Тогда он сам подскочил со стула, лишь бы только избежать этого взгляда свысока. Однако Владимир продолжал смотреть на него недружелюбно. Противостояние длилось всего несколько секунд, но достигло такого пика, в какой Виктор познал себя плесенью, не достойной внимания. Помимо воли его голова вжималась в плечи, а те, в свою очередь, скукоживались, он словно бы стал меньше ростом, и снова чувствовал, что Вовка смотрит на него с невиданных высот. И так захотелось провалиться, исчезнуть, оказаться вдруг на вокзале, затесаться среди других приезжих или, напротив, отъезжающих — лишь бы только подальше от этого осуждающего взгляда. Причем, осуждающего заслуженно…
Взгляд Владимира вдруг смягчился. Сквозь щетину не без труда проглянула робкая улыбка, и Виктор приободрился.
— Здоров, брат, — хлопнул его хозяин по плечу, а потом и вовсе крепко обнял. — Какими судьбами в наших краях? Написал бы — я бы встречу организовал, как положено. Что ж ты…
— Так я ж не знал, тут ли ты живешь, или переехал. Да и адрес потерялся — зрительная память выручила. Ты ж не пишешь, как у тебя, что у тебя. Куда ж писать?
— А ты ждал? Писем, — уточнил Владимир, и в его взгляде снова появилась жесткость.
Виктор опять почувствовал себя виноватым. Но почему, если во всем виноват Вовка? Ведь это именно он предал брата, он должен был вернуться вместе с ним, они же всегда должны быть заодно. А теперь, выходит, вся вина на Викторе?
— Не ждал, — откровенно ответил он. — Но и обратно отправлять не стал бы.
— Как некоторые, — ехидно добавил брат и сам себя обрезал: — Все, хватит. Кто старое помянет… Я смотрю, вы тут уже познакомились.
Он приветливо взглянул на Наталью Станиславовну. Та с готовностью заулыбалась:
— Пойду-ка я обед накрою, Володенька. У меня уже все готово, а вы поговорите пока.
Забрав со стола тарелку с надкусанным бутербродом и порожнюю чашку, незаметно покинула комнату.
Владимир подтолкнул брата в сторону дивана, и сам уселся не без удовольствия.
— Я смотрю, ты тут хорошо устроился. Тещу выдрессировал…
Брови собеседника удивленно вспорхнули вверх и он рассмеялся:
— Тещу? Бог с тобой, какая теща? Я не женат.
Виктор кивнул с пониманием:
— А-аа, значит, соседка. А остальные где?
— Кто?
— Ну как кто? Соседи? Одну вижу, остальных нет. Раньше-то тут оживленнее было. И вообще…
Виктор не мог найти подходящего слова. Обвел взглядом комнату, выразительно двинул бровями, а затем еще рукой повел в воздухе: дескать, все здесь, вокруг, сильно изменилось.
Владимир засмеялся:
— А, вот ты о чем. Так нет больше соседей. Я один теперь. Наталья Станиславовна вот приходит помогать, без нее бы я с таким хозяйством не управился. Оказалось, что я ужасно не приспособленный.
— Ни фига себе, — Виктор присвистнул. — А куда ж ты соседей всех дел?
— Выселил всех. Прикипел к этому месту — я, оказывается, по натуре ужасный консерватор. Жить в коммуналке надоело, а выезжать отсюда не хотел. Оставалось только повыгонять всех соседей. Правда, пришлось им квартиры покупать, зато я тут теперь один, никто не мешает. Я, Вить, детективы пишу. Владимир Альметьев, слышал про такого?
Собеседник неуверенно кивнул. Владимир улыбнулся:
— Так это я.
— Как же… Ты ж во ВГИКе… Сценариста…
— Ну да. Учился на сценариста, а стал писателем. Так бывает. Писателями вообще кто только не становится. И медики, и инженеры, и домохозяйки… Последние — чаще всего, — Владимир задорно рассмеялся и продолжил уже серьезнее: — А сценарии тоже пишу, только, в основном, по своим же романам. Сначала роман, а потом уж сценарий. Вообще-то мне книги писать интереснее, но основной доход все-таки сериалы приносят.
— Так ты?.. — пролопотал Виктор и замолчал, не договорив.
— Ну да, Альметьев — это я. Понимаешь, Владимир Конкин уже есть.
Брат понимающе закивал:
— Ну ты, Шарапов!
— Вот-вот, именно он, Шарапов. Не мог я публиковаться под своей фамилией — читатели были бы уверены, что это артист вдруг перевоплотился в писателя. Пришлось брать псевдоним.
— А почему Альметьев?
Владимир пожал плечом:
— Ничего лучшего не придумалось. А почему бы, собственно, и нет? Альметьевых Россия еще не знала. Да не в этом дело, это всего лишь псевдоним. Ты про себя-то расскажи. Как ты, что ты, где ты? Я ж про тебя совсем ничего не знаю. Рассказывай. Женат? Где работаешь? Живешь все там же, или дом продал? Как там вообще, как жизнь в провинции? Кто кем стал? Мне же все интересно, я ничего ни о ком не знаю. У меня ж после маминой смерти все связи оборвались. Она хоть что-то рассказывала в письмах, а теперь…
При воспоминании о покойной родительнице оба притихли. Словно почувствовав напряженность момента, в комнату заглянула Наталья Станиславовна:
— Мальчики! Обед готов, к столу!
Есть Виктору совершенно не хотелось — перебил аппетит бутербродами. Однако неожиданную помощь домработницы — или кто она там, помощница? — принял с благодарностью. Да и Владимир не стал капризничать.
На столе исходил паром ароматный суп, и Виктор уже не чувствовал себя таким уж сытым, чтобы не найти место тарелочке-другой. Едва зачерпнул ложкой, как тут же вспомнилась мама — она частенько варила суп. Как будто не было всех этих лет, и мама снова жива, и они с братом маленькие и дружные. Нужно было всего лишь закрыть глаза и окунуться в детство…
Разговаривать не хотелось. Виктор только мурлыкал чуть слышно, с невиданным удовольствием поглощая суп. Брат наблюдал за ним с грустной улыбкой — недаром он так долго объяснял Наталье Станиславовне, как готовится настоящий грибной суп. Из сушеных белых, а вовсе не из свежих шампиньонов. И непременно с добавлением фасоли — без нее навар не тот, а вкус уж и подавно. Видать, не пропали его труды даром, действительно суп очень похож на мамин — вон как Витька уплетает за обе щеки. А может, его просто дома не кормили? Или он, как и Владимир, тоже не женат?
Подав жаркое в керамических мисочках, Наталья Станиславовна тихонько покинула просторную кухню-столовую. Хозяин посчитал возможным приступить к разговору.
— Ну что, брат, как живешь? Про меня практически все знаешь, а про себя молчишь. Какими судьбами в Москве? С какой радости вдруг вспомнил про меня?
Виктор стушевался. Не подозревал, что Вовка обо всем знает. Видимо, мать в письме оговорилась. Глупо, конечно. Кабы повернуть время вспять, многих ошибок удалось бы избежать, и не только с братом. А учитывая, кем он стал… В общем, в глупость квадрате. Даже нет, в кубе.
— Да в командировку приехал, дай, думаю, брата разыщу, — солгал он.
— В командировку, говоришь? — недоверчиво переспросил хозяин. — Ну-ну. Ты, Витька, ври, да не завирайся. Слышал, как нас, писателей, называют? Инженеры человеческих душ. Я ж тебя насквозь вижу. Какая командировка? Сидишь, беспокоишься. Признавайся: из дому, небось, сбежал? А теперь сам испугался собственной смелости? Что, жена попалась коварная?
Подивившись прозорливости собеседника, Виктор помолчал. Сделал вид, что полностью сосредоточен на жарком, хотя оно, честно признаться, не лезло в глотку: то ли Ирка гораздо вкуснее его готовила, то ли и впрямь наелся. Однако прежде чем говорить, следовало тщательно обдумать ответ, иначе этот инженер человеческих душ вмиг расколет все его истинные мысли. Надо так придумать, чтобы и правда была, и сам он, Виктор, при этом не выглядел жалким и убогим.
Рассказ "Два брата" 10 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈