Если она ему чужая жена, то почему Володе ее так жалко? Почему так хочется поймать на себе не настороженный, а ласковый, приветливый взгляд? Почему в легком прикосновении ее ладони ему почудился шепоток любовных признаний? Почему так ощутимо сердце ухнуло куда-то в пропасть? Только лишь потому, что прикоснулась чужая женщина, жена брата? Или?..
Что происходит-то?
Почти неслышно ступая, Ирина вышла из спальни и смущенно присела к столу. Владимир почувствовал, что губы его готовы расплыться в приветливой улыбке, и поспешно натянул на лицо маску недовольства. Усердно хмуря брови, насыпал плову в тарелку "жены", поставил перед нею:
— Ешь! — стараясь не смотреть на нее, стал есть сам.
Аришка яростно ковырялась в тарелке, разыскивая лук. Ира ласково, но настойчиво забрала у нее вилку, протянув взамен ложку.
— Нет там лука, ешь все подряд.
На крыльце послышались неуверенные шаги, и через мгновение раздался настойчивый стук в дверь. Ирина удивленно взглянула на "мужа" — мол, ты кого-то ждешь? С тем же немым изумлением он смотрел на нее. Кого еще принесло? Не раскроет ли визитер его инкогнито?
— Папа, я открою! — прорычала Аришка и, резво соскочив со стула, помчалась в сени.
— Куда? — следом за нею подхватилась Ира. — Куда раздетая?
Не удержавшись от любопытства, Владимир последовал за ними. Ирине удалось настичь девочку на самом пороге, когда та, в одном халатике в неотапливаемых сенях, уже открывала дверь. Оставалось лишь обхватить ее за хрупкие плечики и прижать к себе, чтоб не замерзла.
На пороге стояла девушка неопределенного возраста. Личико, почти детское, нежное, было безжалостно изуродовано неприличным количеством косметики. Наивные глазки, блестевшие из-под мохнатых ресниц. Узкая блестящая курточка, заканчивающаяся где-то в районе талии, коротенькая джинсовая юбчонка, худенькие ножки в тонюсеньких колготках — жалкая, замерзшая на промозглом ветру.
Ирину тоже пронзил холод, но несколько иного рода. Сразу поняла, кто ворвался в ее жизнь: она, разлучница.
Гостья смотрела поверх Ирины, за ее спину. Ее не смутило присутствие жены и дочери, заявила капризно:
— Ну Витя, где ты пропадаешь?
Как она вот так может врываться в ее дом? Ира готова была вцепиться в нее, однако муж перехватил. Сказал глухо:
— Идите в дом.
Ира повиновалась. И поняла, как он прав — хороша бы она оказалась, если бы при ребенке стала выяснять отношения. По-прежнему прижимая Аришку к себе, покорно увела ее в комнату. Едва успела переступить порог, как за нею с силой захлопнулась дверь. Кто бы сомневался, что он не позволит ей услышать их разговор…
Подвела девочку к столу, насильно усадила:
— Ешь!
Но какая может быть еда, когда происходит что-то необычное? Аришка крутилась, без конца оглядывалась на дверь:
— Мама, а кто это?
— Не знаю.
Говорить в этот момент Ирине хотелось меньше всего на свете. Им бы помолчать, может, и удалось бы услышать что-то важное. Да какой там, когда Аришка все никак не могла угомониться:
— Мам, а что это за тетя?
— Тетя Мотя. Ешь давай!
Ребенок послушно ковырял ложкой остывший плов, а Ира прощалась с остатками надежды: на что надеяться, когда лю"цы уже нагло приходят в дом?
Едва за ними закрылась дверь, гостья повторила:
— Ну что, Витя, где ты пропадаешь?
При первом же взгляде на нее Владимир почувствовал дикую антипатию. Дожив до тридцати трех лет, он впервые испытал столь сильное чувство к незнакомому человеку. Да что там — к знакомым тем более ничего подобного не испытывал.
Рассказ "Два брата" 26 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈