— Проваливай из моего дома! Чтобы духу твоего здесь не было!
Эти слова острой иголкой впивались в мою память. Я шла по ночной улице, промокшая насквозь, прижимая к себе маленького Стёпку, который дрожал от холода и страха. Дождь лил как из ведра, а ветер пробирал до костей. Я не знала, куда идти, что делать. В голове одна мысль: лишь бы со Стёпкой ничего не случилось.
И тут, словно луч надежды, показался свет в окне школы. Наше счастье, что именно в этот день дежурил дедушка Макар Ефимович, сторож. Он всегда был добрым, сердечным человеком, и я вдруг почувствовала – может быть, нам повезёт.
— Да ты что?! — кричал он нам, завидев наши силуэты у школьного крыльца. — В такую погоду чего дома не сидится?
Он подошёл, подхватил Стёпку на руки, и завёл нас внутрь школы. Запах старого дерева, пыли и сырости показался мне самым желанным ароматом в мире. Макар Ефимович провёл нас в свою маленькую комнатушку, где было довольно уютно и приятно пахло чаем. Там, у него работал старенький, но надёжный обогреватель. Дедушка усадил нас рядом с ним, чтобы мы могли хоть немного обогреться, и только потом, когда увидел, что мы перестали дрожать, спросил:
— Маша, деточка, что ж ты здесь делаешь-то посреди ночи, да в такую темень и дождь?
Я попыталась выдавить из себя улыбку.
— Макар Ефимович…
— Почему вы не дома? – перебил он меня.
Глаза наполнились слезами, и я едва сдерживала их.
— Муж выгнал нас, Макар Ефимович...
Лицо деда помрачнело. Он медленно покачал головой.
— Семён? Выгнал? Опять напился у своих дружков, да?
Я кивнула.
— Да, они ему ерунду какую-то про меня наговорили, вот он и пришёл злющий.
— Негодяй! — Дед ударил кулаком по столу.
— Ну да. Я Стёпку с собой забрала, не оставлю же его с этим иродом.
— Бедный мальчик... — Макар Ефимович погладил Стёпку по голове. Сын уже начал засыпать от тепла и усталости. — А ты Варваре Ивановне не позвонила? Она же мировая женщина!
Я удивленно посмотрела на него.
— Кому? Его маме?
— Ну да, Варваре Ивановне! Она бы сыночка своего вмиг угомонила, он бы опомнился.
— Да не хочу я ей звонить. Не слушает он мать, Макар Ефимович, совсем от рук отбился.
— Эх, горе-то какое… — дед снова начал ходить по комнатушке, бормоча что-то себе под нос. Я знала, что он переживает за нас.
Потом он остановился напротив меня.
— Маша, слушай, идея у меня появилась.
— Какая, Макар Ефимович?
— Мы бы тебя с женой к себе позвали, ты же знаешь, что мы тебя как родную приняли бы, сиротинушка ты наша...
— Ой, спасибо, Макар Ефимович, но я же...
— Только вот положить тебя некуда. Тесно у нас в домике стало. Из спальни хозяйка моя склад сделала…
— Понимаю.
— Но выход есть, — он подмигнул мне. — Егорка, сын наш, у него дом большой. Один живёт. Вы бы у него пока и остановились.
Сердце моё сжалось. Пойти к Егору? Это ведь совершенно чужой мужчина, хоть и сын Макара Ефимовича.
— Ой, да неудобно как-то... А что люди скажут?
— Да мало ли чего скажут! — дед махнул рукой. — Ты о Стёпке подумай! Какого ему сейчас в такую погоду на улице? Егорушка – парень добрый, приютит вас, не сумлевайся. Переночуете в тепле, а там подумаете поутру, как дальше быть.
Я посмотрела на спящего Стёпку, на его бледное личико, и все сомнения отпали. Дед прав, главное — Стёпка.
— Ну... если так...
— Вот и хорошо. Пойдем, провожу вас. Дождь вроде утихомирился.
И правда, за окном стало тише, лишь редкие капли стучали по стеклу. Дед Макар укрыл Стёпку своим старым пиджаком, и мы двинулись в путь. Он проводил нас к дому своего сына. Было уже очень поздно, и Егор, конечно, спал. Мне было ужасно неловко будить его, но дед Макар настойчиво постучал в дверь.
Егор встретил нас молчаливо, с растрёпанными волосами и сонными глазами. Но в его взгляде не было ни злости, ни раздражения, только какая-то тихая доброта. Он кивнул на слова отца, пропуская нас в дом. Мы со Стёпкой расположились в просторном зале на диване. Дед Макар быстро попрощался, отправившись обратно на свой пост. А мы остались ночевать в доме у незнакомого, но вроде доброго мужчины.
Утром, когда мы со Стёпкой проснулись, хозяина дома уже не было — он, видимо, ушёл на работу рано. Чтобы хоть как-то отблагодарить Егора за его доброту, я решила навести порядок. И там было, чем заняться. Вот не зря говорят, что чахнет без бабы изба. Я быстро прибрала в комнатах, вытерла пыль, пропылесосила. А потом решила приготовить еды хозяину на несколько дней вперёд. Нашла на кухне крупы, овощи, кое-что в холодильнике, и вскоре по дому поплыли аппетитные запахи. Я надеялась, что Егору всё понравится.
Вечером, когда Егор вернулся с работы, я уже вовсю хлопотала в кухне. Он зашёл, усталый, молчаливый, и я сразу же усадила его за стол. Егор с опаской взглянул на еду, потом на меня, словно не понимая, что происходит. Я улыбнулась.
— Ешь, Егор, горяченькое. Я приготовила.
Он взял ложку, попробовал. Сначала одну, потом вторую. Суровое выражение на его лице стало смягчаться. Глаза потеплели.
— Вкусно, Маша. Очень вкусно.
— Спасибо.
Он ел медленно, смакуя каждую порцию, а я сидела напротив, наблюдая за ним и чувствуя себя немного легче. Уют и тепло, которые я внесла в этот дом, казались осязаемыми. Когда тарелка опустела, Егор откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу.
— Ну, рассказывай, Маша. Что там у вас стряслось? Отец ночью что-то бормотал, я сонный был, ничего не понял.
Я вздохнула, рассказала ему о Семёне, о его пьянках, о том, как друзья его настраивали против меня, о скандалах, о последней ссоре, закончившейся тем, что нас со Стёпкой выставили на улицу. Егор слушал внимательно, не перебивая. Его брови постепенно хмурились. Я видела, что мой рассказ его злит, но он, как и сказал дед Макар, был не из говорливых. Только молча слушал, сжимая кулаки.
Когда я закончила, в комнате повисла тишина.
— Ты, Егор, не волнуйся, — поспешила сказать я, чтобы снять с него это напряжение. — Ненадолго мы у тебя. Сейчас немного отойдём от вчерашнего, да придумаем что-нибудь.
— Не надо ничего придумывать, — всё ещё хмуро, но уже по-доброму говорил Егор. — Живите пока у меня. И не думайте ни о чём. А злых языков не бойтесь. Пусть говорят что угодно, а я вас в обиду не дам. А если муж твой пожалует, то и с ним по-мужски поговорю.
Я кивнула. В этот момент почувствовала себя по-настоящему защищённой. За этим крепким, суровым, но таким надёжным мужчиной я чувствовала себя, как за каменной стеной. Слова Егора рассеяли последние страхи. Семёна я не боялась. Трусоват он был, чтобы прийти к Егору разбираться. Это на баб у него смелости хватало, а на такого крупного мужика — ни в жизнь не придёт!
Дни потекли один за другим, и дом Егора преобразился. Раньше здесь царил холостяцкий беспорядок: пыль на полках, немытая посуда, вечный полумрак. Теперь всё засияло чистотой. Я мыла, убирала, готовила, стирала. В доме появился запах свежеиспечённого хлеба, вкусных ужинов, чистого белья. Егор поначалу смотрел на всё это с недоумением, потом привык, а потом, я заметила, стал ценить. Он стал чаще улыбаться, вечерами мы сидели за столом, пили чай и разговаривали.
Мы были как семья, только я и Егор спали порознь. Он — в своей спальне, а мы со Стёпкой — на диване в зале. И со Стёпкой моим Егор быстро сдружился. Мой сынишка, который поначалу побаивался этого большого, молчаливого дядьку, вскоре стал бегать за ним хвостиком, показывать свои рисунки, рассказывать детские истории. Егор, который раньше казался таким угрюмым, со Стёпкой превращался в нежного и внимательного мужчину. Он мастерил ему какие-то деревянные игрушки, катал его на плечах. Я смотрела на них и сердце моё радовалось. Всё было хорошо, почти идеально, пока не пришла… мама Егора, Галина Павловна.
Окончание будет завтра в 6 утра по Мск, но если не терпится, то можете прочесть его уже сегодня вечером на нашем канале Макс.