Пришлось нам с девчонками поменяться. Они отправились в беседку, а мы с Мирой в летнюю кухню. Конечно, проводить ритуал там, где живёт человек, было не очень хорошей идеей, но больше других помещений у меня не было.
Я Оксане несколько раз предлагала перебраться к нам в большой дом, но она отказывалась — ей хотелось немного приватности, да и боялась нам помешать. Я подумывала её переселить в Сашин дом, но один поход в магазин с Катей показал, что пока ей не стоит покидать стены нашей усадьбы. К девушке прилепилась какая-то покойница и тащилась за ней до самого нашего дома, пока её Исмаил в другую сторону не развернул.
В общем, ушли мы с Мирой в летнюю кухню. Я снова разложила карты, чтобы убедиться, что всё делаю правильно. Карты дали добро. С чистой совестью я стала готовиться к ритуалу. Не успела я всё разложить, как кто-то затарабанил в калитку и стал лупить по машине Миры.
— Открывай, с-ка, я знаю, что ты там со своим ха-халем, — кто-то громко разорялся за забором.
— Это ещё кого черти принесли? — нахмурилась я.
— Это, кажется, Артём, — упавшим голосом произнесла Мира.
— Артём — голова лаптем, — выдала я экспромт. — Артём хочет нам из-за забора пипиркой помахать?
— Что? — не поняла Мира.
— У меня с той стороны собачка злая бегает. Сейчас ему сделает яйки клац-клац, и уползёт наш кастрат песни в опере петь. А может, его мечта сбудется — в гарем его возьмут. Евнухом работать на полставки.
Она на некоторое время зависла, а потом залилась громким смехом. Гадский Артём продолжал буянить с той стороны забора.
— Что-то вашу собачку не слышно, — грустно сказала она, поднимаясь со своего места. — Я выйду с ним поговорю, пока он вам весь забор из-за меня не разнёс.
— Не переживай, забор у нас крепкий, и не таких Артёмов выдерживал. А собачка у меня не лает, она тихо сзади подходит и за нижнюю выдающуюся часть тела кусает. Очень любит печень и сердце.
Я состроила страшную рожу.
— И как он меня нашёл, — вздохнула она, не решаясь сесть обратно.
— Маячок, наверно, в машине стоит, — покачала я головой.
В летнюю кухню заглянула Катюшка.
— Мама, там какой-то мужик ломится в калитку, — испуганно сказала она.
— Сейчас, моя хорошая, — улыбнулась я. — Бери совок, — обратилась я к Мире.
— Какой совок?
Она стала озираться.
— Вон тот, железный, около печки лежит, — ткнула я пальцем в печной совок.
Я же в руки взяла кочергу.
— А разве так можно? — тихо спросила она. — Вдруг мы его покалечим.
— Чей-то «вдруг»-то? — я на неё внимательно посмотрела. — Никаких «вдруг», всё уже в прайс заложено. Ишь какой вумный, как вутка. Сейчас мы его будем уму-разуму учить, если его мама с папой не научили.
— Может, лучше не надо? — со страхом в голосе спросила она. — Вы не знаете, каким он бывает в гневе.
— А он не знает, какой в гневе бываю я. Идём.
Я решительно направилась к калитке, кочерга в одной руке, в другой — мобильник на случай, если придётся вызывать полицию. Мира плелась за мной, сжимая совок, и тихо причитала:
— Он сильный и здоровый, он нас убьёт…
— Не убьёт, — твёрдо сказала я. — И вообще, чего это он раскомандовался? Не на своём районе.
За калиткой всё ещё бушевал мужик. Я выглянула в щёлку — невысокий, плотный, лысеющий, в спортивном костюме. Лицо красное, глаза бешеные. Он колотил по калитке ногой и орал:
— Мира, выходи! Я всё равно тебя найду! Я твой муж, я имею право!
— Право имеет тот, кто прописан, — громко сказала я, откидывая щеколду. Калитка распахнулась, и мужик чуть не влетел во двор, но я выставила кочергу вперёд, уперев её ему в грудь. — А ты кто такой?
— Я её муж! — заорал он, пытаясь отодвинуть кочергу. — Отойди, баба!
— Здесь я хозяйка, — спокойно ответила я. — А ты кто — пока не понятно, какое-то ч-мо в ботах. Предъявите документы.
— Какие документы? Ты кто такая? — он перевёл взгляд на Миру, которая стояла за моей спиной. — Мира, ты с кем связалась? Это что за старая ведьма?
— Можно подумать, ты красавчик, крокодил Гена и то интересней тебя будет. И вообще я не старая, а ещё вполне себе молодая, — парировала я.
— А где ваша собачка? — тихо спросила Мира, озираясь в разные стороны.
— Какая собачка? — вдруг слегка присел буйный гражданин.
Он стал оглядываться в разные стороны.
— А вот эта, — сказал кто-то позади Артёма и схватил его за ухо.
Сверху на агрессора свалился Прошка с боевым мявом.
— А-а-а! — заорал Артём, пытаясь сбросить кота с головы. — Что за хр-ень?!
Прошка вцепился ему в волосы всеми четырьмя лапами и отчаянно драл когтями лысеющую макушку. Мужик заметался, размахивая руками, но скинуть разъярённого кота не мог — Прошка впился мёртвой хваткой.
— Снимите его! — завопил Артём. — Это ваша кошка? Снимите, я сказал!
— Не кошка, а кот, — поправила я. — Видимо, вы ему не понравились.
Позади него стоял Исмаил, посмеивался и курил козью ножку.
— Да он мне башку проломит!
— Не проломит, — успокоила я. — А вот у вас, судя по звуку, там уже пустота.
Мира тихонько хихикнула за моей спиной. Артём тем временем бросил попытки снять кота и рванул к своей машине. Прошка спрыгнул с его головы в последний момент, приземлился на капот, сделал стойку и издал победное «Мяу!».
Дверь в машину не открывалась.
— Вам помочь? — наклонился к нему Исмаил и выпустил дым в лицо.
— Вы-вы, вы не посмеете, — пискнул он фальцетом.
— Смотри-ка, ещё ему собачка кусь не сделала, а он уже разговаривает как-то не так, - хохотнула я.
— Ты машину чужую испортил, — продолжил Исмаил. — Смотри, какая вмятина осталась, и колёса пробил.
— Колёса — это не я. Не трогайте меня.
Кот орал дурниной и готовился к новому прыжку.
— Вы вооружённая группировка. Я на вас в полицию пожалуюсь, — подвизгивал товарищ.
— На кота заявление напишешь? — со смехом поинтересовалась я.
— Вы мне угрожали этой штукой. И не на кота напишу, а на вас, как на владельца кота.
— Сейчас пойдёшь по этой улице, свернёшь направо, там находится опорный пункт, - я стала показывать ему направление, - Спросишь Александра Павловича. Скажешь, тебя Агнета послала, ты пытался проникнуть в его дом и калитку нам сломал. Вот так все в заявлении и напиши. Про боевого кота тоже можешь упомянуть.
— Чего? — он всё дёргал за ручку двери машины.
— Того, суслик. Это дом участкового, а старая ведьма — его жена! И ты теперь фиг уедешь из нашей деревни, пока не починишь автомобиль своей бывшей супружницы и не возместишь ущерб за калитку.
— Он мне еще телефон сломал, — тихо проговорила Мира.
— Понял фронт работы? — сказала я, водя кочергой в разные стороны, как указкой.
— У меня спина больная, мне нельзя тяжести поднимать, — пискнул он.
— Ты ещё торгуешься? Ну и ходи бомжой по деревне. Сейчас ночью тепло, можно ночевать на улице. Всё, разговор окончен.
Я хлопнула в ладоши, и автомобиль резко ушёл колёсами в землю по самые фары.
— Всё, свободен. Тронешь ещё раз калитку — сам будешь по колено в земле стоять — мне для полного антуража статуи только не хватало напротив окон. Правда, ты очень неэстетичный, но чего не сделаешь ради искусства.
— А собачка где? — тихо спросила Мира, с удовольствием любуясь на автомобиль бывшего.
— Всё вам собачек подавай, — вздохнул Исмаил. — Как будто вам котика мало.
Он зашёл за дерево с одной стороны и вышел с другой огромным чёрным волком с огненными глазами.
— Огнём пыхать? — вдруг спросил он.
— А-а-а, — рванул куда-то в сторону Артём.
— Гони эту пле-шивую обезьяну, — скомандовала я. — Только не к людям, а в поля и степи. Пусть жирочек сгонит немного. Если хочешь, то можешь ему и пятки поджарить.
Исмаил в два прыжка догнал гражданина и преградил ему путь. Тот развернулся и кинулся в другую сторону.
— А там кто-нибудь живёт? — спросила Мира, кивая туда, куда унёсся гражданин.
— Там старики такие интересные, потом кладбище, а затем дорога идёт к моей подруге. Она тоже старенькая, но повеселиться, как и я, любит. Да, Прошка? — я погладила кота, который разлёгся на капоте чужого автомобиля.
— А разве такое бывает? — она смотрела на меня с изумлением.
— У нас чего только тут не бывает, — усмехнулась я и подмигнула ей. — Пошли ритуал доделывать на изгнание бывшего.
Мира подошла к машине гражданина и со всей силы стукнула по багажнику совком.
— Пошли, - выдохнула она довольно.
— Давно бы так, - хмыкнула я и направилась во двор.
Автор Потапова Евгения