Глава 10
Первый настоящий разговор между ними случился не в ресторане, не на светском приёме и не в офисе.
Глеб мог бы организовать всё это.
Через знакомых. Через деловое пересечение.
Но чем ближе он подходил к Алисе, тем сильнее чувствовал отторжение ко всем привычным схемам. Ему не хотелось начинать с хода, который потом будет пахнуть манипуляцией. И так уже вся эта история стояла на слишком шаткой лжи, пусть даже пока ещё не произнесённой вслух.
Поэтому всё произошло просто.
В пятницу вечером Алиса вышла из офиса позже обычного.
День был длинный и изматывающий. Осенняя погода в Москве к этому времени окончательно испортилась. Мелкий холодный дождь тянулся с самого обеда, асфальт блестел, машины шли сплошной светящейся лентой, ветер цеплял полы пальто и лез под шарф.
Водитель задерживался.
Алиса стояла под козырьком бизнес-центра, держала в одной руке телефон, в другой - тонкую папку с документами и раздражённо смотрела на экран.
Лика писала что-то смешное про мужчину, который на свидании десять минут рассказывал ей о криптовалюте.
Алиса уже собиралась ответить, когда почувствовала рядом движение.
Не резкое.
Просто кто-то подошёл и остановился на комфортном расстоянии.
Она подняла голову.
Это был он.
Тот самый мужчина, которого она видела уже слишком много раз, чтобы продолжать считать совпадением.
Высокий. В тёмном пальто. Без шапки, хотя на улице было сыро и холодно. Борода делала лицо ещё жёстче, но глаза вблизи оказались не такими, как ей казалось издалека. Всё ещё тяжёлыми, да. Но не пустыми. И не наглыми.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Потом он сказал:
– Добрый вечер.
Голос был низкий, спокойный, без самоуверенности, которую Алиса терпеть не могла.
Она ответила сдержанно:
– Добрый.
Он чуть кивнул, будто принимая её настороженность как должное.
– Я понимаю, что это выглядит не лучшим образом.
Алиса приподняла бровь.
– Это уже плюс, что вы понимаете.
Уголок его рта чуть дрогнул. Не улыбка, скорее тень её.
– Меня зовут Глеб Воронцов.
– Я знаю.
Вот теперь он действительно удивился.
Совсем немного, но она заметила.
– Отец называл вас, - пояснила Алиса. - На одном из мероприятий.
– Ясно.
Дождь стучал по козырьку. Из дверей время от времени выходили люди, быстро проходили мимо к машинам, кто-то здоровался с Алисой, кто-то с интересом скользил взглядом по её собеседнику. Но вокруг них всё равно образовалось отдельное, плотное пространство.
Алиса первой сказала то, что давно вертелось на языке:
– Вы часто оказываетесь там, где бываю я.
Он не отвёл взгляда.
– Да.
Никаких "вам показалось", "случайно", "стечение обстоятельств".
Просто: да.
– Это должно меня насторожить? - спросила она.
Он ответил не сразу.
Будто выбирал не красивые, а честные слова.
– На вашем месте меня бы насторожило.
– Но?
– Но я не хотел вас пугать.
– Странный способ не пугать.
– Согласен.
Алиса смотрела на него внимательнее.
Сейчас, когда он стоял перед ней близко, в нём особенно чувствовалась внутренняя сдержанность. Это был не человек, которому трудно подойти к женщине. Наоборот. Похоже, он вообще редко в чём-то сомневался. Тем страннее выглядело то, как осторожно он подбирал каждое слово.
– Тогда чего вы хотели? - спросила она.
Глеб на секунду посмотрел куда-то мимо, на мокрую улицу, потом снова на неё.
– Познакомиться.
– За несколько недель молчаливого наблюдения?
– Звучит хуже, чем ощущалось.
– Для кого?
На этот раз он всё-таки усмехнулся.
Тихо. Почти виновато.
– Вероятно, для меня.
Алиса неожиданно для себя самой тоже чуть улыбнулась.
Только уголками губ.
И тут же вернула лицу спокойствие.
– Почему просто не подошли раньше?
Этот вопрос был главным.
Он повис между ними, как тест на правду.
Глеб мог ответить чем угодно.
Что не хотел быть навязчивым.
Что не был уверен.
Что выбирал момент.
Что уважает границы.
Все эти фразы были бы красивыми и, возможно, частично даже правдивыми.
Но он сказал другое:
– Потому что рядом с вами мне не хочется выглядеть человеком, который умеет только ломиться напролом.
Алиса замерла.
Ответ был слишком неожиданным для нее. И в нём вдруг проступило что-то, чего она никак не ожидала увидеть в таком мужчине, - неуверенность. Не слабость. Именно неуверенность.
Очень редкая.
Очень человеческая.
Это её обезоружило больше, чем любые комплименты.
Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент к тротуару подъехала её машина.
Водитель выскочил из-за руля, поспешил открыть дверь.
Момент был упущен.
Алиса перевела взгляд на машину, потом снова на Глеба.
– Мне пора.
– Да, конечно.
Он не сделал ни шага ближе.
Не попытался задержать.
Только сказал:
– Простите, если доставил вам неудобство.
Она сама не поняла, почему спросила:
– И это всё?
Он посмотрел на неё так, будто вопрос попал куда-то глубже, чем она рассчитывала.
– А вы хотите, чтобы было что-то ещё?
Ответить можно было сотней способов.
Холодно.
Иронично.
Жёстко.
Правильно.
Но Алиса почему-то сказала:
– Пока не знаю.
И села в машину.
———
Когда дверь закрылась, она сразу почувствовала, как колотится сердце.
Нелепо быстро.
Как у девочки.
Это её разозлило.
Она устроилась на сиденье, посмотрела в окно и увидела, что Глеб не уходит. Стоит под дождём, заложив руки в карманы пальто, и просто смотрит вслед машине, как человек, который сам до конца не понял, что только что произошло.
Машина тронулась.
– Всё в порядке? - спросил водитель, глянув в зеркало.
– Да.
Но никакого "в порядке" внутри не было.
Алиса открыла телефон, зашла в чат с Ликой и несколько секунд смотрела на строку ввода.
Потом написала:
"Он сегодня подошёл."
Ответ прилетел мгновенно:
"КТО?!"
"Тот самый."
Пауза была секунд на пять.
Потом:
"И?!"
Алиса смотрела в окно на мокрый город и понимала, что простого ответа у неё нет.
"Странный."
Лика:
"Это уже интересно. Страшный?"
Алиса подумала.
"Нет."
Ещё подумала.
И добавила:
"Скорее… настоящий."
Отправив сообщение, она тут же пожалела о слове.
Слишком пафосно.
Слишком расплывчато.
Но ничего более подходящего в тот момент подобрать не смогла.
———
Глеб ещё несколько минут стоял под дождём, пока Артём не подъехал ближе и не опустил стекло.
– Ты с ума сошёл? Садись.
Глеб открыл дверь и молча сел на переднее.
В машине пахло кожей, табаком и мокрой шерстью его пальто.
Артём тронулся с места, не задавая вопросов сразу. Он и без того видел по лицу Глеба, что разговор состоялся.
Только на втором светофоре спросил:
– Ну?
Глеб смотрел вперёд.
– Познакомились.
– И?
– И всё.
Артём покосился на него.
– По твоему виду не скажешь, что "всё".
Глеб провёл ладонью по бороде, будто стирая с лица остаток дождя.
– Я не знаю, как это объяснить.
– Попробуй.
Несколько секунд было слышно только, как щёлкают дворники по стеклу.
Потом Глеб сказал:
– Когда она смотрит, хочется не соврать.
Артём резко повернул к нему голову, потом вернул взгляд на дорогу.
– Вот это уже совсем плохо, - произнёс он.
– Знаю.
– Нет, ты не понимаешь. Для тебя это хуже пули.
Глеб чуть усмехнулся.
– Может быть.
Артём помолчал.
Потом спросил:
– Что дальше?
Вот это был вопрос, на который у Глеба раньше всегда был ответ.
По любому бизнесу.
По любому конфликту.
По любой женщине.
Сейчас - нет.
– Не знаю, - честно сказал он.
И, наверное, именно в эту минуту всё стало по-настоящему серьёзно.
Потому что человек вроде Глеба Воронцова мог выжить почти в любой ситуации, пока понимал правила игры.
А рядом с Алисой он впервые этих правил не знал.
———
Дома Алиса долго не могла успокоиться.
Сняла пальто, переоделась, смыла макияж, заварила чай, включила тихую музыку - всё как обычно, всё как всегда. Но обычные ритуалы не помогали.
Она снова и снова прокручивала разговор.
Короткий.
Сдержанный.
Почти ничего не значащий по формальным признакам.
И всё же в нём было больше, чем в десятках более длинных, более блестящих, более "правильных" мужских знакомств, которые случались у неё раньше.
Потому что этот человек ничего не изображал.
Не пытался впечатлить.
Не демонстрировал связи.
Не засыпал её комплиментами.
Не играл в загадочного хищника.
И, пожалуй, именно это делало его опаснее остальных.
В какой-то момент она поймала себя на том, что открывает в телефоне поисковик и набирает: Глеб Воронцов.
Информации было немного.
Несколько бизнес-публикаций.
Пара сухих заметок о недвижимости и инвестициях.
Фотография с какого-то отраслевого форума, где он стоит вполоборота рядом с Рэмом Елагиным.
Ни скандалов.
Ни светской хроники.
Ни семейных интервью.
Никаких личных историй.
Очень мало для человека, который явно не вчера родился.
Она увеличила фотографию.
На снимке он выглядел ещё жёстче, чем в жизни. Но и там было то же ощущение: человек, привыкший держать пространство без лишних движений.
– И кто же ты такой?.. - пробормотала Алиса вслух.
———
На следующий день она поехала к родителям.
Это у неё было привычкой: иногда после тяжёлой недели просто приезжать в загородный дом, где всё понятно, где пахнет деревом, кофе и маминым кремом для рук, где отец читает документы в кабинете, а Марина обязательно спросит, ела ли она нормально и почему опять такая бледная.
Марина встретила её на кухне.
– Слава богу, приехала. Я уже думала, ты опять будешь жить на работе.
– Почти жила, - призналась Алиса, обнимая мать.
За обедом Сергей был в хорошем, рабочем настроении. Рассказывал что-то про новые региональные маршруты, спорил по телефону с кем-то из логистов, потом отложил мобильный и спросил:
– У тебя как?
– Нормально.
– "Нормально" - это не ответ.
– Тогда подробнее: подрядчики бесят, сроки едут, люди устают, я тоже, но всё крутится вертится.
Сергей кивнул с уважением.
– Уже лучше.
Они говорили ещё о чём-то бытовом, потом Марина ушла посмотреть что-то по саду, и Алиса осталась с отцом на кухне вдвоём.
Сергей листал какие-то бумаги, Алиса пила чай и почти уже решила ничего не спрашивать. Но потом всё же сказала:
– Пап.
– М-м?
– А Воронцов… он кто вообще?
Сергей поднял глаза не сразу.
И этого "не сразу" Алисе хватило, чтобы понять: вопрос услышан не как случайный.
– Почему интересуешься?
Она пожала плечами.
– Просто. Пересекались несколько раз. Вчера он подошёл познакомиться.
Теперь Сергей отложил бумаги.
Полностью.
– Где?
– Возле офиса.
– Что хотел?
– Познакомиться.
Сергей смотрел на дочь очень внимательно.
Не давя.
Но и не пропуская ни одной мелочи.
– И как он тебе?
Вопрос прозвучал неожиданно спокойно.
Алиса задумалась.
Сказать "не знаю" было бы честно.
Но недостаточно.
– Странный, - ответила она.
– В каком смысле?
– Как будто… не похож на тех, кто обычно знакомится вот так.
Сергей чуть откинулся на спинку стула.
– Это правда.
– Ты его знаешь?
– По бизнесу. Немного.
– И какой он?
Вот теперь пауза стала длиннее.
Сергей смотрел в окно.
Потом сказал:
– Осторожный. Умный. Слишком быстро вырос.
– Это плохо?
– Это всегда вопрос.
Алиса всмотрелась в отца.
– Ты мне сейчас как отец отвечаешь или как бизнесмен?
– Как человек, который не любит случайных мужчин рядом со своей дочерью.
Она усмехнулась.
– То есть как отец.
– Именно.
Потом он добавил уже серьёзнее:
– Если будет крутиться рядом - скажи.
– Пап, мне двадцать шесть.
– Я помню.
– И я сама разберусь с теми кто рядом крутится.
– Я тоже в этом не сомневаюсь.
Он сказал это мягко, но Алиса всё равно услышала под словами и другой подтекст: я всё равно буду за тобой присматривать.
И почему-то её это не разозлило так сильно, как могло бы.
Потому что в глубине души она сама ещё не понимала, стоит ли ей быть осторожной.
Или, наоборот, уже поздно.
———
Вечером того же дня Сергей вызвал к себе Олега Ставрина.
Разговор был коротким.
– Воронцов подошёл к Алисе, - сказал он.
Олег никак внешне не отреагировал.
Только спросил:
– Активно?
– Нет. Пока чисто.
– Но интерес есть.
– Очевидный.
Олег кивнул.
– Пробиваем глубже.
Сергей встал у окна кабинета.
За стеклом темнел сад, медленно включалась подсветка дорожек.
– Мне в нём что-то не нравится, - сказал он.
– Интуиция или факты?
– Пока интуиция.
Олег помолчал.
Потом произнёс:
– У тебя плохая интуиция только на отдыхе. В остальном она обычно права.
Сергей слабо усмехнулся.
– Вот поэтому и копай.
И в этот момент история, которая для Алисы только начиналась как странное влечение, а для Глеба уже давно стала внутренней одержимостью, сделала ещё один шаг к тому месту, где чувства перестают быть только чувствами.
Потому что Сергей Орлов начал смотреть внимательно.
А это всегда означало опасность.