— Да ладно! Что было, то было. Подумаешь… Молодой был, вот и…
Владимир не хотел трогать больную тему, но все равно сказал.
— Молодой, говоришь? Я домой не могу вернуться, и все из-за теб, между прочим.
Виктору бы возразить, да не нашелся, чем.
— Сам не понимаю, как умудрился… Думаешь, я не жалел? А что толку -то.
Он виновато улыбнулся и продолжил:
— Ну не мог я им сказать, что соврал! Не мог! Одно б дело про тебя соврал, так ведь я еще и мать подставил. Остальное уж люди сами додумали.
— Так что там у тебя с женой-то произошло? Чего не поделили?
— Да что мне с ней делить? — Виктор все еще говорил повышенным тоном. — Я, говорит, из этого дома не уйду — это теперь мой дом. А сам -уходи. Вот я и ушел.
Владимир не ответил.
— А куда мне еще идти? — продолжил Виктор, успокаиваясь. — К другой? Да ну их, надоели. Все, как одна, от тебя чего-то требуют. И правильно ты их описываешь: у них один тип имеется, особо стервозный называется. К ним даже приближаться нельзя, иначе все, считай, пропал: своими проблемами замучают. От же ж народ: только дай на кого повесить обязательства, другого им не надо. Ты должен, ты обязан. Да никому я ничего не обязан! Могу я хоть немного пожить для себя?
— Для себя? Для себя живут неженатые, да и то, должен признать, это несколько надоедает. Иной раз и хочется какой-нибудь ответственности, да не за кого… Я бы, например, с удовольствием пацана в садик водил, вечером обратно забирал. По выходным водил его в зоопарк, в кукольный театр. Книжки бы ему читал. Да что там — сам бы для него сказки придумывал. Нет, Вить, поверь: в одиночестве ничего красивого нет. Я верю, что можно устать от семейной жизни, но от одиночества, поверь, устаешь гораздо быстрее.
Виктор хохотнул:
— Да ты радоваться должен! Как ты вообще можешь сравнивать, если женат не был?
Брат смотрел на него серьезно, задумчиво, потом спросил:
— Но ведь что-то же тебя заставило бросить одиночество?
— Ребенок конечно.
— Уважительная причина… Правда, банальная до неприличия. Но что-то мне говорит, что не только в ней дело. Вот скажи, как на духу: а до нее — кстати, как ее зовут? И кто она мне — золовка, или невестка?
— Ира, — недовольно пробасил тот, оставив второй вопрос без ответа.
— Ира… Кажется, все-таки невестка: насколько я помню, золовка — это сестра мужа, к нашему случаю не подходит. И что, до нее не случалось таких проколов? Она первая забеременела?
Виктор уставился на брата мутноватым взором. То ли молодость вспоминал, то ли решал, стоит ли откровенничать.
— Да было, — признался он легкомысленно.
— Но ведь женился же? Почему именно на Ирке? Значит, было в ней что-то особенное?
— Да какое, на хрен, особенное? — возмутился Виктор. — Говорю же: пожалел. Она же сирота! Их жалеть надо. А меня кто пожалеет?
— И что, только из-за этого и женился? Потому что сирота?
Тот подумал маленько и осклабился:
— Та не… Тогда маманя как раз… ну, померла. Я думал, одному хорошо будет, никто не будет указывать, что мне делать. А оказалось, не очень…
— Вот-вот, — поддакнул Володя. — Никто не накормит, рубашку не постирает, брюки не погладит — так?
Виктор ответил.
— Кто еще поймет, как ни брат? Вовка, как мне тебя не хватало! Только ты умнее оказался. Завел домработницу…
— Помощницу, — деликатно поправил его хозяин.
Тот поморщился и продолжил, не обращая внимания на его слова:
— А я, вот, женился! Но теперь все. Тоже домработницу себе заведу. А женщины… Да ну их! Слишком хлопотно с ними. Не возражаешь, если я у тебя первое время покантуюсь? Пока в Москве обустроюсь. Найду работу, сниму квартиру… А то и… Вон, у тебя хоромы какие — чего ж месту пропадать? А, что скажешь?
Владимир притих. Оно-то, конечно, брат, родная кровь и все такое, но постороннего человека в доме не хотелось — а Виктор, несмотря на самое ближайшее родство, теперь воспринимался именно посторонним.
— А как же жена с дочерью? Ты уверен, что они без тебя справятся? Не по-мужски все это.
— Да ты знаешь, какая она? — вскинулся брат. — Да эта… Паровоз, а не женщина!
— Паровоз, говоришь? — Владимир мечтательно улыбнулся. — Паровоз — это хорошо… Я вот тут сюжет задумал, мне нужна как раз такая… А как про нее написать — не знаю. Опиши мне ее поподробнее. В чем ее паровозность выражается? Какая она? Крикливая? Или наоборот — серьезная, молчаливая, ни у кого не спрашивающая совета. Говорю ж, у меня с женскими персонажами проблемы, и чем дальше, тем больше. До сих пор еще хоть как-то проскакивали однотипные, а теперь… Если уж читатели намекать стали, это, брат, совсем плохо…
В Витькину голову пришла замечательная идея:
— А почему б тебе самому с ней не пожить, не познать все прелести семейной жизни?
— Это ты о чем? — в голосе Владимира засквозила подозрительность.
— Ну тебе же надо научиться разбираться в женщинах? Тебе же нужны типажи? Так в чем дело? Должен же я хоть чем-то тебе возместить ущерб. Пусть хоть так, житейским опытом. Говорю тебе — она даже не догадается!
Собеседник вспылил:
— Ты что такое говоришь?
— Я ж от всей души! Ты сам сказал — нужен типаж. Так на, бери.
— Ну это же твоя жена, твоя, как ты не понимаешь?
— Так бывшая же. Мы, правда, еще не развелись, но я с ней жить не собираюсь. Я вообще туда больше не вернусь. Я ей отсюда документы на развод пришлю. Так что не жалко, пользуйся. Говорю тебе — ты такой типаж больше нигде не встретишь. Представляешь, говорит: Я все равно не уйду, это мой дом". Нормально?
Вспомнив последний вечер в родном доме, он чуть взгрустнул.
Рассказ "Два брата" 14 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈