Когда он начинал работать, до шестилетия доживал лишь каждый второй ребёнок в России. Детских врачей как таковых не существовало — детей лечили теми же методами, что и взрослых, только меньшими дозами. Нил Филатов изменил это в одиночку: создал педиатрию как науку, написал учебники, которые переиздавались тридцать лет, открыл болезни, носящие его имя до сих пор. И тайно платил за лечение чужих детей из собственного кармана.
Семья, где все стали врачами
Нил Филатов родился в 1847 году в Пензенской губернии, в небогатой дворянской семье. Отец вырастил семерых сыновей — и пятеро из них выбрали медицину. Это была не случайность и не семейная традиция: скорее реакция на среду, в которой они росли. Деревенская Россия второй половины XIX века была миром, где дети умирали массово и привычно.
В 1860–80-е годы в России каждый третий ребёнок не доживал до года. До шести лет — добиралась едва половина.
Нил поступил в Московский университет на медицинский факультет. Потом — земским врачом в родном уезде. Потом понял, что знает недостаточно, и уехал учиться в Вену, Прагу и Гейдельберг — специально изучать детские болезни, потому что в России такой специализации попросту не существовало.
Чего не было до него
Когда Филатов вернулся в Москву и получил место в детской больнице, педиатрия в России была не наукой, а набором разрозненных наблюдений. Не было системных учебников. Не было понимания, какие детские болезни самостоятельны, а какие — варианты взрослых. Не было даже чёткого разграничения между корью, скарлатиной и дифтерией у детей — они давали схожие симптомы и убивали одинаково быстро.
Филатов начал с того, что стал смотреть. Очень внимательно и очень долго.
За годы работы он выделил как самостоятельные заболевания инфекционный мононуклеоз — болезнь Филатова, как её называют до сих пор — и скарлатинозную краснуху. Описал ветряную оспу и осложнения гриппа у детей. Обнаружил ранний диагностический признак кори — характерное шелушение слизистой оболочки рта, появляющееся за несколько дней до сыпи. Сегодня этот симптом носит три имени: пятна Бельского — Филатова — Коплика, по именам врачей, открывших его независимо друг от друга.
Его учебник «Семиотика и диагностика детских болезней» выдержал девять изданий и был переведён на немецкий, французский, итальянский, чешский и венгерский языки.
Дифтерия, которую он победил лично
В 1890-е годы юг России накрыла эпидемия дифтерии. Болезнь убивала детей стремительно — дыхательные пути перекрывала плёнка, и ребёнок задыхался буквально на глазах.
Филатов потерял от дифтерии двоих своих детей.
В 1894 году он вместе с микробиологом Георгием Габричевским первым в России начал применять у детей противодифтерийную сыворотку — только что разработанную в Европе. Результаты были настолько убедительными, что он сделал доклад на Международном съезде гигиенистов и бактериологов в Будапеште. Метод распространился по всей стране.
За этим стояло не только научное упорство. Стояла личная потеря, которую он превратил в инструмент спасения других.
Мрачный с коллегами, весёлый с детьми
Современники описывали Филатова как человека замкнутого и немногословного. Среди коллег он мог показаться сухим и неприступным.
С детьми всё было иначе.
Он знал, что маленького пациента нельзя пугать с порога, — и всегда давал ребёнку время привыкнуть к новому человеку. Все болезненные манипуляции откладывал на конец приёма. Приходя на дом к детям из бедных семей, нередко сам покупал им еду — тихо, без огласки, из собственных денег.
В больничных коридорах его иногда замечали за шахматной партией с юным пациентом. Этим пациентом, по преданию, оказался будущий чемпион мира Александр Алехин.
Последние страницы
Филатов работал до предела. В 1902 году его настиг инсульт — следствие многолетнего изнурительного труда. Несколько дней спустя, 26 января 1902 года, он умер в Москве. Ему было 54 года.
Над его могилой один из учеников сказал: «Бывают люди, над которыми бессильна смерть. К ним принадлежит Нил Федорович».
Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище, участок 15.
На Большой Пироговской улице в Москве стоит памятник: большой и добрый врач бережно поддерживает маленького ребёнка. Надпись на нём — «Другу детей». Не академику, не профессору, не основоположнику. Другу детей.
Наверное, он сам выбрал бы именно это.
Кузнецова М. С.,
редактор канала архитектурной мастерской памяти «Данила-Мастер»