Когда ушел папа, я думала, что мама не переживёт. Они прожили вместе почти сорок лет – ссорились, мирились, растили меня, ждали внуков. А потом папа ушёл – тихо, во сне. Сердце не выдержало. Я приехала на следующий день, мама сидела на кухне, смотрела в стену и не плакала. Это было страшнее любых слёз.
Первое время мы с Кириллом навещали её почти каждый день. Я брала продукты, готовила, убирала, пыталась занять разговорами. Она кивала, но я видела – мысли её далеко. Потом она вдруг ожила. Не от утешений, не от моей заботы. От собаки.
– Ир, ты не поверишь! – позвонила она однажды вечером. Голос звенел, как в молодости. – Я шла из магазина, а у крыльца сидит маленькая, вся дрожит. Я не могла пройти мимо. Ну как можно?
– Мама, что ты сделала? – спросила я, уже догадываясь.
– Забрала, конечно. Она же замёрзнет, пропадёт.
Я приехала на следующий день. На пороге меня встретила небольшая дворняжка – худая, с торчащими рёбрами, но глаза умные, живые. Мама назвала её Дымка.
– Видишь, какая красавица? – мама сияла. – И добрая, и ласковая, и команды понимает. Я её уже научила «сидеть» и «лежать».
Я смотрела на маму. Она улыбалась. Впервые за несколько месяцев – по-настоящему. Я не стала спорить. Пусть живёт собака. Может, ей станет легче.
Но легче не стало.
Через неделю мама позвонила:
– Ир, ты не могла бы свозить Дымку к ветеринару? Прививки нужно сделать, чипировать. И ещё – я ей корм купила, но он дорогой, почти две тысячи. У меня пенсия маленькая, ты же понимаешь.
Я понимала. Папина пенсия ушла, мамина едва покрывала коммуналку и продукты. Я перевела деньги.
Потом понадобился поводок, потом ошейник, потом лежанка, потом игрушки. Я оплачивала всё. Не жаловалась – мама была счастлива, Дымка радовала глаз, в доме появилась жизнь. Но с каждым разом, когда я открывала кошелёк, внутри закрадывалось сомнение: а надолго ли это?
Через месяц я снова приехала к маме. Открыла дверь – и чуть не споткнулась о вторую собаку. Маленькая, чёрная, с белым пятном на груди. Дымка кружила рядом, радостно виляла хвостом.
– Мама, это что? – я остановилась в коридоре.
– Ой, доченька, – мама вышла из кухни с полотенцем в руках. – Дымку выгуливала, а этот красавчик прибился. Шёл за нами два квартала, не отставал. Что я могла сделать? Выгнать?
– А покормить на улице нельзя было?
– Он бы замёрз! Посмотри, какой худой.
Я посмотрела. Собака и правда была худая, шерсть свалялась, глаза грустные. Но я видела не только её – я видела свой кошелёк, который снова придётся открывать.
– Мама, одна собака – это нормально. Две – это уже зоопарк. Ты подумала о расходах?
– Я подумала о живых душах, – обиделась она.
Мы сели пить чай. Собаки носились по комнатам, грызли игрушки, лаяли. Мама умилялась. Я считала в уме: ещё одна прививка, ещё один корм, ещё один поводок, ошейник, лежанка. И это не считая непредвиденных трат – ветврач, если заболеют, стрижка, если обрастут.
Я уехала домой злая. Кирилл встретил меня на кухне, спросил:
– Что случилось?
– Мама притащила вторую собаку.
– Вторую? – он поднял бровь.
– Да. Нашла на улице, привела домой. Теперь у неё их две.
– А ты оплачиваешь?
– А кто? – я развела руками. – У неё пенсия восемь тысяч.
Кирилл помолчал, потом сказал:
– Ир, я понимаю, она твоя мама, и ты её любишь. Но так не может продолжаться. Она найдёт третью, четвёртую, пятую. Чем это закончится, ты представляешь?
Я представляла. Знакомые рассказывали истории про пожилых людей, которые собирали десятки кошек и собак, а потом жили в антисанитарии и тратили на них последние деньги. Я не хотела, чтобы мама стала такой.
– Что ты предлагаешь? – спросила я.
– Поговори с ней. Объясни. Если не поймёт – найдём другой выход.
Я думала несколько дней. Звонила маме, она щебетала про собак – как они подружились, как вместе спят, как Бим (она назвала нового питомца Бимом) уже выучил команду «дай лапу». Я слушала и понимала: разговором не обойдёшься.
В следующую субботу я приехала к маме с твёрдым намерением.
– Мама, сядь, поговорим.
– О чём? – она насторожилась.
– О собаках.
– Что с ними? Они здоровы, веселы, я их люблю…
– Я тоже их люблю, – перебила я. – Но я не могу оплачивать их бесконечно. У меня своя семья, свои расходы.
– Я понимаю, – тихо сказала мама.
– И я вижу, что ты с ними счастлива. Поэтому я не буду просить тебя от них отказаться.
Она подняла глаза.
– Но нужно что-то менять, – продолжила я. – Ты должна сама их содержать. Или найти дополнительный доход.
– Какой доход? У меня пенсия.
– Я знаю. Поэтому у меня есть предложение.
Я рассказала о приюте для животных, который находился в соседнем районе. Там всегда требовались волонтёры – кормить, гулять, убирать вольеры. Работа не для всех, но для мамы, которая любила собак, – самое то.
– Волонтёрство не оплачивается, но там дают корм и иногда подработку – помощь на акциях, – объяснила я. – И главное, ты будешь занята. Не дома сидеть, а помогать. И собак – сколько хочешь. Но чужих, не своих.
Мама молчала.
– Я подумаю, – сказала она наконец.
Я не давила. Уехала, оставив номер телефона приюта.
Через три дня она позвонила сама.
– Ир, я съездила.
– И как?
– Я согласна. Они меня берут два раза в неделю. Нужно помогать со щенками – кормить, мыть, гулять. У них там столько малышей! Ты бы видела!
Я выдохнула.
– Я рада, мама.
– А собак своих я оставлю, – добавила она. – Дымку и Бима не отдам.
– И не надо, – сказала я. – Но корм, прививки, всё остальное – теперь твоя забота.
– Хорошо, – согласилась она.
Прошло полгода. Мама работает в приюте, получает небольшую зарплату (её оформили официально, частичная занятость), плюс иногда приносит домой корм, который остаётся после раздачи. Дымка и Бим сыты, здоровы, радуют глаз. В доме чисто, собаки выгуляны. Мама реже звонит с просьбами – только если что-то серьёзное.
Я приезжаю к ней раз в две недели. Мы пьём чай, говорим о жизни. Иногда она рассказывает про новых подопечных:
– Представляешь, привезли щенка с перебитой лапой. Мы его выходили, теперь бегает.
– Молодцы, – говорю я.
Она улыбается. Счастлива. И мне спокойно.
Кирилл сказал недавно:
– Ты молодец, что нашла такой выход. Могла бы просто запретить – но она бы всё равно продолжала.
– Не продолжай, – ответила я. – Я просто дала ей возможность делать то, что она любит, не в ущерб нам.
Я не знаю, надолго ли это. Может, она найдёт третью собаку? Может, уйдёт из приюта? Но пока – всё хорошо. А я верю, что лучшее решение – не запрещать, а предлагать альтернативу.
Мама счастлива. Собаки – тоже. А я спокойна.
ЕЩЕ ИСТОРИИ