения прибыли — почти все мафиози так или иначе, но получали совершенно официальные, идеально белые и чистые деньги. Причём немалые. Генри в это время занимался ставками — он их собирал и передавал деньги. Делал самую грязную работу, за которую легко мог уехать надолго, но, опять же, все знали, на кого он работает.
В 15 Хилл стал «настоящим» преступником, он совершил массовый поджог автомобилей конкурентов фирмы Варио, которые плевать хотели на статус мафии. Но эти конкуренты оказались слабее. Тут нужно сделать ещё одно отступление. Мы знаем мафию как всесильную организацию, спасибо кинематографу и играм. Но всесильной она не была, особенно в 1940–1950-е гг. Конкуренция на преступном поприще была более чем достаточной, особенно в той сфере, где грань между преступной и легальной деятельностью была крайне мала. Так что от Генри попросили устранить конкурента — он их устранил. Причём очень чисто, не попавшись.
Попался он в 16 лет, когда вместе с сыном Пола Варио делал покупки по краденой кредитке. Генри «получил от души» на допросе — его вполне осознанно кололи, с применением не самых законных, с точки зрения современности, методов. Но Генри всё выдержал и никого не сдал. Чуть позже вмешались адвокаты со стороны Пола Варио и легко уладили дело, а Генри получил прямое подтверждение того, что за лояльность его вытянут даже из рук закона. Так сформировался преступник, «преданный пёс» организации, что легко влияла на закон и порядок.
Генри выбрал путь вполне осознанно, тут нельзя использовать формулировки «сбился с пути истинного» и прочее. Хилл хотел власти — Хилл её получил, пусть и пока совсем незначительную, совсем мелочную. Его заслуга тут большая, но всё же больше — простого везения. Он попал в поле зрения именно тех людей, которые помогли ему начать подниматься. Перед самим Хиллом вопрос о том, был ли этот выбор правильным, даже не стоял — для мальчика из Бруклина ответ был очевиден. Про это прямым текстом говорил уже взрослый и даже постаревший Генри Хилл.
Вскоре после ареста Генри познакомился с Джимми Бёрком, этот человек пройдёт через всю жизнь Генри в совершенно разных качествах. Их сотрудничество, переросшее в нечто похожее на дружбу, продлится долгие годы и закончится взаимным предательством, смертями десятков людей и одним из самых громких судебных процессов в истории организованной преступности. Но до этого было ещё далеко — пока же юный Генри Хилл, счастливый и гордый, наслаждался жизнью «славного парня», ещё не подозревая, какую цену ему придётся заплатить за этот выбор.
В следующем тексте, через час, я расскажу о его первых крупных проблемах и последнем шансе «стать человеком». Конечно, Генри даже не думал им воспользоваться:
Автор: Кирилл Латышев