Доев второй кусок, девочка вспомнила про маму:
— А мама будет рыбку?
Владимиру стало стыдно. Ребенок переживает за мать, а ему, взрослому мужчине, все равно?
— Давай спросим, — заговорщицки подмигнул он племяннице. — Мама, ты будешь кушать…
— Рыбку! — прорычала Аришка, включаясь в игру.
Из спальни донеслось сдержанное:
— Спасибо, я не хочу.
Владимир мог злиться на нее сколько угодно. За то, что морит голодом ребенка, за то, что выгнала из дому Витьку. В конце концов, за то, что дом его отца и деда, дом, где прошло его детство, достанется этой бездушной женщине. Однако, услышав ее холодный ответ, он вдруг отчетливо понял, что все это — поза, что на самом деле она голодна, что ее буквально сводит с ума этот запах, что желудок сворачивается от голода, урча и негодуя. И жалко стало, хоть и отдавал себе отчет, что только она сама во всем была виновата.
— А рыба, между прочим, вкусная, — сказал он, ни к кому не обращаясь, но достаточно громко, чтобы Ирина могла услышать его.
Аришка с готовностью подхватила:
— Мам, очень-очень вкусная! Иди, я тебе оставила!
От готовности ребенка поделиться последним куском у Володи ком встал в горле.
— Аришка, там на всех хватит — целая кастрюля, так что ты ешь давай, ешь.
И отвернулся, опасаясь, как бы девочка не заметила в его глазах чего-то, что замечать ей было не положено. Пусть она еще слишком мала, но это не могло помешать ей быть не по годам проницательной. Едва справившись с собой, он прикрикнул строго:
— В конце концов, сколько тебя можно звать? Ужин стынет.
Почему-то поймал себя на мысли, что ему хочется устроить разнос чужой женщине. Хотелось объяснить ей, как она, мягко говоря, неправа во всех отношениях. Едва сдержал себя.
Через бесконечно долгую минуту Ирина выплыла из спальни. Все с тем же безликим хвостиком, бледная от усталости — или от голода? В стареньких джинсах с до белизны вытертыми коленками, в растянутом свитере с закатанными почти до самого локтя рукавами. Жалкая, несчастная. И Владимир впервые засомневался: да какая ж она ст е" ва?
Скромно присев на табуретку, Ира не осмеливалась прикоснуться к кастрюльке с рыбой.
Володя положил в ее тарелку несколько кусков, побольше: сама б наверняка самый маленький взяла, и сидела бы над ним целый вечер, мусоля. С ума сойти — скромничать перед собственным мужем!
- Папа, я в зоопарк хочу. - вдруг сказала Арина.
Зоопарка, насколько помнил Володя, в их городе отродясь не было. Они с Витькой тоже когда-то страдали из-за этого. Помнится, пару раз приезжал передвижной зверинец, так окрестная детвора едва ли не каждый день бегала туда, пока он не уехал.
— Зоопарк, — вопросительно протянул он, словно не дослышал. Где ж ей взять зоопарк? Так не хотелось отказывать этим доверчиво на него глядящим глазкам. И вдруг решительно заявил: — Будет тебе зоопарк! Правда, не завтра, и не послезавтра. Но как-нибудь мы с тобой обязательно выберем время и поедем в самый настоящий зоопарк. Только надо подождать. Подождешь?
Головушка радостно закивала, и Володя понял: он сделает все, чтобы выполнить обещание. Не настолько же Ирина с т е" в а, чтобы не отпустить племянницу на несколько дней в Москву с родным дядькой. А показать племяннице настоящий зоопарк — его прямая обязанность. В конце концов, кто у него еще в жизни остался, о ком еще заботиться, как ни об этой девочке, глядящей на него с такой доверчивостью.
— Вот и хорошо, — сказал он, не без труда сглатывая комок, в очередной раз так некстати выросший в горле. Да что ж такое, что с ним происходит? Расчувствовался,— Наберись терпения и жди. А пока ешь давай.
— Не, наелась — щас лопну, — заявила Аришка, ловко слезая со стула.
Владимир было собрался за ней, но Ира остановила его, положив почти прозрачную ладошку поверх его руки:
— Зачем ты обещаешь то, что не сможешь выполнить? Она же маленькая, всему верит.
— Почему же не смогу? — его голос чуть дрогнул: от ее прохладной ладони исходило что-то неведомое ему раньше. Надежда и неуверенность, обида и снова надежда, надежда, надежда. И… словно бы обещание любви. Тихое, незаметное, будто прошептанное одними только губами… Владимир одернул себя: что-то воображение разыгралось. Видимо, сказывается нехватка общения с бумагой. В смысле, с клавиатурой. Невыплеснутые вовремя эмоции переполняют, стремясь вырваться наружу, неважно даже, по какому поводу. — Когда-нибудь, надеюсь, довольно скоро, обязательно появится возможность отвезти ее в настоящий зоопарк. Ты ведь не будешь возражать?
Не ответив на вопрос, она убрала руку. Отколупнула вилкой кусочек рыбы и отправила его в рот. Тщательно прожевав, спросила едва слышно:
— Почему ты вернулся? У тебя там… всё?
— Где "там"? — не понял он. Для него, как для знатока русского языка, понятие "там" прочно ассоциировалось с направлением, с географическим местоположением, но никак не с человеком, а потому такой, в сущности, простой вопрос оказался им недопонят. На всякий случай, дабы избежать опасных вопросов, ответы на которые были ему неизвестны, попытался резко сменить тему: — Как рыба?
Рассказ "Два брата" 22 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈