Добро пожаловать в гарнизон.
Машина притормозила перед шлагбаумом за несколько метров до бетонного забора с колючей проволокой. Мира смотрела на него через лобовое стекло и чувствовала, как внутри всё сжимается , не от страха, а от осознания, здесь начинается их новая жизнь. Совсем другая, не похожая на ту, к которой она привыкла.
— Документы, — напомнил Глеб.
— Я помню, — ответила она, хотя внутри всё трепетало.
К контрольно-пропускному пункту вышел военный в форме, с автоматом на плече. Молодой, но с уже уставшими глазами. Он проверил документы, сверил фотографию с лицом Миры, заглянул в салон, потом в багажник. Всё серьёзно, без лишних слов. Только кивнул Глебу, узнав, и махнул рукой — проезжайте.
— Здорово, Гордый, — сказал он. — С возвращением.
— Здорово, — ответил Глеб. — С прибытием нас.
Шлагбаум поднялся, и «вороной» въехал на территорию закрытого гарнизона.
Мира смотрела по сторонам. Дома — пятиэтажки, такие же, как в любом другом городе, но какие-то… другие. Чище, что ли. Или просто воздух здесь другой. Или сами люди, которые шли по тротуарам, оглядывались на незнакомую машину, но не с подозрением, а с любопытством. Кто-то махал рукой Глебу, кто-то просто кивал. Свои.
— Нравится? — спросил Глеб, сворачивая к серому зданию с табличкой «Штаб».
— Пока не знаю, — честно ответила Мира. — Время покажет.
— Оно покажет, — согласился он, выключая двигатель. — Пошли получать пропуск и ключи.
В штабе их уже ждали. Командир части , полковник с усами и вечно уставшим лицом , вручил им ордер на двухкомнатную квартиру на третьем этаже одной из пятиэтажек , пропуск .
— Квартира освободилась на прошлой неделе, — сказал он, пожимая руку Глебу. — Ремонт, конечно, требуется. Но вы молодые, вам и карты в руки. — Он посмотрел на Миру, улыбнулся. — Не бойтесь, жена офицера не боится ремонта. А если что , соседи помогут.
Мира кивнула, сжав в руке ключи.
Квартира встретила их запахом старой пыли и казённой краски. Мира остановилась на пороге, осмотрелась. Две комнаты: одна побольше, другая поменьше. Кухня — девять метров с газовой плитой, старой раковиной. Ванная раздельная с туалетом . Обои — в цветочек, выцветшие, местами отклеившиеся. Полы — скрипучие, доски, которые прогибались под ногами. Потолки — с трещинами. Одно радовало, балкон небольшой , но застекленный.
Глеб прошёл в комнату, постучал по батарее — загудело, зашумело. Система живая, уже хорошо.
— В общем, работы много, — сказал он, оборачиваясь к Мире.
— Ничего, — ответила она. — Сделаем. Справимся.
Она подошла к окну. Вид открывался на детскую площадку с качелями и песочницей, на такую же пятиэтажку напротив, на кусочек неба между домами. И вдруг она поняла, что этот вид уже её. Не чужой, не временный. Её.
— Делаем ремонт, — сказала она твёрдо. — Свой. Наш. И мебель...
Глеб улыбнулся. Такой он её любил — решительной, хозяйкой.
Пока жильё требовало ремонта, командование разрешило им пожить в офицерском общежитии , в комнате, где жил Глеб с Барсом и Черепом.
Глеб сдвинул две кровати . Мира раскладывала вещи по полкам в шкафу , стелила чистое бельё и чувствовала себя студенткой. Но не жаловалась. Это было временно.
На следующий день Глеб ушёл на службу с утра пораньше, в форме, с бодрым « До вечера , любимая !». Мира накормила мужа завтраком , проводила и осталась одна. Она улыбалась глядя в окно. Глеб...муж...красивый! Ему так идет форма! Хорошо, что он тогда, шесть лет назад, не предал свою мечту.
Мира выпила чай, составила список необходимого для ремонта. Обои, клей, краска, шпатлёвка, валики, кисти, уровень, рулетка. Всё это надо было купить. И она прекрасно понимала , ждать Глеба с работы и только потом ехать — потерять день. А время дорого.
Она взяла ключи от «вороного», села за руль и поехала в город. Теперь она сама управляла машиной уверенно, спокойно, без лишней нервозности. Крупногабаритный джип слушался её, как ручной. Парковалась ловко, разворачивалась на узких улицах. Прохожие провожали взглядом молодую женщину за рулём чёрного внедорожника, а она только улыбалась своим мыслям.
В строительном супермаркете Мира ориентировалась как рыба в воде. Она сравнивала цены, читала составы, выбирала оттенки. Обои решила взять светлые с мелким геометрическим рисунком, не маркие. Краску для потолка — белую матовую. Для пола — линолиум , тёплый, под дерево отложила. Это они с мужем купят.
— Вы в ремонте хорошо разбираетесь, — заметил продавец-консультант, помогая загрузить покупки в машину.
— Учусь, — ответила Мира.
Она вернулась в гарнизон, перетащила всё сама , не привыкла ждать помощи. Пакеты с обоями, вёдра с краской, пакеты клея . Всё аккуратно сложила в углу пустующей квартиры, чтобы завтра начать ремонт.
Вечером, когда Глеб вернулся со службы , уставший, с блеском в глазах, его ждал горячий ужин. Суп, котлеты, салат из свежих овощей. Мира не просто разогревала — она готовила, как когда-то, давно, ещё до отъезда за границу. Вспоминала бабушкины рецепты, экспериментировала. Получалось вкусно.
— Умница моя, — сказал Глеб, целуя её в макушку и садясь за стол. — Сейчас поем и обдирать обои пойдём.
— Сначала отдохни, — ответила Мира. — Ремонт не убежит.
Но он не слушал. После ужина они шли в свою новую квартиру, включали свет, доставали инструменты. Глеб срывал старые обои, грунтовал стены. Мира готовила клей, резала полотна. Работали споро, слаженно, иногда спорили — как ровнее отрезать или где лучше начать. И тут же мирились.
Глеб совмещал службу и ремонт. Каждый вечер он спешил домой — сначала в общежитие, к Мире, а потом — в новую квартиру. Ему хотелось успеть как можно больше, чтобы поскорее переехать, чтобы начать настоящую семейную жизнь не на чемоданах.
Мира встречала его на пороге, помогала снять форму, кормила , наливала чай. И они шли работать.
В гарнизоне все свои. Соседи сами приходили помогать. Дядя Коля, прапорщик из соседнего подъезда, притащил свой перфоратор и дрель , «без них, говорит, нормальный ремонт не ремонт». Тётя Катя, жена другого офицера, принесла пирог с капустой и посмотрела, как Мира клеит обои, похвалила: «Ровненько, молодец». Молодой сосед, лейтенант, помог покрасить потолок.
Кто с инструментом, кто советом, кто пирогами ... так, понемногу, квартира преображалась. Стены становились ровными, светлыми. Потолки белели свежей краской. Полы обретали новое покрытие. И с каждым днём всё больше пахло домом.
Мира смотрела на это и понимала: здесь, в закрытом гарнизоне, не просто живут люди. Здесь особая жизнь. Когда мужья уходят на службу в любую погоду, жены держатся вместе. Когда у кого-то горе — соседи бегут первыми. Когда радость — делят на всех. Здесь не спрашивают, кто ты и откуда. Здесь принимают как есть , как своего, родного .
— Я никогда не жила в таком месте, — сказала она Глебу однажды вечером, когда они сидели на подоконнике в новой квартире, пили чай и смотрели на закат между домами.
— А тебе нравится? — спросил он.
Мира задумалась. Посмотрела на него, на свои руки в краске, на кусочек неба за окном.
— Нравится, — ответила она. — Здесь всё настоящее.
Глеб обнял её, прижал к себе. За окном кто-то играл на гитаре, в соседнем подъезде смеялись дети. И в этом шуме, в этой простоте было столько жизни, что Мира вдруг почувствовала себя невероятно счастливой. Не завтра, не потом — прямо сейчас.
— Это только начало, — сказал Глеб.
— Я знаю, — ответила Мира. — И это прекрасно.