Утром 23 августа 1628 года в портсмутской гостинице «Грейхаунд» было не протолкнуться. Просители, офицеры, капитаны — человек триста, если не больше, — запрудили приёмную, надеясь урвать минуту внимания главного человека Англии. Герцог Бекингем, главный адмирал королевства и фактический правитель страны, торопился: в гавани его ждал флот, готовый отплыть к берегам Франции на выручку осаждённым гугенотам Ла-Рошели. Он шагал сквозь толпу к дверям и вдруг почувствовал резкий удар в грудь. Опустил руку, нащупал торчащую из раны рукоять дешёвого ножа, купленного за несколько дней до того у лавки близ Тауэр-Хилл, и успел только выкрикнуть: «Ах, негодяй, ты убил меня!» — после чего рухнул замертво.
Убийца — армейский лейтенант Джон Фелтон — не побежал. Он спокойно прошёл в кухню и, когда люди герцога настигли его, произнёс всего три слова: «I am the man». Через три месяца его повесят в Тайберне, но уже через несколько часов после убийства по всей Англии начнут распевать куплеты, славящие «патриота Фелтона», а лондонская толпа будет пить за здоровье человека, избавившего страну от ненавистного временщика. Как дошло до того, что гибель самого могущественного вельможи королевства стала народным праздником?
Ответ уходит корнями в странную, трагическую историю любви — той самой, что началась задолго до Бекингема, в 1579 году, когда тринадцатилетний шотландский король впервые увидел человека, навсегда изменившего его жизнь.
Одинокий мальчик из Стерлинга
Яков VI Стюарт стал королём Шотландии в тринадцать месяцев от роду: его мать, Марию Стюарт, шотландские лорды только что свергли и заточили в замке Лохлевен. Через год она бежит в Англию, где проведёт остаток жизни под надзором Елизаветы I и в 1587 году сложит голову на плахе. Сына она больше никогда не увидит.
Детство Якова — череда регентов, заговоров и похищений. Мальчика держат в Стерлингском замке, дают блестящее образование: греческий, латынь, французский, теология, — но не дают ни материнского тепла, ни простой человеческой близости. К тринадцати годам он превращается в нервного, неловкого подростка, глотающего книги одну за другой, пишущего стихи и отчаянно мечтающего хоть о ком-то, кому можно довериться.
В октябре 1579 года ко двору прибывает Эсме Стюарт, дальний родственник из Франции. Ему тридцать семь, он светский лев, блестящий кавалер и, по общему мнению, обворожительный мужчина. Подросток-король влюбляется мгновенно и безоглядно. Он осыпает Эсме титулами, делает его единственным герцогом Шотландии — герцогом Ленноксом, — не может находиться без него ни минуты, на людях обнимает и целует, что современники описывают с плохо скрываемым изумлением. Шотландские лорды-пресвитериане приходят в ужас. В 1582 году они организуют так называемый Рейд Рутвена: Якова похищают, держат пленником почти год и вынуждают изгнать Эсме обратно во Францию. Через несколько месяцев Эсме умрёт, и его набальзамированное сердце пришлют Якову — тот будет хранить эту реликвию до конца своих дней.
Так в тринадцать лет будущий король Англии впервые усвоил горький урок: любовь к мужчине — это одновременно и величайшее счастье, и смертельная политическая уязвимость.
Жена, дети и тридцать шесть бочек пороха
В 1589 году двадцатитрёхлетний Яков женится на четырнадцатилетней Анне Датской. Брак династический, но поначалу тёплый. Анна нарожает семерых детей, из которых до взрослых лет доживут трое: Генрих (р. 1594), Елизавета (р. 1596) и Карл (р. 1600). После смерти последнего ребёнка, принцессы Софии, в 1606 году королева объявит, что больше рожать не намерена, и супруги фактически разъедутся. Яков вернётся к тому, что всегда составляло его подлинную страсть, — к обществу красивых юношей.
Но прежде — главный триумф его жизни. 24 марта 1603 года умирает Елизавета I. Бездетная королева на смертном одре называет наследником шотландского кузена. Яков VI Шотландский становится Яковом I Английским — первым монархом, объединившим две короны на своей голове. 25 июля 1603 года его коронуют в Вестминстерском аббатстве. Он въезжает в Лондон триумфатором, мечтая о мире между религиозными партиями, о титуле «короля Великобритании» и о репутации миротворца Европы.
Действительность оказывается куда жёстче. Англия измотана десятилетиями религиозных войн. Католики надеются на послабления — ведь мать нового короля была католической мученицей. Протестанты требуют ещё более жёсткой линии. Яков, искренне ненавидящий насилие, пытается усидеть на двух стульях и в результате не устраивает никого.
Ранним утром 5 ноября 1605 года королевские гвардейцы обыскивают подвал Вестминстерского дворца и обнаруживают там человека в плаще, при нём — фитиль, коробка спичек (во времена Фокса спичками называли отрезы шнура, вымоченные в горючей жидкости и высушенные) и тридцать шесть бочек с порохом. Это Гай Фокс, бывший солдат, католик-фанатик. Заговорщики во главе с Робертом Кейтсби планировали взорвать парламент вместе с королём, королевой и наследником престола принцем Генрихом, а затем похитить девятилетнюю принцессу Елизавету, возвести её на трон как марионеточную католическую королеву и перевернуть религиозный порядок в стране. Заговор провалился благодаря анонимному письму: один из участников предупредил родственника-католика, чтобы тот не ходил на открытие парламента. Фокса подвергли пыткам в Тауэре, затем — мучительной казни через повешение, потрошение и четвертование. Кейтсби погиб в перестрелке при аресте.
Яков I, по иронии судьбы, проявил к заговорщику неожиданное уважение, похвалив его «римскую стойкость» на допросах. Но политические последствия были разрушительны: католиков в Англии отныне считали потенциальными террористами, а при дворе сформировались две партии — прокатолическая, с могущественным семейством Говардов во главе, и воинствующая протестантская. Между этими жерновами пройдёт вся дальнейшая история яковитского двора.
Паж, сломавший ногу
Весной 1607 года на рыцарском турнире в Лондоне молодой шотландец из свиты короля неудачно упал с лошади и сломал ногу. Звали его Роберт Карр — младший сын небогатого дворянина с англо-шотландского пограничья, до того ничем не примечательный. Яков, присутствовавший на трибуне, навестил раненого и, как это с ним бывало, потерял голову.
Карр не был красавцем в привычном смысле: среднего роста, светловолосый, с залысинами, с посредственным знанием латыни. Но он обладал тем, что Яков ценил превыше любых интеллектуальных достоинств, — свежим дыханием (король буквально не переносил дурного запаха изо рта) и готовностью быть рядом. Монарх стал приходить к нему каждый день. Придворные немедленно заметили «новую комету» — так в письмах называли возвышение Карра. Уже через несколько месяцев лондонские дневники и частная переписка пестрели сплетнями о природе их отношений.
Рядом с Карром неизменно находился Томас Овербюри — выпускник Оксфорда, остроумный, язвительный литератор, ставший секретарём и политическим «мозгом» фаворита. Овербюри и Карр познакомились ещё в Эдинбурге, и, по свидетельствам современников, их связь была отнюдь не только деловой. Овербюри взял на себя всю черновую работу: читал государственные бумаги, составлял ответы, фильтровал просителей. Карр наслаждался жизнью — бриллианты, поместья, титулы. К 1611 году он виконт Рочестер, кавалер ордена Подвязки, член Тайного совета; в 1613-м — граф Сомерсет; в 1614-м — лорд-камергер. Яков души в нём не чаял, и сам Карр, по-видимому, отвечал искренней привязанностью. Они обменивались миниатюрами в бриллиантовых оправах, гуляли по загородным поместьям — с ними неизменно таскался королевский ручной броненосец, подарок из Нового Света, — играли в шахматы по вечерам. Яков потом вспоминал эти годы как время подлинного счастья.
А потом влюблённый в короля фаворит вдруг влюбился в женщину.
Яд, клизма и падение могущественнейшего семейства Англии
Фрэнсис Говард была дочерью графа Саффолка, одного из лидеров прокатолической партии, и женой Роберта Деверё, 3-го графа Эссекса. Её выдали замуж в тринадцать лет, после чего мужа немедленно услали в Европу, и брак остался неосуществлённым — факт, имевший решающее значение для дальнейшего. Когда Эссекс вернулся, с лицом, обезображенным оспой, Фрэнсис уже и думать о нём забыла. Она была влюблена в Карра.
Карр, в свою очередь, бросился к Якову — и тут случилось неожиданное: король пришёл в восторг. У него только что умер от брюшного тифа старший сын, принц Генрих, и Яков видел в устройстве счастья фаворита утешение собственному горю. Он лично взялся за аннуляцию брака Фрэнсис. Комиссия заседала, допрашивала свидетелей, обсуждала интимную состоятельность графа Эссекса — зрелище вышло унизительное и шумное.
Томас Овербюри пришёл в ярость. Он прекрасно понимал: женившись на Фрэнсис, Карр войдёт в клан Говардов, и Овербюри — протеже и политический советник — станет лишним. Он написал саркастическую поэму «Жена», перечень добродетелей, которыми, по его мнению, не обладала Фрэнсис, и принялся всячески отговаривать Карра от женитьбы. Этого ему не простили.
С помощью придворных интриг Фрэнсис и её двоюродный дед, граф Нортгемптон, подстроили так, что Яков предложил Овербюри пост посла в России. Зная характер Овербюри, они не сомневались: тот откажется покидать Карра. Так и случилось. Отказ от королевского назначения сочли оскорблением, и 22 апреля 1613 года Овербюри оказался в Тауэре.
Дальнейшее — один из самых мрачных эпизодов в истории английского двора. Фрэнсис Говард через цепочку посредников — компаньонку Энн Тёрнер, аптекаря Джеймса Франклина и тюремщика Ричарда Уэстона — начала травить Овербюри. Сначала мышьяк добавляли в пищу: пироги, желе, жареных куропаток. Затем — азотная кислота, сулема, ртуть. Когда яд в еде не дал быстрого результата, к узнику приставили лекаря, и тот поставил ему клизму с раствором мышьяка и ртути. 14 сентября 1613 года сэр Томас Овербюри скончался в страшных мучениях. Свидетели описали тело: спина коричневая, живот в жёлтых гнойниках, невыносимый смрад.
Десять дней спустя аннуляция брака Фрэнсис была утверждена. Ещё через три месяца, 26 декабря 1613 года, Фрэнсис и Роберт Карр, уже граф Сомерсет, обвенчались в Уайтхолле. Яков подарил им драгоценности на десять тысяч фунтов — по современным меркам несколько миллионов — и меч в золотых ножнах. При дворе состоялись два специально сочинённых маскарада. Сомерсет вошёл в самое могущественное католическое семейство Англии, и протестантская партия поняла: дальше так продолжаться не может.
Протестанты нашли выход. Они сделали ставку на нового человека.
Мать, кубок и «лицо ангела»
Джордж Виллерс родился в 1592 году в Лестершире, в семье мелкого провинциального дворянина. Отец умер, когда мальчику было тринадцать, и мать — Мэри Бомонт, женщина невероятной энергии и амбиций, — взяла его судьбу в свои руки. Она отправила сына во Францию, где Джордж выучился фехтованию, танцам, французскому языку и всем искусствам, потребным для придворной карьеры. Вернувшись в Англию в 1612 году, он несколько лет обивал пороги в поисках места.
Летом 1614 года протестантская партия — архиепископ Кентерберийский Джордж Эббот и граф Пембрук — решила подложить королю нового фаворита, чтобы вытеснить Сомерсета. Выбор пал на двадцатидвухлетнего Джорджа Виллерса, только что вернувшегося из Франции. Ему купили новый гардероб, оплатили долги и устроили должность королевского виночерпия — скромную, но позволявшую постоянно находиться рядом с монархом. В августе того же года Яков гостил у сэра Энтони Милдмея в Апеторпе; после ужина был танец в Большой палате, и среди танцующих король заметил юношу, которого епископ Глостерский Годфри Гудмен позже опишет как «самого прекрасно сложённого мужчину во всей Англии, с изящнейшими членами и сладчайшим обхождением».
Яков был сражён. Он взялся за воспитание Виллерса в духе платоновского идеала — «захотел сотворить из него шедевр», писали современники. Джордж, в отличие от интеллектуально скромного Карра, оказался способным учеником. Поначалу король колебался между старым и новым фаворитом, но в дело вмешалась королева Анна — она ненавидела Сомерсета за то, что тот полностью разлучил её с мужем, — и объединилась с Виллерсом. Вдвоём они методично собирали компромат, и осенью 1615 года королю доложили правду о смерти Овербюри.
Разразился скандал чудовищных масштабов. Шестеро человек — включая чету Сомерсетов — предстали перед судом. Четверо сообщников (Уэстон, Тёрнер, Франклин и комендант Тауэра сэр Джервейс Элвис) были повешены. Фрэнсис признала вину, Карр — нет, но обоих приговорили к смерти. Яков, однако, шесть лет не давал привести приговор в исполнение. В 1622 году он выпустил обоих из Тауэра и отправил в ссылку в поместье, где Карр — некогда самый могущественный человек Англии после короля — тихо угас в безвестности в июле 1645 года.
Виллерс тем временем взлетал с головокружительной скоростью: 1615 — рыцарь и джентльмен королевской опочивальни, 1616 — барон Уоддон, виконт Виллерс и шталмейстер, 1617 — граф Бекингем, 1618 — маркиз Бекингем, 1619 — лорд-адмирал, и наконец, 1623 — герцог Бекингем. Герцогский титул в Англии до того носили лишь члены королевской семьи и представители нескольких древнейших родов; Елизавета I за весь срок правления не создала ни одного герцога. Теперь этот титул принадлежал сыну мелкого лестерширского сквайра.
Яков называл его «Стини» — уменьшительное от Стефан (святой Стефан, по преданию, имел «лицо ангела»), — подписывал письма «твой дорогой папа» и требовал от Бекингема обратного: «ваше величество, ваш смиреннейший раб и пёс». Сохранившиеся письма — один из самых откровенных документов эпохи. В одном из них Бекингем пишет королю: «Я никогда не забуду тот вечер в Фарнеме, когда изголовье кровати не могли найти между хозяином и его собакой». В другом Яков — уже после смерти Анны Датской — умоляет Бекингема стать его женой. Большинство современных историков сходятся во мнении, что это была полноценная любовная связь.
Наследник и переворот
Карл, принц Уэльский, был полной противоположностью отцу. Застенчивый, молчаливый, глубоко религиозный, он с трудом переносил атмосферу яковитского двора и испытывал к отцовским фаворитам физиологическое отвращение. Бекингем — и в этом, возможно, состоял его политический гений — сумел найти ключ к сердцу наследника.
В феврале 1623 года они вдвоём отправились в Мадрид: инкогнито, с фальшивыми бородами, под именами Томас и Джон Смит. Целью было лично посвататься к испанской инфанте Марии Анне. Поездка обернулась катастрофой. Надменность Бекингема оскорбила церемонный испанский двор, переговоры провалились, и оба вернулись в Лондон взбешёнными. Теперь они требовали войны с Испанией — против всей политики умирающего Якова, всю жизнь гордившегося званием миротворца. Яков кричал, плакал, но расстаться с Бекингемом не мог. А тот уже сделал ставку на будущее — на Карла.
27 марта 1625 года Яков I умер в Теобальдс-парке. Ему было пятьдесят восемь. Почти сразу поползли слухи, будто Бекингем отравил своего благодетеля; современные историки их не подтверждают, но сам факт этих слухов красноречиво свидетельствует о репутации герцога. С первых дней нового царствования Карл I передал Бекингему всю полноту власти. Робкий король видел в нём старшего брата и наставника; страной фактически правил герцог.
Сады Амьена и месть кардинала
В мае 1625 года Бекингем прибыл в Париж с официальной миссией — сопровождать в Англию пятнадцатилетнюю Генриетту-Марию Французскую, невесту Карла I (брак по доверенности заключили 1 мая у врат Нотр-Дама). Но вместо дипломатической работы герцог развернул при французском дворе откровенное ухаживание за Анной Австрийской — женой Людовика XIII.
Кульминация наступила в садах Амьена. Бекингем, улучив момент, остался с королевой наедине, и с этого мгновения версии расходятся. Мемуары Ларошфуко рисуют галантную сцену взаимного увлечения. Дипломатическая переписка описывает нечто более грубое: королева закричала, сбежались фрейлины, Бекингема отчитали. Людовик XIII пришёл в бешенство. Английского гостя фактически выдворили из страны. Бекингем поклялся вернуться — с армией.
Личная одержимость и государственная политика сплелись в тугой узел. В 1627 году Бекингем лично возглавил экспедицию к Ла-Рошели — оплоту французских гугенотов, которым он намеревался помочь против короля Людовика и кардинала Ришелье. Экспедиция обернулась катастрофой: из восьми тысяч солдат пять тысяч погибли от болезней, голода и неудачного штурма крепости Сен-Мартен-де-Ре, где штурмовые лестницы оказались короче крепостных стен. Годом ранее столь же плачевно закончилась экспедиция к Кадису: из ста пяти кораблей шестьдесят два были потеряны.
Парламент кипел. В 1626 году палата общин попыталась объявить Бекингему импичмент. Карл I распустил парламент. В 1628-м был созван новый — и снова потребовал отставки фаворита. Карл отказался. Бекингем готовил вторую экспедицию к Ла-Рошели.
Нож
Джон Фелтон был одним из тех офицеров, кто вернулся с Иль-де-Ре израненным и нищим. Семья — старинная саффолкская, но обедневшая; отец умер в долговой тюрьме. Сам Фелтон служил лейтенантом в ирландском гарнизоне, затем — в экспедициях Бекингема. Дважды его обходили с повышением до капитана. Казне он оставался должен восемьдесят фунтов жалованья. Он писал в Тайный совет, к депутатам парламента — безответно. После возвращения из Франции его описывали как человека молчаливого, меланхоличного. Сестра вспоминала, что его «мучили сны о сражениях».
Фелтон одолжил у матери денег, купил нож за десять пенсов в лавке у Тауэр-Хилл и отправился в Портсмут. В шляпу он зашил записку: он, Фелтон, действует не из личной мести, а ради общественного блага, как патриот и солдат. Бекингем, по его убеждению, был источником всех бедствий Англии — и его личных тоже.
Убийство заняло несколько секунд. Фелтон нанёс один удар — в грудь. Герцог выкрикнул проклятие и умер. Толпа в приёмной даже не сразу поняла, что произошло. Убийца спокойно прошагал в кухню и сдался.
Карл I, узнав о случившемся, заперся в своих покоях и рыдал. Для него это была потеря не министра — брата.
Фелтона судили в Лондоне. Он признал вину. 29 ноября 1628 года его повесили в Тайберне, после чего тело вывесили в цепях в Портсмуте — в назидание. Но народ Англии уже слагал о нём стихи, и в тавернах пили за здоровье человека, «избавившего королевство от чудовища». Историки до сих пор спорят, действовал ли Фелтон в одиночку или за ним стояли более могущественные силы — вплоть до кардинала Ришелье. Большинство склоняется к первому: одинокий, травмированный войной неудачник свёл счёты с баловнем судьбы.
Послесловие
Смерть Бекингема не спасла Карла I. Лишившись единственного человека, которому он безоговорочно доверял, король всё глубже погружался в конфронтацию с парламентом. Через тринадцать лет после Портсмута начнётся гражданская война. Ещё через семь — в январе 1649 года — Карл I взойдёт на эшафот перед Уайтхоллом и станет первым в истории Европы королём, казнённым собственным народом.
Так чем же была эта история? Хроникой трёх необычных любовей, изменивших судьбу Англии? Свидетельством того, как частные страсти способны направлять государственные корабли? Или просто напоминанием, что короли — тоже люди, а люди, как известно, редко совершают разумные поступки, когда дело касается сердца?
А как по-вашему: мог ли Джон Фелтон действительно действовать по наущению Ришелье — или перед нами трагедия одиночки, которого война, нищета и равнодушие власти толкнули на отчаянный шаг?