— Яна, у меня для тебя такая новость, закачаешься! — начала Тоня прямо с порога.
— Что за новость? Вы с Вадимом едете на море? Тебя повысили до регионального? Ты беременна, Тонь?! О Боже, ты беременна! — гадала я, но всё мимо.
— Нет! Всё намного круче! Я нашла маме жениха!
— Фу ты, я думала, ты серьёзно…
— Я серьёзно! Я маме нашла жениха. Нормальный. Не пьёт. Квартира своя. Как? Круто? Да?
Я внимательно посмотрела на неё, пытаясь понять, шутит она или нет.
— Свободный?
— Вдовец.
— Понятно. Где нашла? Не на сайте, надеюсь?
— Янка, я тебя умоляю, какие сайты? Я что, глупая, что ли, всяких… этаких… матери подсовывать? Оксанку помнишь, подругу мою? Учились вместе.
— Помню. И?
— Её дядя. Дядя Коля. Николай Николаевич.
— Ну, уже хорошо. То есть, реальный человек, не вымышленный персонаж?
— Уж куда реальней! Оксанка говорит, вот такой мужик! — Тонька вытянула вперёд поднятый вверх большой палец. — И юморной, и рукастый, а готовит как — закачаешься!
— Как вкусно ты его рекламируешь! Как будто меня хочешь сосватать.
— Не, у тебя Гриша есть. Он не поймёт.
Мы обе засмеялись.
— Нет, серьёзно, — я пожала плечами. — С чего ты решила, что маме это надо? Мне кажется, она уже не особо хочет жить с мужчиной…
— Хочет! Ещё как хочет! Я читала их переписку…
— Блин, Тонька! Они уже пишут друг другу?
— Ещё как!
— Ну, раз так, то я буду только рада за маму. Пусть у неё всё наладится.
— То-то же! Всё ради мамы!
Всё ради мамы! Долгое время я так и думала, но со временем в этом деле начали всплывать другие подробности...
***
Я особо не допрашивала маму по поводу её нового… парня. Можно ли назвать так человека, с которым встречаешься после пятидесяти пяти?
Новости я всё больше узнавала от Тоньки. Первое свидание. Потом второе, третье… Потом он ей жить вместе предложил.
Я только удивлялась, как быстро у них всё закручивалось, но с другой стороны, бесконечно радовалась за маму. После того, как от нас ушёл папа (мы с Тонькой тогда ещё подростками были), она надолго потеряла доверие к мужчинам. Все эти годы она жила ради нас, дочек, а потом ради внуков. И вот теперь, в её жизни появился кто-то, кому она захотела открыть душу. Это было так прекрасно!
Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как началась эта история с маминым новым мужчиной. Я погрузилась в работу, в свою семью, в бесконечные хлопоты с детьми, что даже не интересовалась, как там мама. Мало того, я так и не познакомилась с Николаем Николаевичем.
И вот в какой-то момент мысли вернулись к маме. Решила нагрянуть к ней в гости. Был выходной, поэтому я была уверена, что мама дома, и её новый мужчина, Николай Николаевич, наверное, тоже был дома. Но перед тем, как нагрянуть, я решила уточнить обстановку у сестры Тоньки.
Позвонила ей.
— Оу, привет! — отвечала Тоня.
— Тонь, привет, — сказала я, улыбнувшись. — Не знаешь, мама дома сегодня? Решила заглянуть к ней сюрпризом. А сама думаю: а вдруг её и дома нет.
— Дома, дома она. Где же ей ещё быть в воскресенье? Она же у нас теперь домашняя.
— А этот её… Николай Николаевич?
— Дядя Коля? Тоже, наверное, дома, если с мужиками на рыбалку не укатил.
— Ух ты. Он рыбак?
— Да как рыбак… С мужиками водку пожрать он рыбак.
— Так… ты вроде говорила, не пьёт он?..
— Я говорила? Ты, по-моему, что-то путаешь!
— Может, и путаю…
— Да дома он, дома. Ты на погоду посмотри: какая сейчас рыбалка? Ну что, поедешь?
— Ну, стало быть, поеду.
— Тебе адрес скинуть?
— Да что я, не помню, что ли, где мама живёт?
— Так они не у мамы живут.
— Как это?
— Ну… Так она к этому… дяде Коле сразу переехала. В Трудовой.
— В Трудовой?! А у мамы тогда в квартире… кто?
— Ну… Я… Переехали мы с Вадиком.
В этот момент в моей голове закрутился вихрь мыслей. Не подстроила ли это всё моя сестра? Чтобы квартирку мамину побыстрее занять? Вся эта история с «женихом», срочный переезд… А ведь квартира мамы, трёхкомнатная, в хорошем районе, — это всегда была лакомая добыча для Тоньки, которая вечно жаловалась на съёмное жильё. Нет! Быть такого не может. Тоня не такая.
— Вы? Переехали? — зачем-то переспросила я.
— Ну да. У вас же… это самое… своя…
— Ипотечная, — поправила её я.
— Ну, считай, что своя. А мы вот с Вадимом, наконец-то, за съём какому-то дяде деньги не отдаём!
— Ну, я рада за вас.
— Так я скидываю адрес?
— Что, прости? — я задумалась.
— Адрес! Скинула. Езжай. Пока!
Звонок оборвался. Я уставилась на телефон, в котором уже пришло сообщение с адресом. Посёлок Трудовой, улица Лесная, дом 17. Это было на окраине города. Быстро собралась, схватила ключи и вышла из квартиры. Еду, а у самой в голове не очень хорошие мысли крутятся. И предчувствие какое-то нехорошее.
***
Дом в Трудовой оказался маленьким, неказистым, деревянным, с облупившейся краской на окнах и покосившимся крыльцом. Я поднялась по скрипучим ступенькам и осторожно постучала в дверь — звонок, как и ожидалось, не работал.
Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял мужчина. Лысоватый, с редкими седыми волосами по бокам и с какой-то несвежей щетиной на лице. Его глаза, маленькие и глубоко посаженные, смотрели на меня с явным недовольством, словно я прервала его очень важное занятие. Я поняла, это был тот самый дядя Коля.
— Здравствуйте! — сказала я, пытаясь выдавить из себя вежливую улыбку. — Меня Яна зовут. Я дочка. Тамары.
Он не ответил, лишь продолжил сверлить меня тяжёлым взглядом.
— Вижу-вижу, — пробурчал он вдруг, и в его голосе прозвучало столько пренебрежения, что мне захотелось немедленно развернуться и уйти. — Тамара! К тебе!
И тут я увидела, что в углу комнаты, напротив меня, кто-то стоит на карачках. Пол был мокрым, и женщина в старом халате усердно тёрла его тряпкой. Затем она медленно выпрямилась, отложила в сторону тряпку и, потирая поясницу, пошла к нам. Я не сразу узнала в этой замученной, исхудавшей женщине свою маму.
— Мам, привет! — сказала я, испуганно глядя на неё. — Ты чего руками моешь? Я же тебе швабру купила. Удобную…
Николай Николаевич, стоявший рядом, резко выпрямился и погрозил мне пальцем, словно провинившейся школьнице.
— Нечего мне здесь бабу портить! По-настоящему чисто можно помыть только руками. Ты, кстати, Тамара, — добавил он, резко повернувшись к маме, — окна… ещё раз пройдись. Разводы остались. Да, и обед скоро, не забудь. Рассольник хочу сегодня. И за салом сгоняй на рынок. Закончилось.
Мама тяжело выдохнула.
— Будет сделано, Николай, — ответила она, и только после этого, наконец, подошла меня обнять.
Я крепко обняла её, пытаясь понять, что происходит. В этот момент я посмотрела на неё пристально, и мне показалось, что на её лице, на скуле, совсем недавно были синяки — уже почти сошли, еле заметные следы. Или это просто моё воображение? Я вновь крепко обняла маму, и на этот раз мне показалось, что её всегда спокойное сердцебиение вдруг ускорилось, стало каким-то нервным, прерывистым. Что это? Страх? Тревога?
Николай Николаевич повернулся и прошёл на кухню, оставив нас наедине в прихожей.
— Мам, у тебя всё нормально? — спросила я шёпотом, прижимаясь к ней. — Он тебя не обижает? Пожалуйста, мама, скажи правду!
Она посмотрела на меня своими потухшими глазами.
— Всё хорошо, деточка, — кивнула она, чуть не плача. — Главное, чтобы у вас всё было хорошо…
Этот ответ был для меня, как самый громкий сигнал тревоги. Как призыв о помощи. «Главное, чтобы у вас всё было хорошо». Это означало, что у неё всё плохо.
Я не осталась даже на чай. Мне нужно было действовать.
Выскочила из дома, села в машину, и тут же набрала номер мужа.
— Приезжай! — сказала я ему, едва он ответил. — Маме нужна помощь. Срочно!
— Что случилось?! — Гриша тут же встревожился.
— Я потом всё расскажу. Просто приезжай. Я тебе адрес скину.
Гриша нужен был мне для того, чтобы этот старый абьюзер не кинулся на нас, на двух хрупких женщин. Пусть только попробует — Гриша ему такого леща зарядит!
Пока Гриша ехал, я позвонила сестре Тоне.
— Освобождай квартиру! — сходу сказала я, едва дождавшись, пока она возьмёт трубку. — Ну… или готовьтесь принять хозяйку.
— Ты что делаешь? — Тоня тут же всё поняла. — Чего ты к ним лезешь?
— Чего я к ним лезу? Я тебе сейчас всё расскажу, сестрёнка!
И я рассказала Тоньке всё, что я увидела: маму на карачках, его хамские приказы, её потухшие глаза и эти еле заметные синяки. Было понятно, что это рушило все её планы с квартирой, но на кону стояло здоровье нашей матери.
— Так что, ставь чайник, сестрёнка. Скоро будем!
Услышала, как Тонька в трубку тяжело вздохнула. Весь её грандиозный план, который она так тщательно готовила, рухнул в одночасье. Но я не чувствовала ни капли жалости к ней.
Наконец, приехал Гриша. Мы постучали. Николай Николаевич открыл дверь, и, увидев Гришу, вдруг мгновенно превратился в безобидного пенсионера. Его угрюмое лицо расплылось в приторной улыбке, а голос стал подозрительно вежливым.
— Проходите, не стесняйтесь!
Мы вошли и сразу потребовали объяснений. Но на этот раз мама не стала молчать. В присутствии Гриши, рядом с которым она почувствовала себя защищённой, наконец всё рассказала. Её новый мужчина оказался самым настоящим домашним тираном. Он придирался к каждой мелочи, заставлял её выполнять какие-то непонятные задания, кричал, унижал… И, как выяснилось, эти синяки на лице — это не было моим воображением. Он поднимал на неё руку. Мама боялась кому-то рассказать об этом, стеснялась, не хотела, чтобы мы знали. А теперь выплеснула всё. Говорила, захлёбываясь слезами, о том, как он её контролировал, не давал звонить нам, запрещал выходить из дома без его разрешения.
Мы забрали маму. Николай Николаевич, бледный и трясущийся от страха перед Гришей, не посмел и слова сказать. Мы пригрозили ему, чтобы даже не вздумал писать, звонить, а тем более приезжать. Гриша так на него посмотрел, что я была уверена: он понял.
Мы отвезли маму в её квартиру. По Тоньке было видно, что она расстроилась из-за потерянного жилья. Но мама, увидев её состояние, вдруг сказала:
— Тоня, Вадик, а вы не хотите пожить здесь, со мной? Мне так будет спокойнее… — она не договорила, но я поняла. Она немного боялась, что дядя Коля вернётся, что он будет её преследовать. Ей было страшно оставаться одной.
Тонька подняла голову, и в её глазах мелькнула радость.
— Правда, мам?
— Конечно, дочка, — улыбнулась мама. — Вместе веселее… И безопаснее.
Так что, каждый остался при своём. Тонька получила крышу над головой, пусть и с мамой в придачу. А мама получила защиту и компанию.
Теперь мама точно не желает жить с мужчиной. Ей хватило!