Жизнь продолжается.
В среду утром гости стали разъезжаться. У каждого своя дорога, свои планы, своя жизнь, которая ждала за воротами гостеприимной станицы. Солнце только поднималось над Доном, золотя воду и крыши домов, а двор уже наполнился прощальными голосами, хлопаньем дверей и рокотом моторов.
Барс с Черепом решили не ехать на море. Они резко поменяли свои планы без долгих обсуждений, без сомнений. Переглянулись, пожали плечами, и всё стало ясно. Море никуда не денется, а такие дни, такие встречи, такие люди выпадают раз в жизни. Все поехали в город, где недавно произошла почти кража невесты. Правда, об этом знала только мизерная часть населения этого города , те, кто был в курсе событий, да пара случайных свидетелей, которые предпочли сделать вид, что ничего не видели.
Барс повёз Катю домой. У них вроде как происходило сближение. Не то чтобы Андрей был мастером романтических жестов, но Катя смотрела на него такими глазами, что он забывал про всё на свете. Он решил недельку погостить у Катюши, помочь двум женщинам по хозяйству — и дрова для бани поколоть, и забор поправить, и с сеном ромочь . Катя молчала, но улыбалась. Наталья Викторовна, глядя на них, уже прикидывала, какое платье на свадьбу себе купить.
Череп буквально напросился по телефону в помощники Наталье Викторовне. Это почти звучало как: «Вам зять рукастый нужен с помощником?» Он говорил это своим ровным, неторопливым голосом, а сам косился на Киру, которая делала вид, что увлекается погрузкой вещей.
Череп — стратег! Он всё просчитал. Сорок минут и он в городе, где его злючка будет гонять на скейте. Гриша решил недельку ещё погостить, а потом самолётом к родителям. Там отец строительство затеял. Лето же , самая пора стройку затевать.
Кира со страхом возвращалась домой. Она ждала, что отец будет нападать с обвинениями , кричать, топать ногами, грозить лишением наследства, запретами, скандалами. Но ошиблась. Его вообще дома не было. Он укатил в Москву — срочные дела, заседания, переговоры. Или просто не хотел видеть дочь, которая посмела идти против его воли. Кира не знала. И, честно говоря, не хотела знать.
Мама, конечно, высказалась обо всём. Говорила про стыд, про позор, про то, как она теперь будет смотреть в глаза подругам. Но и любопытство взяло верх. Она расспросила про Миру . Как она там, как устроилась, не нуждается ли в чём. Кира рассказывала скупо, но мама понимала , дочь счастлива. И это было важнее репутации.
Кира, как и обещала сестре, заехала в офис. Передала заявление на увольнение от имени Мирославы. Кадровичка взяла листок дрожащими руками, прочитала, перечитала. Глаза её округлились. Все, конечно, были в шоке. Но в фирме отца умели держать язык за зубами, потому что знали, скажешь лишнее — сразу на выход. А лишаться хорошей зарплаты, бонусов к ней, соцпакета мало кто хотел. Вот и молчали все. Это дело не наше, моя хата с краю… и всё в таком духе.
Кира забрала из кабинета сестры личные вещи — пару статуэток, дипломы в рамках, любимую кружку , которую Мира никак не хотела выбрасывать. Сложила в коробку, заклеила скотчем. На прощание окинула взглядом пустой кабинет и вышла.
Ещё Кира заехала в квартиру сестры, заглянула в свою, которая находилась рядом. Эти квартиры были наследством от бабушек. Мамы родителей договорились между собой, что оставят квартиры в наследство внучкам. Но бабули у девчонок были особенные. Они взяли с внучек слово, что после их смерти продадут старые квартиры, добавят денег со счетов и купят себе по квартире в новостройках. «Нечего нафталином дышать», — говорили они. — «А память… она живёт в сердце».
Так и сделали. После бабушек всё продали, купили по квартире в строящемся доме. Квартиру Миры отделали, мебель купили светлую, удобную, со вкусом. А Кирина пока пустовала. Голые стены, цементный пол, никакой мебели. Она ещё даже с цветовой гаммой не определилась — то розовый хотела, то фиолетовый, то вообще чёрный. Всё это будет потом. Не сейчас.
А пока жизнь продолжалась, но уже без любимой сестры рядом. Кира чувствовала пустоту . Ту самую, которая образуется, когда из привычного мира уходит кто-то важный. Радовало одно , Мира счастлива. Мир между любящими восстановлен , тот мир, который был разрушен шесть лет назад в аэропорту, а теперь склеился заново, прочнее прежнего.
А в станице шла подготовка к отъезду молодожёнов к месту службы Гордого. Жизнь кипела, как в муравейнике. Людмила Николаевна командовала парадом, бабушки ворчали, деды покуривали в сторонке, делая вид, что их это не касается.
Сначала перебрали вещи, которые вывезли из квартиры Миры. Четыре огромные коробки и три чемодана — это после того, как уже отсеяли «самое необходимое». Решили брать самое необходимое, остальное привезут Андрей с Григорием, когда будут возвращаться из отпуска . Глеб смотрел на этот скарб и думал: «Куда мы это всё разместим?» Но молчал . Знал, что спорить бесполезно.
Мама и бабушки готовили овощи, соленья с собой. Банки с огурцами и помидорами, маринованные грибы, лечо, варенье — всё это богатство аккуратно укладывалось в коробки, перекладывалось газетами, обвязывалось верёвками. Картошки молодой нарыли целый мешок. «Своё, без химии», — приговаривала баба Нюра. — «Пальчики оближешь».
Мужская половина семьи готовила рыбку к пиву. Глеб с отцом и дедом Васей начистили, засолили, закоптили — запах стоял на всю станицу. В полку ждали . Глеб уже мысленно представлял, как они с Мирой будут сидеть вечером в своей новой квартире, есть эту рыбу и пить чай. И улыбался.
Машина, хоть и была большая, вместила далеко не всё, что планировали женщины. Мира молчала. Она уже поняла что спорить и отговаривать свекровь и бабушек бесполезно. Это как с рекой бороться , только силы терять. Они молодых отправляли на реку загорать и купаться , медовые же дни как никак. Нормальные люди летят к морю-океану, а военные довольствуются местными красотами. Но Мире и этого было достаточно. Дон, тихая вода, ивы на берегу, и Глеб рядом . Что ещё нужно для счастья?
Они сидели на песчаном берегу, смотрели на воду и не говорили ни о чём. Просто молчали и дышали. Воздух пах рекой и цветущими травами. Мира думала о том, как быстро пролетели эти дни, как много изменилось и как мало осталось до новой жизни.
Глеб успел позвонить командиру. Доложил, что приедет с женой, нужен пропуск. Командир, старый вояка, только хмыкнул в трубку: «Ну, Гордый, женился наконец. А то мы уж думали, ты себе в напарницы автомат возьмёшь». Глеб усмехнулся. Командир пообещал пропуск оформить, встретить и даже помочь с жильём.
Мира с Глебом планировали пока пожить в общежитии . Григорий и Андрей, были в отпуске, так что проблем с соседями не ожидалось. А потом, как-то решат вопрос с жильём. Может, со временем дадут комнату в общежитии, может, удастся снять что-то в городке.
Но перед самым отъездом , в пятницу вечером , их обрадовали. Командир позвонил сам , квартиру им выделили. Освободилась. Да сразу двухкомнатная! В доме, где живут в основном офицеры и их семьи. Командир сказал: «Это авансом. Чтобы скорее решали вопрос с наследником. Правда, там ремонт нужен». Глеб покраснел, Мира засмеялась. В трубке раздался одобрительный хохот , командир был доволен.
Вот с такими радостными вестями и настроением Глеб и Мирослава отправились в часть, в свою первую квартиру. Дорога предстояла долгая , почти сутки. Но они не замечали времени. Разговаривали, молчали, смотрели в окно на убегающие назад поля и леса, держались за руки.
Им предстояло начать знакомиться с новыми друг другом с ремонта, покупки мебели и… ремонт — это сравнимо с пожаром. Тут главное до развода не доремонтироваться. Народная мудрость гласит, что ремонт — лучшее средство для проверки чувств. Вместе обои клеить, красить потолки, выбирать люстру и диван — это не то что целоваться на рассвете.
Но Гордые об этом не думали. Они просто ехали домой, строили планы, прикидывали, где поставить шкаф, сколько рулонов обоев нужно, какую стиральную машину выбрать. Составляли смету расходов . И любили. И были счастливы.
Позади остались скандалы, сомнения, страх. Впереди была жизнь. Трудная, неизвестная, полная испытаний. Но теперь она не была одна. И он — не один.
Машина мчалась по трассе, увозя их в новую главу. Туда, где не было ни охраны, ни камер, ни депутатских амбиций. Были только они и их любовь.