В преддверии Нового года всего на несколько дней открывает двери старая лавка со стёртой временем вывеской. В ней продаются книги. Не совсем обычные книги...
***
— Пожалуйста… — девичий голос тихонько прокрался по полкам, заставленным старыми книгами, зашуршал слезливыми нотами.
— Милочка, вы уверены? — вежливо увещевал гостью глубокий, бархатистый, но уже постаревший баритон.
— Совершенно… Абсолютно… Хочу, как в кино…
— Но, помилуйте, в кино вам не покажут, что стало после свадьбы, приближения которой вы так желаете.
— Всё равно!
— Милая моя… — баритон скорбно вздохнул, — вы ещё так юны…
— Разве это имеет значение? — прошептала гостья.
— Вам столько предстоит… Взгляните хотя бы вот на это… — и звук выкладываемой на старый прилавок книги мягко отталкивает тишину, — вам понравится, я вас уверяю! Она тоже может стать для вас особенной.
— Это нет… это сложно… Мне сказали вы продаёте книги… Необычные, — гостья уже потеряла трогательную беспомощность, заставлявшую ей сочувствовать. — Они… Они могут всё сделать, чтобы как в романе. Мне нужна одна такая… Про любовь…
— Но деточка…
— Пожалуйста.
— Простите, — баритон откашлялся, — знаете, я могу быть несколько невежливым. Милая, я не продаю свои книги, я их дарю. Но при одном условии…
— Каком? — прошелестел теряющий силу голос.
— Вы обещаете, что прочтёте книгу до конца, от контртитула до последней страницы. Нельзя бросить на середине, только до самого конца, что бы там ни было.
Воздух замер вместе с гостьей: затихли книги, перестав шуршать страницами, замерли и большие напольные часы, позабыв отсчитать следующую секунду.
— Я согласна, — тоненько всхлипнул налитый слезами голосок, выдающий в гостье напуганную девочку. — Я прочту.
— Только до самого конца, какой бы скучной, грустной, несправедливой она ни показалась, — баритон затвердел и теперь стучал металлом латунных часовых стрелок. — Это не всегда просто…
— Но… это история о любви? — робко спросила гостья.
— Несомненно, несомненно. О сильной всепобеждающей любви.
— Тогда я возьму.