***
***
Вскоре вернулся папа, и в квартире на одного человека стало больше. Теперь утренняя очередь в ванную выросла, а вечерние посиделки на кухне стали ещё многолюднее. Правда, папа чаще пропадал на работе, так что девчонки успели соскучиться по его редким появлениям и встречали его, как принца из долгого похода.
Девчонки учились, подрабатывали, жили своей студенческой жизнью: сдавали сессии, спорили о смысле бытия, засыпали за учебниками и отсыпались на выходных. В общем, всё как у людей.
Главной на кухне была Света. Она оказалась настоящим кулинарным гением, любое блюдо у неё выходило вровень с ресторанным. Борщ был янтарный, наваристый, с таким ароматом, что соседи завидовали, молча. Плов - рассыпчатый, с золотистой корочкой, от которого у Риты случался приступ неконтролируемого обжорства. А пирожки! С капустой, с картошкой, с яйцом и луком, пышные, румяные, тающие во рту.
— Света, ты должна открыть своё дело, — сказал однажды папа, уплетая третий пирожок.
— Сначала доучусь, — скромно ответила Света, подкладывая ему четвёртый.
Рита смотрела на них и чувствовала, как в воздухе зависает что-то такое... неуловимое. Но пока списывала на удачную стряпню.
Часто вечерами они собирались втроём — пили чай, болтали о том, о сём, спорили о политике, смеялись над студенческими байками. Папа рассказывал о своей работе, Света об учёбе, а Рита о странных преподавателях и ещё более странных однокурсниках.
А на четвёртом курсе Рита начала замечать слишком частые взгляды Светы и папы, слишком затянувшиеся паузы. Как-то вечером она поймала Свету на том, что та смотрит на её отца совсем не скромным взглядом.
— Колись, подруга, — сказала Рита, закрыв дверь в их комнату и приняв позу следователя.
Света покраснела так, что стала похожа на помидор.
— Рита, — выдохнула она, — мне твой папа очень нравится.
— Он же старше, — усмехнулась Рита.
— Да, на девятнадцать лет, — Света опустила голову. — Я всё понимаю, но ничего не могу поделать. Если ты скажешь, я уеду.
— Светка, а он? — спросила Рита, прищурившись.
— И он… — прошептала Света.
Рита расхохоталась, потом подошла, обняла подругу, прижала к себе.
— Я рада за вас, дурында ты скромная. Папа достоин счастья, и ты тоже.
Света всхлипнула и уткнулась носом ей в плечо. Рита гладила её по голове и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё недавно они плакали от горя, а теперь от счастья.
Света с Ритиным отцом расписались тихо, без фаты, без лимузинов, без гостей, которые пьют за здоровье молодых до потери пульса. Это случилось, когда девчонки учились на пятом курсе. Расписались, поставили подписи, обменялись кольцами и поехали домой пить чай с пирожками, которые, конечно же, испекла Света.
Рита заявила:
— Папа, я сниму квартиру, не хочу вам мешать.
— Нет, дочка, — он покачал головой. — Есть два варианта: я покупаю квартиру тебе здесь или в столице. Только там — уже с небольшим кредитом.
— Папа, не надо кредита, — твёрдо сказала Рита. — Всё, что ты перечислял мне с одиннадцатого класса, лежит на книжке. И у меня есть накопления. Я могу себе позволить.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
Так Рита оказалась собственницей двушки в ближнем Подмосковье: светлая, с большими окнами, с видом на берёзовую рощу, не жизнь, а мечта. Туда она и уехала, быстро нашла работу в крупном холдинге. Документы, договоры, согласования, дел хватало, Рита не жаловалась.
У неё рос брат, сын отца и Светки, маленький, шумный, с огромными глазами и постоянной улыбкой. Рита души в нём не чаяла, приезжала на выходные, гуляла с коляской, кормила и укачивала на руках.
— Спи, маленький, — шептала она. — Твоя сестра Рита рядом.
Света не сидела ни дня. Даже в декрете умудрялась работать, переводить договоры на английский, консультировать фирмы по телефону. А когда сын подрос, взялась за китайский, азы у неё были, но время требовало углублённого изучения.
— Я тебе завидую белой завистью, — сказала Рита, глядя, как Света листает словарь иероглифов.
— А я тебе, — усмехнулась Света. — У тебя своя квартира, работа, свобода.
— Свобода — это хорошо, но иногда хочется, чтобы кто-то ждал тебя вечером с ужином.
— Так найди кого-нибудь, — пожала плечами Света.
— Найду, — пообещала Рита. — Обязательно, но сначала выучу китайский.
— Зачем?
— Чтобы понимать, о чём ты говоришь, когда ругаешься с папой.
Они засмеялись, и этот смех — лёгкий, беззаботный — разлетелся по кухне, как птица. За окном таял снег, капало с крыш, и, казалось, даже воздух пах весной. Настоящей, долгожданной, такой, какая бывает только у тех, кто умеет ждать и верить. Даже когда кажется, что всё потеряно.
продолжение завтра