Когда в феврале 1837 года Наталья Николаевна осталась вдовой с четырьмя детьми на руках, старшей Маше было четыре года, младшей Наташе восемь месяцев. Никто тогда не знал, что от этих четверых пойдёт род, который через сто лет окажется в Букингемском дворце, на немецких фронтах и в парижских такси.
Поэт умер в долгах. Государь принял долги на казну, дал вдове пенсию, детей определил на казённое содержание. Это была щедрость и милость, но она же привязала семью к двору крепче, чем хотелось бы многим биографам. Дети Пушкина росли не в литературном кругу. Они росли при дворе.
Их было четверо. Александр, Григорий, Мария и Наталья. Четыре судьбы, четыре характера, и ни одного писателя.
Старшая дочь, в которой узнавали Анну Каренину
Мария Александровна вышла из той же породы, что и отец: смуглая, чуть резкая в чертах, с тёмными глубокими глазами. В семнадцать лет её сделали фрейлиной императрицы. В двадцать восемь она вышла замуж за генерала Леонида Гартунга, человека прямого, азартного и не очень счастливого в делах.
Жили они тихо, детей не было. А в 1877 году Гартунга обвинили в подлоге по делу о наследстве купца Занфтлебена. Он сидел в зале суда и слушал приговор, который означал каторгу. Потом достал револьвер и застрелился прямо там, оставив записку: невиновен, прощаю всех.
Через несколько лет следствие признало, что он был чист.
Мария Александровна больше не вышла замуж. Доживала в Москве, скромно, на маленькую пенсию. Лев Толстой встречал её у общих знакомых, разглядывал долго, запоминал поворот головы, посадку шеи, эту особую смуглую породу. И именно её внешность, как считают многие исследователи Толстого, легла в основу облика Анны Карениной. Не судьба, конечно, а лицо. Лицо, в котором было что-то от отца.
Умерла она в марте 1919 года, в голодной Москве, восьмидесяти шести лет. До последнего ходила к памятнику Пушкина на Тверском бульваре и сидела там часами. Говорят, ей выдавали небольшой паёк от Наркомпроса. Она пережила империю и не дожила до конца Гражданской войны.
Старший сын, который никого не убил на дуэли
Александр Александрович, первенец, пошёл по военной части. К концу жизни генерал от кавалерии, командир Нарвского гусарского полка, кавалер золотой сабли с надписью «За храбрость», полученной за войну с турками в 1877–1878 годах.
Он не писал стихов. Зато он сделал то, что отец сделать не успел: дал роду крепкое потомство. Тринадцать детей от двух браков. Через его сыновей и дочерей Пушкин «расходится» по Европе, по русской армии, по эмиграции. Если у поэта сегодня живые потомки на пяти континентах, то в значительной мере это его, Александра, заслуга.
И ещё одна важная деталь, о которой редко вспоминают. Когда мать умирала, она передала сыну рукописи отца, которые хранила всю жизнь, и часть его библиотеки. Александр Александрович в 1880 году торжественно передал их в Румянцевский музей. Без него многого мы бы просто не имели.
Он умер в 1914 году, не дожив до катастрофы, в которой утонула вся его семья.
Младший сын в Михайловском
Григорий выбрал другое. Он вышел в отставку рано, в чине подполковника, и уехал в Михайловское. То самое.
И прожил там почти тридцать лет.
Сам, без жены и без детей долгое время, в полупустом отцовском доме. Соседи по Псковщине вспоминали: дом стоял в порядке, кабинет отца сохранялся как был, бумаги, книги, диван. Григорий принимал паломников, показывал, рассказывал тихо и неохотно, без позы. Он не строил из себя хранителя памятника. Он просто жил там, где жил отец.
Уже под пятьдесят он женился на Варваре Алексеевне Мельниковой. В 1899 году, к столетию поэта, продал Михайловское государству, и оно стало национальной собственностью, а сам с женой перебрался в Литву, в её имение Маркучай под Вильно. Это был его последний и, может быть, главный жест.
Детей у Григория не было. Дом в Маркучае его вдова после смерти мужа превратила в музей, который существует до сих пор, литовский Пушкинский музей, один из самых трогательных в Европе.
Младшая дочь, которая вышла за немецкого принца
И вот здесь история резко уходит в сторону, в которую её никто не ждал.
Наталья Александровна, та самая, что в год гибели отца была грудным младенцем, выросла редкой красавицей. Современники в один голос: лучшее лицо в Петербурге. Тургенев, увидев её, написал, что от неё нельзя отвести глаз.
Первый брак вышел неудачным. Михаил Дубельт, сын того самого жандармского генерала Леонтия Дубельта, оказался игроком, ревнивцем и человеком тяжёлым на руку. Наталья бежала от него с детьми за границу. Развод тянулся годами.
А в 1867 году в Лондоне она тихо обвенчалась с принцем Николаем Вильгельмом Нассауским. Брак был морганатический: жена принца не равна ему по крови, дети не наследуют престол. Родственник жениха из Нассауского дома пожаловал Наталье титул графини фон Меренберг. С этим именем она и вошла в европейские генеалогические таблицы.
У них родилось трое детей: Софья, Александра и Георг Николай. Граф и две графини фон Меренберг. Внуки Пушкина с немецкими именами и русскими глазами.
И вот через них род поэта вошёл в европейские дома.
Софья и русский великий князь
Софья фон Меренберг, внучка Пушкина, в 1891 году вышла замуж за великого князя Михаила Михайловича Романова, внука Николая I. Брак опять оказался морганатический и наделал в Петербурге много шума: император Александр III был в ярости, молодых из России фактически выслали.
Они осели в Англии. А титул графини де Торби, под которым внучка Пушкина прожила всю английскую часть жизни, пожаловал ей в 1892 году великий герцог Люксембургский Адольф, глава Нассауского дома.
У Софьи и Михаила родились трое детей: дочери Анастасия и Надежда и сын Михаил. Анастасия, которую в семье звали Зия, и Надежда, которую звали Нада, выросли английскими аристократками.
И вот тут начинается совсем удивительное.
Правнучка Пушкина и британская королевская семья
Надежда Михайловна, правнучка поэта, в 1916 году вышла замуж за принца Георга Баттенберга, племянника последней русской императрицы и двоюродного брата будущего британского короля. Семья Баттенбергов, чтобы избавиться от немецкой фамилии в военные годы, переменила её на английский манер: Маунтбеттен.
Этот род вы знаете.
Луис Маунтбеттен, последний вице-король Индии, дядя принца Филиппа, мужа королевы Елизаветы II, был родным братом мужа Надежды. То есть принц Филипп, супруг английской королевы, приходился свойственником правнучке Александра Сергеевича Пушкина. На свадьбах и похоронах Виндзоров двадцатого века постоянно мелькали потомки нашего поэта.
Анастасия, старшая сестра Надежды, вышла за Гарольда Уэрнера, английского богача и коллекционера. Их дом, поместье Лутон Ху, принимал и Георга V, и будущую королеву Елизавету в её юные годы. На стенах висели русские иконы и фамильные портреты Пушкиных.
Поэт, ходивший по петербургским мостовым в чёрном сюртуке и стрелявшийся на Чёрной речке, через три поколения оказался роднёй британской короне. Сам бы, наверное, посмеялся.
Те, что остались в России
Но это лишь одна ветвь. Другая шла через Александра Александровича, того самого генерала, и оставалась русской.
Его сын Александр погиб в Первую мировую. Внуки и правнуки прошли через революцию, Гражданскую, эмиграцию. Кто-то осел в Брюсселе, кто-то в Париже, кто-то в Африке, кто-то в Америке. Григорий Григорьевич Пушкин, правнук поэта, воевал в Великую Отечественную, был партизаном, дослужился до офицерских погон, потом работал в московской милиции. Умер в 1997 году, простым, не публичным человеком.
А последний прямой потомок поэта по мужской линии, праправнук Александр Александрович Пушкин, родившийся в 1942 году, живёт в Бельгии. Его ветвь идёт от старшего сына поэта, генерала Александра Александровича, через внука Николая. Жена Александра тоже Пушкина, троюродная сестра, дальняя ветвь рода. Своих детей у них нет, и по прямой мужской линии род Пушкина на нём, по сути, обрывается.
По женским линиям потомков сегодня насчитывают больше двухсот человек, по всему миру.
И вот что остаётся
Если посмотреть на это сверху, выходит странная вещь. Поэт прожил неполных тридцать восемь лет, оставил четверых детей и горы долгов. Никто из детей не стал писателем. Никто, кажется, и не пытался.
Они служили в гусарах. Стрелялись на дуэлях, как отец, только без литературной славы. Хранили его дом. Выходили замуж за немецких принцев и английских лордов. Возили из дома в дом тяжёлый шкаф с его рукописями. Сидели на бульваре у памятника в голодной Москве 1919 года.
И ни в ком из них больше не повторилось то, что было в нём.
Может быть, природа так и устроена: гений не передаётся по прямой, а уходит в почву, в кровь, в чужие далёкие лица, в которых вдруг мелькнёт знакомая смуглота и поворот головы, заставивший Толстого задуматься о Карениной.
А может быть, в этом и есть справедливость. Один такой на род уже много.
Если у вас в семейных бумагах есть свой след большой истории, пусть самый тонкий, расскажите: чьи имена и какие повороты судьбы вы знаете? Иногда самая тихая ветвь оказывается самой длинной.