Я адресую ему фальшивую улыбку и тянусь к ведру. Мерзко от того, как этот Леха назвал мою невесту. И от картин, которые врубает разыгравшееся воображение в моей голове. Вот же зараза! Похоже, я ревную.
— Извини, дружище, мне идти нужно.
Моя девушка ничего от меня не скрывает (6)
На улице заметно похолодало, а я настолько воодушевился словами Малины и поведением ее матери, что даже не подумал захватить куртку. Ускоряюсь. Задеваю коленом металлическое ведро. Оно звякает и болтается из стороны в сторону. Улыбаюсь во весь рот, сворачивая на центральную улицу.
А что, если и отец моей девушки – Захар Иванович – отнесется ко мне с такой же теплотой? Пока я его не знаю, но меня бы это не удивило.
Как же спокойно и тихо у них здесь. Честно? Я мог бы и остаться. Насовсем. Обзавестись семьей. Настоящей большой любящей семьей. Если с кровными родственниками не выгорело, кто сказал, что не получится с другими? С теми, кто выберет тебя сам?
По пути к колодцу я не встречаю ни единой души, все куда-то разошлись. Прежде чем наполнить ведро до краев, делаю несколько больших глотков из сложенных вместе ладоней и умываюсь. Вода ледяная и очень вкусная. Она скатывается с щетинистого подбородка, впитывается в воротник футболки и холодными нитями стекает по груди. Мурашки по всему телу.
Нет, насовсем нельзя, думаю я, распахивая глаза. Не зря Малина взяла с меня обещание, что мы вернемся. Слишком хорошо знает мои слабости, наверняка догадалась, что я размечтаюсь о семье. Досадно. И что все-таки она не поделила с родителями? Почему сорвалась с места еще подростком?
— Здорово, ковбой!
Резко оборачиваюсь на голос. В шаге от меня стоит крепкий блондин, примерно моего возраста, смотрит на меня снизу вверх, пожевывая соломинку.
— Здорово, — отвечаю непринужденно.
— Тебе шляпы не хватает, — заявляет он, продолжая сверлить меня глазами. — А так – вылитый ковбой.
— Спасибо. Наверное.
Непроизвольно опускаю глаза на ведро с водой. Вроде открытой враждебности блондин не проявляет, но я чувствую напряжение. Не хотелось бы вступать в перепалку с первым попавшимся типом, которому я отчего-то не понравился. Лучше свалить.
— Я – Лёха, — блондин протягивает мне руку, приподнимая уголки губ, глаза же остаются бесстрастными.
Я тут же вспоминаю мельком брошенные слова Малины. Лёшик. Первый парень. Очень сомневаюсь, что это совпадение.
— Я, типа, тоже.
Отвечаю на его рукопожатие, которое оказывается на удивление коротким и небрежным. Скорее всего, потому что блондин тут же откидывает голову назад и начинает ржать.
— Блин! Во даёт, Ланка, — отсмеявшись, говорит он, снова уставившись на меня. — Никакой оригинальности.
Я адресую ему фальшивую улыбку и тянусь к ведру, наполненному до краев. Мерзко от того, как этот Леха назвал мою невесту. И от картин, которые врубает разыгравшееся воображение в моей голове. Вот же зараза! Похоже, я ревную.
— Извини, дружище, мне идти нужно.
Делаю первый шаг, размышляя, не выдал ли мой тон того, как внутри всё переворачивается и горит. Давно не ревновал, уже забыл, каково это.
— Понимаю, — он не отстает, вышагивает рядом со мной, засунув руки в карманы. — Да ты не злись, мужик. Я ж против тебя ничего не имею. Просто хотел познакомиться. У нас здесь новые люди – большая редкость. Тем более, городские.
— И я был рад знакомству, — произношу первое, что приходит на ум.
Отвяжись уже, блондин, иди своей дорогой.
— Без обид, ковбой? — уточняет Леха. Точно ведь издевается. — Теперь я понял, что ты нормальный, и Ланка в хороших руках. Мешать не собираюсь.
— Чудно.
Мы доходим до поворота. Еще чуть-чуть и покажется зеленый дом.
— Вот еще, что. Сам понимаешь, не могу не сказать. Милана достойна всего самого лучшего. Так что веди себя с ней хорошо, иначе… — я не сдерживаюсь и посылаю ему выразительный взгляд. Он на секунду умолкает, но глаз не отводит, вытаскивает руки из карманов, обтирает о спортивные штаны, растопырив пальцы. — Знаю-знаю, банальщина! Но что поделать? Я ведь ее люблю.
Твою ж за ногу…
Такого я не ожидаю. Ведро выскальзывает из рук. Ледяная вода заливает кроссовки.
Блондин нависает надо мной, сузив глаза, смотрит на мою обувь, усмехается. Наконец выплевывает свою соломинку и, пожав плечами, выдает:
— Ой-ой. Может, я и ошибся в тебе. На ковбоя не тянешь.
— Да пошел ты, — процеживаю сквозь зубы, подхватываю ведро и быстрым шагом двигаюсь к знакомой калитке.