Я закрыл глаза, чувствуя, как голова раскалывается от усталости. Восемь часов в цеху, потом два часа в пробках, потом помощь Роме с домашними заданиями – ему через год в школу, уже готовят. Восемь лет ипотеки, четыре года кредита на машину, и каждый месяц я считаю копейки, чтобы дотянуть до зарплаты. И вот сейчас, в долгожданную субботу, когда я мечтал просто полежать и ни о чём не думать, дверь спальни распахнулась, и на кровать плюхнулась Анастасия.
– Гриш, у меня идея! Буду заниматься маникюром на дому! Это же классно!
Я поморщился. Не от идеи – от того, что меня опять не спросили, хочу ли я отдыхать.
– Насть, дай мне полчаса, – попросил я, не открывая глаз.
– Ты слушай! Я всё посчитала. Курсы – тысяч тридцать, материалы – примерно столько же. Стол у Марины есть, отдаст бесплатно. Окупится быстро!
Я сел на кровати, потер лицо. Тридцать тысяч туда, тридцать сюда. Это моя почти месячная зарплата после всех вычетов. А у нас ипотека, кредит, садик, продукты.
– Насть, откуда деньги? – спросил я тихо.
– Ну… найдём. Может, ты подработаешь в выходные? Или микрозайм возьмём, на месяц.
– Подработаешь? – я открыл глаза и посмотрел на неё. – Я уже работаю по десять часов. Когда, по-твоему, я должен подрабатывать? Спать перестать?
– Ну, Гриш, не начинай, – она надула губы. – Я же для семьи стараюсь. Буду приносить доход.
«Буду приносить доход» – я слышал это уже три раза. За два года декрета. Восемь месяцев работы блогером, полгода курсов стилиста, потом дизайн интерьеров, потом груминг, потом что-то с бровями. Каждый раз – воодушевление, покупка оборудования, несколько недель энтузиазма. И тишина. Деньги не возвращались, оборудование пылилось в шкафу.
– А как же воспитатель в детском саду? – спросил я. – У тебя же диплом есть. Педагог дошкольного образования.
Она скривилась.
– Ты предлагаешь мне за копейки вкалывать на чужих детей, пока наши в группе? Нет, спасибо.
– Но это стабильная работа. График – до обеда. Ты могла бы забирать Рому и Тимура после сада, быть с ними.
– Я хочу быть с ними сейчас, пока они маленькие, а не с чужими.
Я вздохнул. Опять этот разговор.
– Насть, они уже в саду. С восьми до семи. У тебя есть время. Мама предлагала помогать, забирать их.
– Я не хочу, чтобы свекровь постоянно сидела с внуками. Она уже возрастная.
– Ей шестьдесят два, она на пенсии, но бодрая. Она сама звонила, предлагала. Ты отказываешься.
– Потому что я их мать!
Я замолчал. Бесполезно.
Анастасия обиделась. Слезла с кровати, вышла в коридор, хлопнула дверью. Я остался один. Лёг обратно, но сон пропал. Голова гудела. Я считал: тридцать семь тысяч ипотека, четырнадцать – машина, пять – садик, три – коммуналка, ещё продукты – тысяч десять-двенадцать. Остаётся тысяч пять-семь на непредвиденные расходы. Если я отдам ещё шестьдесят на курсы и материалы… придётся брать микрозайм. А отдавать? С каких денег? У нас нет накоплений.
Я встал, прошёл на кухню. Заварил чай, сел у окна. Вспомнил, как два года назад Анастасия ушла в декрет. Я был на седьмом небе – наконец-то полноценная семья, двое детей. Но когда срок подошёл к концу, она заявила, что не хочет возвращаться в сад.
– Коллектив ужасный, график неудобный, платят мало, – перечисляла она. – Я хочу найти себя, Гриша. У меня есть идеи.
Первой идеей был блог. Она смотрела мам-блогеров в Инстаграме и решила, что сможет так же. Мы купили новый телефон за сорок тысяч – у старого была плохая камера. Штатив за пять, кольцевую лампу за три. Она снимала уборку, готовку, прогулки с детьми. Месяц энтузиазма. Потом – уныние. Подписчиков было двадцать три, в основном родственники. Телефон теперь лежал в ящике, лампа – на антресолях.
Второй идеей были курсы стилиста. Ей казалось, что она сможет консультировать женщин по подбору одежды, продавать образы. Мы заплатили тридцать тысяч за обучение. Потом ещё пятьдесят на базовый гардероб для съёмок – вещи, которые потом висели на плечиках с бирками и пылились. Она создала страницу в соцсетях, выложила несколько фото. Ни одного клиента.
Третьей идеей был дизайн интерьеров. Снова курсы – двадцать пять тысяч. Программы – ещё десять. Она рисовала планировки нашей кухни и детской, переставляла мебель на картинках. Закончилось тем, что она перекрасила стены в зале – мы купили краску, колеры, валы – и бросила на полпути. Комната до сих пор наполовину белая, наполовину персиковая.
Потом был груминг – курсы, инструменты, шампуни. Наша собака, дворняга Джесси, была единственной моделью. Клиентов не появилось.
Потом курсы бровистов – но она поняла, что ей не нравится трогать лица чужих людей.
Потом что-то с ногтями. И вот – маникюр.
Я слышал шаги в коридоре. Анастасия зашла на кухню, села напротив. Глаза красные.
– Ты не веришь в меня, – сказала она.
– Насть, я верю. Но я устал. Я тащу всё на себе, а ты каждый раз придумываешь что-то новое, не доводя до конца.
– Потому что я ищу себя.
– Себя можно искать, работая. Устроиться воспитателем на полдня, а в свободное время пробовать.
– Я не хочу быть воспитателем! – крикнула она. – Я хочу быть хозяйкой своего времени, а не рабыней чужого режима.
– А я, значит, раб? – я тоже повысил голос. – Я встаю в шесть, прихожу в семь, пашу, чтобы у нас была еда, крыша над головой и ипотека платилась. Я хочу, чтобы ты тоже вносила вклад. Не обязательно деньгами – хотя бы тем, что устроишься на нормальную работу и перестанешь тратить наши сбережения на очередную пустышку.
– Сбережения? – она усмехнулась. – У нас нет сбережений. Всё, что ты зарабатываешь, уходит на жизнь.
– Именно. Потому что я один. А если бы ты работала – мы бы копили. Могли бы купить новую машину, когда старая сломается. Детям – на кружки.
Анастасия замолчала. Потом встала, молча вышла. Я слышал, как она включила телевизор в гостиной. Как сыновья забежали к ней, что-то радостно кричали. Я остался сидеть на кухне, допивать остывший чай.
В понедельник я заблокировал её карту.
Зайдя в приложение банка, я убрал доступ к счету, оставив только свою карту. Вечером, вернувшись домой, я не стал ничего объяснять. Анастасия заметила, когда попыталась заказать онлайн доставку продуктов.
– Гриша, карта не работает.
– Я заблокировал.
Она замерла с телефоном в руке.
– Что значит «заблокировал»?
– Это значит, что отныне ты не будешь тратить деньги на то, на что я не дал согласия. Продукты, коммуналку, ипотеку, кредиты – я плачу сам. Для себя – если тебе что-то нужно – ты работаешь и покупаешь на свои.
– Ты не можешь так со мной поступить!
– Могу. И уже поступил.
Она бросила телефон на диван, выбежала в спальню. Я не пошёл за ней.
Вечером приехала Татьяна – моя мать. Анастасия звонила ей, жаловалась, плакала. Мама посидела с внуками, потом зашла на кухню, закрыла дверь.
– Гриша, может, ты перегибаешь?
– Мам, я два года перегибал в другую сторону. Тратил на её причуды больше ста тысяч. Она не работает, не пытается, только ищет оправдания. Я устал.
– Но блокировка карты – это жёстко.
– По-другому она не понимает.
Мама вздохнула, покачала головой.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Я не был уверен, но выбора не видел.
Прошла неделя. Анастасия перестала со мной разговаривать. Детей она водила в сад, забирала, готовила, убирала. Но на мои вопросы отвечала односложно: «Да», «Нет», «Не знаю». Я не давил.
В субботу она подошла ко мне сама.
– Гриш, я подала резюме в два садика. На воспитателя.
Я удивился.
– Правда?
– Правда. Только… мне нужны деньги на медосмотр и справки. Около трёх тысяч.
Я молчал.
– Я верну, – добавила она тихо. – С первой зарплаты.
– Хорошо, – я достал телефон, перевёл ей с карты на карту. – Но это всё. Больше не будет.
Она кивнула.
Через месяц Анастасия вышла на работу. В садик, который был в пятнадцати минутах от дома. График – с восьми до двух. Она успевала забирать детей после обеда, а я перестал брать сверхурочные. Вечерами мы ужинали вместе, как нормальная семья. Деньги стали общими – она переводила мне часть зарплаты, я оплачивал счета. Мы копили на летний отдых.
Я не знаю, что будет дальше. Может, она снова захочет бросить работу и искать себя. Может, мы всё-таки разойдёмся. Но сейчас, впервые за два года, я почувствовал, что мы – команда. Не я и моя кошелёк, а мы. Вместе.
Надеюсь, это навсегда.
Дорогие читатели, а вы сталкивались с тем, что в семье один человек тянет всё на себе, а второй ищет себя за счёт общего бюджета? Как вы находили выход? Поставьте лайк, если история отозвалась. Напишите в комментариях – мне очень важно ваше мнение. Спасибо.
ЕЩЕ ИСТОРИИ