Мальчик, который не хотел быть знатным
В конце VII века в королевстве Уэссекс, на юго-западе Англии, в знатной семье родился мальчик, которого назвали Винфрид. Год его рождения — предмет спора: источники колеблются между 672 и 680. Место — Кредитон, ныне графство Девоншир. Большинство более поздних житий сходятся именно на нём, хотя самые ранние тексты называют только Эксетер, где находился первый монастырь мальчика.
Отец Винфрида смотрел на вещи практично: сын должен унаследовать положение и состояние. Мальчик смотрел иначе. В дом приходили странствующие монахи, рассказывали о Боге, о паломничестве, о землях за морем, где люди до сих пор приносят жертвы деревьям и рекам. В семь лет Винфрид добился от отца разрешения уйти в монастырь. Отец уступил не сразу, а лишь после тяжёлой болезни — то ли своей, то ли сына, источники расходятся. Факт остаётся фактом: ребёнок стал так называемым puer oblatus, «посвящённым Богу отроком», в аббатстве Адесканкастр в Эксетере, под началом аббата Вульфхарда.
Лет через семь юноша перебрался в Нурслинг (Нхутскелле), обитель между Винчестером и Саутгемптоном, которой управлял аббат Винберт. Монастырь был не из крупнейших, но библиотекой располагал солидной: Донат, Присциан, Исидор Севильский — стандартный набор позднеантичной учёности. Винфрид не только читал, но и писал. Сохранилась его «Ars Grammatica», учебник латинской грамматики, составленный около 700 года. Ещё он сочинял трактат о стихосложении и загадки в подражание Альдхельму, первому англосаксонскому литератору, писавшему изысканной латынью. К тридцати годам Винфрид был рукоположен в священники и возглавлял монастырскую школу. Репутация у него была прочная: знаток Писания, неплохой преподаватель, многообещающий проповедник. Его ждала церковная карьера в Англии.
Вместо неё он выбрал море.
Фрисландия: первый раунд против Радбода
В 716 году Винфрид, которому было около сорока, покинул Нурслинг и отплыл во Фрисландию. Эта прибрежная область лежала примерно там, где сегодня находятся Нидерланды и северо-западная Германия. Выбор был осмысленным: фризы говорили на языке, близком к англосаксонскому. Миссионер мог общаться с ними без переводчика — редкое преимущество в VIII веке, когда большинство проповедников пытались объяснить Троицу через череду некомпетентных толмачей.
С ходу ничего не вышло. Фризский король Радбод, последний крупный языческий правитель региона, только что отвоевал у франкского майордома Карла Мартелла юго-западную часть своей страны. О христианстве он слышал и даже, по легенде, едва не крестился. Когда миссионер уже вёл его к купели, Радбод спросил: «Где сейчас мои умершие предки?» — «В аду, — честно ответил миссионер, — ибо они не были крещены». Радбод развернулся: «Тогда я буду с ними, а не в вашем раю с кучкой чужаков». Крещение отменилось.
Политическая обстановка тоже не благоприятствовала. Шла война, и Карл Мартелл, от которого зависела безопасность миссионеров, пока что ничего не контролировал на фризском побережье. Осенью 716 года Винфрид вернулся в Англию.
Дома его ждало повышение: умер аббат Винберт, и монахи избрали Винфрида его преемником. Он отказался. Это, пожалуй, самый красноречивый штрих к его портрету — человек оставляет пост с гарантированным доходом, уважением и безопасностью в обмен на перспективу быть зарубленным где-нибудь в болотах за Рейном. Епископу Винчестерскому Даниилу пришлось уговаривать монахов избрать другого аббата.
В 718 году Винфрид отправился в Рим. Решение было дальновидным и неочевидным: до него англосаксонские миссионеры действовали кто как, часто без всякой оглядки на папу. Винфрид рассудил иначе. Без римского мандата его миссия оставалась бы частной инициативой частного лица. С мандатом она превращалась в официальное предприятие, за которым стоит авторитет апостольского престола. С ним можно требовать поддержки у франкских властей, созывать соборы и отлучать от церкви.
Папа Григорий II принял его. После серии собеседований, проверявших ортодоксальность и моральный облик просителя, 15 мая 719 года он выдал грамоту, где Винфрид впервые назван Бонифацием. Латинизированное имя означало примерно «делающий благо» (по другой версии — «благой судьбы»). Новое имя, новая миссия, новая жизнь. В Англию он больше не вернулся.
Дуб, который не выдержал
Вернувшись из Рима, Бонифаций узнал, что Радбод умер. Дорога во Фрисландию открылась. Три года он работал бок о бок со старейшиной фризской миссии англосаксонским епископом Виллибрордом, который начал крестить фризов ещё в 690-х годах. Виллиброрд хотел оставить Бонифация своим преемником на Утрехтской кафедре. Снова отказ. Бонифаций сослался на папское поручение: он должен был идти восточнее, к народам за Рейном.
В 722 году он вернулся в Рим и 30 ноября был рукоположен в епископы. Собственной епархии ему не дали — он стал странствующим епископом без кафедры, «миссионерским епископом», чья область охватывала всю языческую Германию к востоку от Рейна. Папа снабдил его сборником церковных канонов и письмами к Карлу Мартеллу. Ответ франкского майордома был коротким и деловым: охранная грамота. Бонифаций поступал под защиту самого могущественного властителя Западной Европы.
В Гессене, одной из центральногерманских областей, Бонифаций при помощи двух обращённых вождей основал монастырь в Амёнебурге на реке Ом. Монастырь задумывался как место подготовки священников из местных жителей: юношей учили латыни, Писанию и богословию, а затем рассылали проповедовать по округе.
Самый известный эпизод его миссии произошёл, по всей видимости, в 723 или 724 году в месте под названием Гесмар (Gaesmere) близ Фрицлара. Там рос дуб колоссальных размеров, посвящённый германскому богу грома Донару, которого римляне отождествляли с Юпитером, а скандинавы позже назовут Тором. Дуб служил святилищем: вокруг дерева совершались жертвоприношения, гадания и прочие обряды, которые христиане расценивали как идолопоклонство. Часть местного населения уже приняла крещение, но практиковала его на манер языческого синкретизма — в воскресенье молитва Христу, в понедельник жертва дубу на всякий случай.
Бонифаций, посовещавшись с теми христианами, что держались веры твёрже, принял решение дуб срубить. Это был акт не спонтанный, а тщательно подготовленный и публичный. За спиной миссионера стояла не только охранная грамота Карла Мартелла, но и близость франкского укреплённого поселения Бюрабург. Риск был просчитан. Как записал впоследствии биограф Виллибальд, когда Бонифаций нанёс первый удар топором, «огромная толпа язычников в душе своей проклинала врага их богов». Вмешался «божественный порыв ветра» — дуб рухнул, расколовшись на четыре равные части, «без труда со стороны стоявших рядом братьев». Очевидцы сочли это чудом. Сопротивление прекратилось. Из древесины дуба построили часовню, посвятив её апостолу Петру.
Для историка здесь важно другое: этот жест был не просто религиозной демонстрацией. Он работал как политический сигнал. Срубить священный дуб значило показать — франкская власть и римская церковь пришли в эти леса всерьёз и надолго. Местные боги не защитили своё дерево, а значит, они бессильны и перед королём франков, и перед Богом христиан.
Архиепископ без кафедры и реформатор поневоле
В 732 году папа Григорий III отправил Бонифацию архиепископский паллиум, знак высшей церковной власти. Постоянного центра для митрополии он опять не получил, зато получил право самостоятельно учреждать епархии и ставить епископов. К тому моменту Карл Мартелл разбил арабов при Пуатье, и его престиж в Европе достиг высшей точки. Имея такую поддержку, Бонифаций мог действовать смелее.
В 738 году он в третий раз приехал в Рим и был назначен папским легатом для Германии. Вернувшись, взялся за Баварию. При поддержке герцога Одилона он перекроил церковную карту: определил границы епархий в Зальцбурге, Регенсбурге, Фрайзинге, Пассау. Основал новые кафедры в Вюрцбурге, Айхштадте, Эрфурте и Бюрабурге. На каждую поставил проверенного епископа из своего круга — Бурхарда, Виллибальда, Витту.
В 741 году умер Карл Мартелл. Власть над Франкским королевством разделили его сыновья Карломан и Пипин Короткий. Оба оказались куда более восприимчивы к церковной реформе, чем отец. Карломан, старший из братьев, отличался религиозным рвением (через несколько лет он вообще отречётся от власти и уйдёт в монастырь). Пипин был прагматичнее, но понимал: союз с папой укрепляет его власть.
В апреле 742 или 743 года, точное место до сих пор не установлено, собрался первый восточнофранкский собор — Concilium Germanicum. Председательствовал Карломан, но повестку диктовал Бонифаций. Итоги: ужесточение дисциплины духовенства, запрет священникам носить оружие и охотиться, обязательный целибат, подчинение клириков епископам, а епископов — Риму. Нарушителей наказывали бичеванием, а в особых случаях — тюремным заключением. Между 740 и 745 годами прошло пять таких соборов. В 747-м состоялся общефранкский собор, решения которого Карломан и Пипин объявили обязательными к исполнению по всему королевству.
Бонифаций замахнулся и на чистку епископата. Случай с двумя бродячими проповедниками, Адальбертом и Клементом-ирландцем, показывает его метод. Оба действовали во Франкии без епископского рукоположения, оба проповедовали сомнительные доктрины. Адальберт, по свидетельству Бонифация, раздавал обрезки своих ногтей и волос в качестве реликвий, ставил часовни на местах языческих капищ и утверждал, что ангел принёс ему мощи «со всех концов света». Клемент отвергал церковные каноны и не признавал авторитета папы. На соборе 745 года Бонифаций потребовал для обоих не только отлучения, но и пожизненного заточения. Папа Захарий от наложения крайней меры уклонился — тянул время, не выносил окончательного приговора. Бонифаций остался недоволен. Эта история неплохо характеризует его темперамент: он обращался к Риму по каждому спорному случаю, ждал быстрой и жёсткой реакции и не всегда её получал.
В 744 году баварец Штурмий (Стурм), ученик Бонифация, с семью спутниками заложил аббатство в Фульде, в излучине одноимённой реки. Место выбрали глухое, лесное, без соседей — идеально для монастыря по уставу святого Бенедикта. Бонифаций регулярно наведывался туда, инструктировал братию, а в письме папе Захарию в 751 году оформил для обители папскую привилегию, то есть прямой патронаж Рима, минуя местных епископов. Фульда должна была стать и стала его главным проектом: духовным центром, школой, библиотекой и в итоге усыпальницей.
Женщины миссии: Лиоба, Вальбурга и другие
Миссия Бонифация не была чисто мужским предприятием. Из Англии за ним потянулись женщины — монахини, аббатисы, образованные и решительные. Их вклад в христианизацию Германии долгое время замалчивался или подавался как вспомогательный. Сохранившиеся письма рисуют иную картину.
Лиоба (Леоба), родственница Бонифация по материнской линии, получила образование в монастыре Уимборн под руководством аббатиссы Тетты. Она знала латынь, читала Писание, писала стихи в подражание Альдхельму. Бонифаций вызвал её в Германию, и Лиоба стала аббатисой Бишофсхайма — монастыря, готовившего монахинь для всей франкской миссии. Её биограф, Рудольф Фульдский (IX век), сообщает, что она была единственной женщиной, которой разрешалось посещать монастырь в Фульде и беседовать с братией. Причина — «её мудрость и безупречная жизнь».
Эадбурга, аббатиса монастыря на острове Танет в Кенте, переписывала для Бонифация рукописи. В одном из писем он просит её изготовить экземпляр Посланий апостола Петра «золотыми буквами» — для «почтения к Священному Писанию перед плотскими очами язычников». Книги, переписанные золотом по пурпурному пергаменту, имитировали имперские кодексы позднего Рима. Расчёт был на то, что германцы, привыкшие к роскоши вождеских даров, будут впечатлены материальной красотой христианского текста.
Вальбурга, сестра миссионеров Виллибальда и Виннебальда, перебралась в Германию и возглавила женский монастырь в Хайденхайме. Её имя впоследствии связали с ночью на первое мая, Вальпургиевой ночью, но эта ассоциация возникла значительно позже и к реальной биографии святой отношения не имеет.
Корпус писем Бонифация, около 150 документов, включает десять писем, написанных женщинами. Аббатиса Кнеобурга совместно с аббатом просила молитв о душах умерших сестёр. Некая Цена — «личность довольно тёмная», как выразился один из издателей, но судя по тону из близкого круга — тоже писала Бонифацию. Аббатиса Эангита и её дочь Бугга жаловались на «бедность, нехватку мирских благ и потерю друзей и сородичей». Тон писем личный, тёплый, далёкий от формального. Эти люди знали друг друга годами и обращались к Бонифацию по его англосаксонскому имени — Винфрид.
Фрисландия II: последний поход
К 753 году Бонифацию было под восемьдесят. Дела в Германии налажены: епархии поставлены, соборы проведены, Майнц утверждён его кафедрой (митрополичью кафедру официально закрепили за Майнцем в 745 году, хотя полный архиепископский статус город получил уже при его преемнике). Ученик Лулл готовился наследовать ему в Майнце. Штурмий управлял Фульдой. Можно было уходить.
Бонифаций вернулся к тому, с чего начал. Фрисландия так и не была до конца христианизирована. После смерти Радбода прошло тридцать четыре года, франки разбили фризов в битве при Боорне ещё в 734-м, но местное население, особенно в болотистых северных районах, продолжало держаться за старых богов. Бонифаций взял с собой погребальный саван и отплыл на север.
Осенью 753 года и зимой-весной 754-го он крестил фризов, восстанавливал церкви, возвращал отпавших. Масштаб был скромнее, чем в Гессене или Баварии, но дело двигалось. На Пятидесятницу, 5 июня 754 года, Бонифаций назначил общую конфирмацию (миропомазание) для новообращённых в местечке на берегу реки Борн близ Доккума, между Франекером и Гронингеном.
Утром пятого июня, когда лагерь миссионеров готовился к церемонии, появились фризы. Не новообращённые — вооружённые люди. Источники называют их то разбойниками, то язычниками, то «толпой, желавшей сохранить веру отцов». Число спутников Бонифация разнится: от 37 до 52 человек. Среди них были клирики, монахи, слуги и, по-видимому, несколько вооружённых охранников.
То, что произошло дальше, описано в нескольких версиях. Самая ранняя, из жития авторства Виллибальда, сообщает: Бонифаций велел спутникам «прекратить сражение, сложить оружие, ибо Писание велит не воздавать злом за зло, но побеждать зло добром». Слуги и спутники пытались защищаться и были перебиты вместе с ним. Более поздняя версия, возникшая в Утрехте в X веке, добавляет подробность: Бонифаций попытался заслониться от меча книгой Евангелия, и клинок разрубил страницы.
Эта деталь породила многовековую иконографию — святой с книгой, пронзённой мечом. Книгу, с которой это связывают, называют Рагюндрудис-кодекс (Codex Bonifatianus II). Это раннесредневековый манускрипт, хранящийся сегодня в сокровищнице Фульдского собора. На его страницах и переплёте действительно есть глубокие порезы, а на полях — параллельные отверстия от гвоздя. Проблема в том, что это не Евангелие. Кодекс содержит четырнадцать текстов: богословские трактаты, вероучительные определения, антиарианские полемические сочинения, «О благе смерти» Амвросия Медиоланского и «Синонимы» Исидора Севильского. Название восходит к имени заказчицы — знатной женщины Рагюндрудис, которая, согласно записи на втором листе, «устроила эту книгу в честь Господа нашего Иисуса Христа». Современные исследователи, прежде всего немецкий историк Лутц фон Падберг, считают, что характер порезов не соответствует «защитной гипотезе». Бонифаций был необычно высок ростом, и рубящие удары по книге, зажатой над головой, должны были оставить иные следы. Кроме того, отверстия от гвоздя могут указывать на ритуальное прибивание книги к дереву — германский антихристианский обряд, упоминаемый в некоторых источниках.
Так или иначе, всех перебили. Трупы разграбили. Согласно житию, налётчики были разочарованы: в сундуках не оказалось ни золота, ни серебряных сосудов — только рукописи. Они попытались уничтожить книги и разбежались.
Христиане из окрестностей вывезли останки. Тело Бонифация доставили по реке в Утрехт, затем подняли по Рейну до Майнца, а оттуда перевезли в Фульду, как он и просил при жизни. Его похоронили в монастырской церкви. Через десять лет могилу украсили декоративным надгробием.
После топора
Культ Бонифация начал складываться немедленно. Уже в 790-х годах, когда составлялись Королевские франкские анналы, его называли «блаженной памяти». В 778 году язычники-саксы подступили к Фульде. Монахи, спасаясь бегством, взяли с собой не золото и не книги, а кости Бонифация. Это лучше любой энциклики показывает: мощи святого в глазах его преемников стоили дороже любого имущества.
Фульда стала центром его почитания. В крипте собора находится барочный саркофаг, куда веками стекались паломники. Немецкие епископы до сих пор проводят одну из двух ежегодных конференций в Фульде, у могилы апостола Германии. Три «Бонифацианских кодекса» — Викторов, Рагюндрудис и Кадмугово Евангелие — почитаются как контактные реликвии.
Наследие Бонифация не сводится к миссионерству. Он выстроил церковную инфраструктуру на территориях, где до него не существовало ни епархий, ни соборов, ни регулярного духовенства. Епархии, созданные при нём в Зальцбурге, Регенсбурге, Вюрцбурге, Айхштадте и других городах, сохраняются до сих пор. Его соборы ввели обязательный целибат для духовенства, подчинили епископов Риму и создали правовую базу, на которой франкская церковь проработала несколько столетий.
Политический итог ещё весомее. Союз папства с Каролингами, который Бонифаций скрепил своей деятельностью, привёл через полвека после его смерти к коронации Карла Великого императором Запада (800 год). Цепочка прослеживается чётко: Бонифаций реформирует церковь при Карломане и Пипине, Пипин в 751 году становится королём франков, заручившись папской санкцией, а сын Пипина Карл создаёт империю, опираясь на ту же церковную структуру. Бонифаций не короновал Пипина (популярная в старых учебниках версия сейчас отвергнута), но именно он сделал этот союз мыслимым и работающим.
Он признан святым в католической, православной, лютеранской и англиканской традициях. День памяти — 5 июня. С 1855 года папа Пий IX официально утвердил его общецерковное почитание. В 2019 году совет графства Девон при поддержке англиканской, католической, православной, методистской и конгрегационалистской церквей признал Бонифация святым покровителем Девоншира.
Историк Норман Кантор определил три его роли: апостол Германии, реформатор франкской церкви и архитектор союза папства с Каролингами. Каждую он исполнил не блестяще — с трением, с недопониманием, с избыточной жёсткостью по отношению к конкурентам, — но результат был достигнут. Когда англосаксонский монах, не ставший аббатом у себя на родине, отправился зимой 718 года через Ла-Манш, за Рейном не существовало ни одной организованной епархии. Через тридцать шесть лет, когда его зарубили на болотистом берегу близ Доккума, церковная карта Германии была в целом такой, какой ей предстояло оставаться столетиями.
Это и есть его памятник — не саркофаг в Фульде, а сеть кафедр, монастырей и приходов, раскинувшаяся от Баварии до Фрисландии. Топор, которым он рубанул по дубу Донара, оставил зарубку не только на дереве, но и на карте Европы.