Старший сын повесился на колючей проволоке концлагеря Заксенхаузен. Средний умер от водянки в казанской квартире, не дожив и до сорока одного. Младшая сожгла советский паспорт на пороге американского посольства в Дели. Один отец, три ребёнка, три разные дороги в темноту.
Об этих трёх судьбах в Советском Союзе долго молчали. Архивы открывали постепенно, по частям, и каждая часть оказывалась тяжелее предыдущей. Сегодня биографии Якова, Василия и Светланы Сталиных собраны достаточно полно, чтобы увидеть простую вещь: фамилия отца не спасла ни одного из них.
Яков. Тот, кого отец не любил
Яков Джугашвили родился в 1907 году в грузинском селе Баджи, от первой жены Сталина, Екатерины Сванидзе. Мать умерла через несколько месяцев после родов. Мальчика растили родственники, и отца он впервые увидел подростком. По-русски говорил плохо, с акцентом, и в московской квартире на Кремлёвской набережной долго оставался чужим.
Сталин относился к старшему сыну холодно. Когда Яков, измученный конфликтом с отцом, попытался застрелиться в 1925 году и выжил, отец, по воспоминаниям Светланы, бросил презрительное: – Ха, не попал. Этот эпизод она потом опишет в книге «Двадцать писем к другу», и историкам не придётся ничего домысливать: документ существует, опубликован, проверяется.
Яков окончил артиллерийскую академию. На фронт ушёл в июне 1941 года, командиром гаубичной батареи. Уже в июле под Витебском его часть попала в окружение, и старший лейтенант Джугашвили оказался в немецком плену. Это был удар, от которого пропаганда обоих лагерей оправиться не смогла.
Немцы быстро поняли, кто им достался. Якова возили по лагерям, фотографировали, печатали листовки. От него требовали одного: публично отречься от отца. Он отказывался. Сохранились протоколы допросов, изданные в ФРГ ещё в 1960-е и позже введённые в научный оборот российскими историками: на вопрос, верит ли он в победу Красной армии, Яков отвечал спокойно и утвердительно.
Есть знаменитая история про обмен. Будто бы немцы предлагали поменять Якова на фельдмаршала Паулюса, плененного под Сталинградом, и будто бы Сталин отрезал: – Я солдата на маршала не меняю. Эту фразу пересказывают десятки авторов. Документального подтверждения у неё нет: ни в немецких, ни в советских архивах прямого приказа или записи беседы не найдено. Историки относятся к версии осторожно. Но самой её живучести достаточно, чтобы понять характер отношений отца и сына.
14 апреля 1943 года Яков погиб в Заксенхаузене. По материалам, опубликованным после войны в немецких документах и подтверждённым позднее советской стороной, он бросился на проволоку под током, и часовой застрелил его. Самоубийство или провокация, спор не закрыт до сих пор. Тело сожгли в лагерном крематории.
Сталин узнал о смерти сына не сразу. Светлана пишет, что отец молчал и только потом, гораздо позже, обронил что-то вроде: – Какой Яков несчастный, до своих не сумел добраться. Это была вся надгробная речь.
Василий. Лётчик, генерал, арестант
Второй сын родился в 1921 году от Надежды Аллилуевой, второй жены вождя. Василия ждала другая судьба, и тем горше она оказалась. Мать застрелилась в 1932 году, когда мальчику было одиннадцать. С этой ночи в его жизни не осталось взрослого, который сказал бы «нельзя».
Он рос в кремлёвской атмосфере, где приказы исполнялись бегом, а слово «Сталин» открывало любые двери. Учителя ставили оценки с оглядкой. Командиры в авиационном училище тем более. К началу войны двадцатилетний Василий стремительно поднимался по службе, а уже в феврале 1942 года стал полковником, минуя звание подполковника. Эти звания не были заработаны лётным мастерством. Они были выданы фамилией.
Воевал он, впрочем, не из последних. Совершил вылеты, сбивал, получал ордена по делу, что подтверждают документы лётных частей, разобранные историками авиации в постсоветский период. Но дисциплины не знал. Пил, дрался, разбивал машины, устраивал на охоте пьяные катастрофы со смертельным исходом. Отец, узнавая, ругал, понижал, потом возвращал.
В 1948 году двадцатисемилетний Василий стал командующим ВВС Московского военного округа. Это был его потолок. Под его руководством московские парадные полёты превратились в зрелище и в бесконечную череду ЧП. В 1952 году, после катастрофы на первомайском параде, отец отстранил его лично.
А через год отец умер. Вместе с отцом кончилась и неприкосновенность сына.
Уже в апреле 1953 года Василия арестовали. Восемь лет тюрьмы по статье о злоупотреблениях. Он сидел во Владимире, в той самой Владимирской тюрьме, где до него и после содержались имена другого масштаба. Писал письма Хрущёву, Ворошилову, Молотову, просился на свободу. Его освободили в 1960 году, ненадолго, потом снова взяли, за пьяную аварию.
В последние годы Василий жил в Казани, под фамилией Джугашвили. Носить «Сталин» ему было запрещено. Жил в небольшой квартире, болел, отекал. Умер 19 марта 1962 года, в сорок лет, за пять дней до своего сорок первого дня рождения. Официальный диагноз: отравление алкоголем на фоне хронических болезней. Похоронен в Казани.
Когда-то лётчик, генерал, сын вождя. Под конец спившийся человек в провинциальном доме, у которого отобрали даже фамилию.
Светлана. Та, что ушла
Дочь Надежды и Иосифа родилась в 1926 году. Её детство в кремлёвской квартире и на ближней даче было, наверное, самым тёплым из всего, что вообще можно представить рядом со Сталиным. Отец называл её «хозяйкой», писал шутливые записочки, разрешал командовать. Это длилось ровно до самоубийства матери.
Шестилетней Светлане сказали, что мама умерла от аппендицита. Правду она узнала случайно, из английского журнала, лет в пятнадцать. С этой минуты в её отношениях с отцом появилась трещина, которая со временем стала разломом.
Она училась на историческом, потом на филологическом. Влюблялась, и каждый раз отец вмешивался. Первого мужа, Григория Морозова, Сталин не принял и фактически развёл дочь с ним. Второго, Юрия Жданова, принял охотнее, но и тот брак рассыпался. Светлана родила двоих детей. И всё это время переписка, скандалы, дача, кабинет, тяжёлый отцовский взгляд.
После смерти Сталина в 1953 году она сменила фамилию на материнскую, Аллилуеву. Работала переводчицей, преподавала. Написала первую книгу мемуаров «Двадцать писем к другу». В Советском Союзе её печатать не стали.
В 1966 году Светлана получила разрешение поехать в Индию, чтобы развеять прах своего гражданского мужа, индийского коммуниста Браджеша Сингха. И в марте 1967 года в Дели сделала то, чего никто не ожидал. Пришла в американское посольство и попросила убежища.
Это был скандал планетарного масштаба. Дочь Сталина на Западе. Книги её вышли огромными тиражами, гонорары переводились на счета в швейцарских банках, журналисты осаждали. В Москве отвечали холодно: уехала и уехала.
Дальше почти двадцать лет в Америке, новый брак с архитектором Уэсли Питерсом, рождение третьей дочери, Ольги. Развод. Переезды. Деньги уходили быстро, иллюзии ещё быстрее. В 1984 году Светлана сделала второй неожиданный шаг: вернулась в СССР, забрав маленькую Ольгу. Её приняли, дали квартиру, гражданство. Старшие дети, оставленные когда-то в Москве, встречаться с матерью почти не захотели.
Через полтора года она снова уехала. Сначала в Англию, потом опять в Штаты. Жила в домах престарелых и в дешёвых квартирах, в маленьких городках штата Висконсин. Умерла 22 ноября 2011 года в доме престарелых города Ричленд-Сентер. О смерти стало известно через несколько дней. Кремирована. Прах развеян.
В одном из последних интервью её спросили, кем она себя считает. Она ответила так:
– Я не политическая фигура. Я просто дочь своего отца, от чего никуда не деться.
Что остаётся
Старший сын, пропавший в плену, объявленный предателем, потом тихо реабилитированный. Средний, генерал, превратившийся в арестанта и забытый в Казани. Младшая, беглянка, вернувшаяся и снова ушедшая, умершая под чужой фамилией в чужой стране.
У каждого из троих были дети. Внуки Сталина живут сегодня в России, в Грузии, в США, в Англии. Кто-то носит фамилию деда, кто-то старательно её избегает. Журналисты время от времени находят их и уговаривают рассказать. Большинство отказываются: им хватило фамилии в детстве.
История этих трёх судеб не складывается в мораль. Она складывается в простую и тяжёлую мысль: рядом с большой властью человеку выжить трудно, а наследовать её живым почти невозможно. Дети не выбирают, у кого родиться, и не отвечают за приказы отца. Но и не получают от его имени ничего, кроме веса, который не каждая спина выдержит.
А вы как думаете: была ли у кого-то из этих троих шанс прожить иначе, или фамилия закрыла все двери ещё до того, как они подошли к ним сами?