В кабинете врача было светло и пахло лекарствами. Пожилая женщина в белом халате внимательно осмотрела Серёжу, заглянула в уши, посветила лампочкой.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aiGwt3i3Z1v2xpIN
— Ну что, мамочка, — сказала она со знанием дела. — Воспаление идёт на спад, но до полного выздоровления ещё далеко. Продолжаем лечение, капать нужно ещё дня три-четыре, а там - посмотрим.
— А почему он так плачет? — спросила Тося. — Ему больно?
— Боль должна быть уже не такой, что была, но неприятные ощущения остаются, — ответила врач. — И характер у ребёнка, наверное, такой. Чувствительный. Вы потерпите, мамочка. Всё наладится.
— Спасибо, — вздохнула Тося. – А, может, у него ещё что-то болит? Взгляните, он плачет, не переставая.
— Может, и болит. Дайте-ка вашего мальчика сюда.
Врач открыла Серёже рот, осмотрела дёсны.
— Видите, десна покраснела, припухла, - указала врач. – Зубик у него режется, вот он и плачет.
— Зубик! – слегка улыбнулась Тося. – Он у нас уже четвёртый по счёту!
— Вот и хорошо, значит, вы развиваетесь в соответствии с возрастом.
— Спасибо.
Тося вышла из кабинета врача, прижимая к себе плачущего Серёжу. В коридоре она снова посмотрела в сторону лестницы — никого. Часы показывали уже половину четвёртого.
«Где же девчата? — с тревогой думала она. — Неужели и впрямь случилось что-то такое, что они боятся мне сказать?»
Она вернулась в палату. Женя играла в ладушки со своим сынишкой. Увидев Тосю, она спросила:
— Ну что?
— Всё нормально, — ответила Тося, садясь на кровать. — Врач сказала, что воспаление идёт на спад, а плачет Серёжа потому, что зубик режется.
— Да, зубки – это беда, — вздохнула Женя. — Мы с зубами просто намаялись, очень тяжело для нас давался каждый зуб. Хорошо хоть этот ужас для нас позади. Ничего, и вы перерастёте.
Серёжа постепенно успокаивался, лишь изредка всхлипывая. Тося занялась с сыном, стала рассказывать ему сказку про Колобка. Серёжа слушал внимательно, иногда улыбался, будто понимал каждое слово.
Тося снова посмотрела на часы. 16:10.
«Может, они и вовсе не придут? — подумала она. — Может, у самих девчат что-то случилось?
Она не договорила, отогнала тревожную мысль.
— Ты не переживай так, — сказала Женя, видя её состояние. — Придут твои подруги. Наверное, лекции затянулись или в очереди где-то застряли.
— Наверное, — кивнула Тося, хотя внутри всё сжималось от тревоги.
Она взяла учебник, но читать не могла — строчки расплывались перед глазами. Она смотрела в одну точку и ждала. Ждала, когда откроется дверь и войдут девчата. Ждала новостей.
В коридоре послышались отчётливые шаги. Тося вскочила, подбежала к двери. Но это были не Рая и Галя — медсестра проходила мимо.
— Вы кого-то ждёте? — спросила она, заметив Тосино встревоженное лицо.
— Да, подруг, — ответила Тося. — Они должны были прийти, но почему-то задерживаются.
— Для задержек разные причины бывают. Придут ваши подруги, - ответила медсестра и пошла дальше.
Она вернулась в палату, села на стул. Женя молчала, понимая, что слова сейчас не помогут.
Время тянулось медленно. Каждая минута казалась часом. Тося смотрела на часы, на дверь, на уснувшего Серёжу. Мысли путались, сердце колотилось.
«Где же вы, девчата? — думала она. — Что случилось? Почему так долго?»
И вдруг — шаги. Громкие, быстрые. Дверь распахнулась, и в палату влетели Рая и Галя — запыхавшиеся, раскрасневшиеся, с мокрыми от дождя волосами.
— Тоська! — выдохнула Рая, бросаясь к ней. — Прости, что так долго! В институте я задержалась, семинар был, никак уйти не могла.
— А у нас для тебя два письма! – потрясла конвертиками Галя. – От твоей матери и от подруги Веры.
Тося, взяв девчат под руки, вышла с ними в коридор, говорить о Геннадии при Жене ей не хотелось.
— Что с Геннадием? — спросила Тося, едва за ними закрылась дверь. — Говорите!
— Да всё в порядке с твоим Геннадием, - махнула рукой Галя. – Жив-здоров. Напился просто, как я и предполагала…
— Так напился, что про детей забыл и до дома не дошёл? – не поверила Тося.
— Так и было, Тось, - подтвердила Рая. – Была я там вчера, с тётей Клавой разговаривала. Объявился Геннадий, не переживай. Правда, неизвестно теперь, что у него с работой будет…
— Рассказывай, Рая, всё, что знаешь, - торопила Тося.
— Да и рассказывать-то нечего, Тось. Всё, как обычно. Шёл Гена с работы, по дороге купил себе бутылочку сорокоградусной, выпил её в парке, да ещё и без закуски. Поздно вечером его нашли дружинники, милицию вызвали, отвезли в стельку пьяного Гену в вытрезвитель, где он провёл всю ночь. Вот так Гена и «потерялся».
— А как же девочки? – испугалась Тося.
— С ними всё в порядке, они ночевали у тёти Клавы.
— Добрый она человек. Хорошо, что девочек к себе забрала. А Геннадий – человек ненадёжный, - покачала головой Тося. – Он же обещал мне, что будет держаться, а на деле, вон, как вышло. Нет, до тех пор, пока он не справится со своими нервами, детей ему ни в коем случае доверять нельзя! Нужно что-то делать, девчат…
— Да что мы можем сделать, Тось? – сказала Галя. – Не можем же мы их в своей комнатке в общежитии поселить.
— Нет, не можем, - задумчиво произнесла Тося.
— Вот видишь. А другого жилья у нас нет.
— Тось, да не переживай ты за девочек, - пыталась успокоить её Рая. – Тётя Клава их не бросит, сколько нужно будет – столько и будет с ними сидеть.
— Надеюсь, но всё равно неспокойно мне за них. Боюсь, что Геннадий пойдёт по наклонной. Боюсь, что не сможет он оправиться после потери жены, которую очень любил…
— Всё может быть, Тось. К тому же, у него теперь проблемы на работе, - сообщила Галя.
— Проблемы на работе? – переспросила Тося.
— А ты как думала? – ответила Рая. – Мало того, что штраф ему выписали, так ещё и неизвестно, что на работе будет за прогул.
— Уволят его с работы? — спросила Тося.
— Должны уволить, - ответила Галя. – Пока все нормальные люди трудились, он на казённой койке отсыпался.
— Может, войдут в его положение, - надеялась Тося. – Он же не пьяница какой-то, горе у него – вот и напился.
— Ну, может, повезёт ему и строгим выговором отделается, - предположила Рая.
— Напасть-то какая, — прошептала Тося. — Как же так? Он же хороший человек. Просто сломался...
— Сломаться легко, — сказала Галя. — А вот собрать себя заново — трудно. Ты, Тось, не бери на себя чужую ношу. Ты ему не нянька.
— А кто ему поможет? — Тося посмотрела на подруг. – Нет, девчата, я не могу оставить человека в беде! Вы же мне помогаете, когда мне нужна помощь, и я хочу другим людям помогать!
— У тебя ситуация другая, Тось, - возразила Рая. - У тебя у самой сын маленький, учёба. Ты и так на пределе. Пожалей себя, остановись, отдохни…
— А девочки? — Тося кивнула в сторону палаты, будто там были Ира и Света. — У них мама умерла, отец запил. Как я могу пройти мимо?
Рая и Галя переглянулись, но спорить не стали. Знали Тосю — если она что решила, переубедить невозможно.
— Ладно, — вздохнула Рая. — Помогай, если не можешь иначе. Но и про себя не забывай.
— Спасибо, что съездили, что всё узнали. Теперь я хоть немного успокоилась, - ответила Тося. – Главное, что Геннадий жив, я-то уже о самом плохом стала думать…
Тося взяла у Гали письма, сунула в карман халата.
— Прочитаю потом, — сказала она.
Девчата ещё немного поболтали о пустяках, Галя даже смогла рассмешить Тосю, рассказав о небольшом курьёзе, произошедшем на семинаре.
— Ты так задорно смеёшься, - заметила Галя. – Жаль, что мы очень редко слышим твой смех…
«Не до смеха мне» - с горечью подумала Тося.
Вскоре девчата ушли, Тося вернулась в палату. Женя посмотрела на неё вопросительно, но спрашивать не стала. Тося села на кровать, вытащила из кармана конверты.
Сначала она открыла письмо от матери. Строчки прыгали перед глазами, но смысл был прост: мать здорова, отец всё так же зол, в Подгорном жизнь течёт медленно, своим чередом.
Мать не стала писать, что Витя на днях сыграл в Подгорном свадьбу. Решила, что эта новость Тосе ни к чему.
Тося вытерла слёзы, открыла второе письмо — от Веры. Подруга писала о своей новой жизни, о муже, о том, что скучает по Тосе и мечтает увидеться.
«Тось, не знаю – надо ли писать, интересна ли тебе эта новость? – была приписка в конце. – Витя Соловьёв женился. Я, конечно, на свадьбе не была, но от девчат слышала. Говорят, что невеста у него ладная – и лицом, и фигурой недурна. Валентиной её звать-величать.
Уж не знаю, правда ли, но сказали, что невеста сияла от счастья, как начищенный пятак, а вот Витька был чернее тучи. Может, на работе у него что не так, а, может, невеста ему не мила – кто знает, в чём причина?
А ещё поговаривают, что это Витькина мамка свадьбу устроила, а Витька, мол, жениться не очень-то рвался…
Вот я и подумала, Тось: хорошо, что у тебя с Витькой ничего не вышло. Хороший он парень, добрый, заботливый, но уж слишком свою мамку слушается, что та скажет – то он и делает. Не завидую я его жене, нет, не завидую. Хотя они в другом селе живут, в Рассвете, может, его мамка туда не дотянется – всё-таки 80 километров между ними…»
Тося перечитала письмо дважды, потом аккуратно сложила и спрятала в тумбочку. Мысли о Вите, о его женитьбе почему-то не задели — будто речь шла о чужом человеке. Наверное, так и было. Витя остался в прошлом, в той жизни, которая закончилась.
«Вера права: хорошо, что не сложилось, — с уверенностью подумала она. — У каждого своя дорога. У него — одна, у меня — другая. Да и тётя Варя… не дала бы она нам житья, точнее, мне бы не дала, она ведь открыто говорила, что не примет меня в качестве снохи».
— Ты чего такая задумчивая? — спросила Женя, заметив, что Тося смотрит в одну точку. – Плохое письмо от мужа?
— От мужа? – переспросила Тося. – Нет-нет, это письма от матери и подруги…
— Нечасто тебя муж письмами балует? – решилась спросить Женя.
— Почему же? Пишет, как только может, - ответила Тося, коря себя за очередную ложь.
— Вот и мой будущий муж, когда служил, писал, как только свободная минутка у него находилась – и так все два года, - с теплотой улыбнулась Женя, вспоминая, как ждала его, как по несколько раз в день проверяла почтовый ящик.
— Тось, а как твоего мужа зовут? – неожиданно спросила она.
— … Анатолий, - почему-то ответила Тося, хотя первой мыслью было назвать имя Серёжиного отца – Валерий.
— Сергей Анатольевич, значит… - кивнула Женя на спящего Серёжу. – А моего мужа Александр зовут.
— И сына в честь него назвали… - слегка улыбнулась Тося.
— Да, решили, что Сан Саныч – здорово звучит, - Женя с нежностью посмотрела на сынишку.
— Да, здорово, — согласилась Тося.
Она чувствовала, как от очередной лжи раскраснелись щёки. Анатолий... Зачем она назвала это имя?
Она посмотрела на Серёжу — малыш спал, причмокивая во сне. Сергей Анатольевич... Какой же он Анатольевич, если никакого Анатолия не было и в помине?
Женя хотела ещё что-то спросить, но, видно, почувствовала, что Тося не хочет говорить на эту тему. Она замолчала, принялась вязать. В палате снова стало тихо.
Тося смотрела в окно, на серое небо, на мокрые деревья. Дождь кончился, но ветер всё ещё гонял редкие капли по стеклу.
«Сколько можно врать? — подумала она. — Когда это кончится? Когда я смогу сказать правду? Что нет никакого мужа, что я одна, что Серёжин отец даже знаться с ним не захотел, не поверил, видимо».
Она вспомнила письмо Веры, слова о Вите, о его женитьбе. И подумала — может, и хорошо, что они не вместе. Может, и хорошо, что Валера исчез. Может, её судьба — быть одной. Растить сына, учиться, помогать чужим детям. И не ждать никого. Не надеяться. Не верить. Кто знает? У каждого свой путь.
«Нет, — одёрнула она себя. — Нельзя так. Надо верить. Надо надеяться. Иначе зачем жить?»
Она взяла учебник, но читать не стала — положила на колени и глубоко задумалась.
— Тось, ты прости, что я опять завела разговор о мужьях, - прервала тишину Женя. – Я вижу, что ты очень скучаешь по своему мужу. Я тоже по своему Саше скучаю. Невыносимо. Не представляю, каково тебе…
— Да, скучаю… - тихо и задумчиво ответила Тося.
«Не по кому мне скучать» - про себя подумала она.
Мысли унесли её в Заречье, почему-то вспомнилось, как Витя зимой колол в одной рубахе дрова для неё. Потом она вспомнила тётю Варю — властную, громкую, любящую командовать. И представила, каково придётся снохе под её началом. «Нет, не завидую я этой Валентине. Я рада, что я не на её месте», - вздохнула Тося.
— Ты чего вздыхаешь? — спросила Женя.
— Да так, — ответила Тося. — О жизни.
— О жизни вздыхать не стоит, — заметила Женя. — Ты лучше о хорошем думай.
— Постараюсь, — кивнула Тося.
Она посмотрела на Серёжу — тот спал, улыбаясь во сне. И на душе стало теплее.
«Серёжа, верные подруги, мать, — подумала она. — Вот что у меня есть. И этого достаточно».
Тося взяла учебник и на этот раз начала читать по-настоящему, погружаясь в мир древних курганов и забытых цивилизаций. Страница за страницей, абзац за абзацем — и постепенно тревога отпускала, неприятные мысли отступали на второй план. Осталась только тишина, спокойствие и ровное дыхание спящего сына.
— Тебя чтение спасает, а меня – вязание, - сказала Женя спустя час, устав от молчания.
Тося подняла голову, посмотрела на Женю, на её добрые глаза, на умелые руки, которые так быстро перебирали спицы. И вдруг подумала, что, может быть, стоит попробовать. Не для того, чтобы связать что-то нужное, а просто для того, чтобы занять руки и голову.
— Вязать я люблю, да времени нет, - ответила Тося.
— Ну, сейчас-то у тебя времени хоть отбавляй. Хочешь попробовать?
Тося кивнула.
Женя улыбнулась, достала из сумки запасные спицы и клубок шерсти.
— Держи, — сказала она, протягивая Тосе.
Тося с удовольствием занялась вязанием, пытаясь вспомнить, когда она делала это в последний раз.
«Перед самым рождением Серёжи я вязала ему пинеточки, - вспомнила она. – Тётя Глаша распустила свою старую кофту, и из этой пряжи мы связали моему малышу пинетки, шапочку и кофточку. Бордовые. Я-то была уверена, что у меня девочка родится. Надюшка. А получился Серёжка» - улыбнулась Тося.
— Вот видишь, я же говорила, что вязание помогает, - заметила её улыбку Женя. – Тебе давно нужно было заняться вязанием. Глядишь, улыбалась бы чаще.
Они поболтали немного о пустяках, не отрываясь от вязания. Разговор был лёгким, без неудобных для Тоси вопросов и тем. Женя рассказывала о своём детстве, о младшем брате, который будущей весной планировал играть свадьбу. Тося слушала внимательно, периодически отвлекаясь на свои мысли.
Тося смотрела на свои руки, держащие спицы, и думала о том, что жизнь — она как вязание. Петля за петлёй, ряд за рядом. Иногда ровно, иногда с узелками. Иногда петля сползает, и приходится начинать заново. Но главное — не бросать. Довязать до конца. Тогда получится тепло и красиво.
«Я довяжу, — сказала она себе. — Свой ряд. Свою жизнь. Своё будущее. До конца. Как бы трудно ни было».
Она посмотрела на Серёжу, на его умиротворённое лицо, и улыбнулась. Ради него — всё. Ради него — выдержу. Ради него — довяжу.