Через полчаса они подъехали к высокому забору из профлиста, за которым возвышалась массивная бетонная коробка недостроенного здания. Вокруг царила давящая тишина, характерная для заброшенных стройплощадок в вечернее время. Лишь одинокий прожектор на ржавом кране прорезал густые сумерки, освещая арматуру и груды строительного мусора.
Марк вышел из машины, застегивая куртку, и внимательно осмотрел сооружение. Андрей шел за ним, периодически оглядываясь.
— Что тут вообще планируют построить? — тихо спросил Марк, оценивая масштабы стройки.
- Отель, - ответил Андрей, вытирая потные ладони о джинсы. - Элитный комплекс с закрытым клубом и спа-зоной.
Марк цинично хмыкнул, не останавливая шага.
- Отель, говоришь? А подпольное казино в подвале этого отеля тоже запланировано? Или, может, бордель для уважаемых инвесторов?
Андрей отвел взгляд и заметно стушевался.
- В такие дела меня не посвящали, Марк. Я всего лишь строитель.
Они прошли через временный деревянный настил и вошли в здание через широкий проем, который когда-нибудь станет стеклянными дверями. Внутри пахло сыростью, цементом и пылью. Эхо их шагов гулко раздавалось в пустом зале.
В глубине недостроенного холла, у стола из поддонов, Марк увидел его. Он узнал Давида мгновенно, хотя раньше не видел его даже на фотографии. Этот человек выделялся на строительном фоне. На нем было безупречное темно-серое пальто, которое странно смотрелось среди грязного бетона и строительных лесов. Высокий, подтянутый, с аккуратно подстриженной бородкой и волосами, зачесанными назад, он излучал гламурную опасность, которую Марк презирал. Но самое главное — это его взгляд. Холодные светлые глаза смотрели на мир с ледяным равнодушием и ощущением вседозволенности. У Марка внутри закипела ярость. Это был взгляд негодяя, ломающего чужие жизни ради развлечения.
Услышав шаги, Давид медленно повернулся. На его лице не дрогнул ни один мускул. В этих прозрачных глазах не было ни удивления, ни страха, ни даже раздражения.
Он сделал глоток из бумажного стаканчика, который держал в руке, и тонкие губы расплылись в едва заметной, надменной улыбке. Давид смотрел на Марка так, словно просчитал этот визит еще неделю назад, и его приезд стал лишь очередным предсказуемым ходом в его собственной, заранее выигранной игре.
Марк приблизился к Давиду вплотную. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не ударить кулаком в эту мерзкую физиономию прямо сейчас.
- Нам надо поговорить, - проговорил Марк.
Давид спокойно поставил бумажный стаканчик на поддон. На его лице снова появилась гадкая, надменная улыбка.
- Хорошо, давай поговорим. Но тему выбираю я, - вкрадчиво протянул он, закладывая руки в карманы пальто. - Например, можем обсудить то, что ты украл мою женщину.
Прежде чем ответить, Марк стиснул зубы и окинул взглядом помещение. Вокруг Давида в тени колонн стояли несколько крепких мужчин спортивного телосложения. Андрей, бледный и напуганный, прижался к стене. Марк хотел, чтобы никто не стал свидетелем их разговора.
Давид, заметив его взгляд, усмехнулся. Он едва заметно кивнул своим людям, и охранники молча направились к выходу. Андрей, уловив сигнал от Марка, поспешно последовал за ними.
Когда шаги стихли, они остались одни в холодном, сыром бетонном зале.
Теперь Марку ничего не мешало. Сдерживать себя больше не было смысла. Подобно тому, как он срывался с цепи на ринге, Марк сделал молниеносный выпад вперед. Его огромная, закаленная боями ладонь намертво вцепилась в воротник Давида. Одним мощным рывком Марк оторвал его от земли и с силой вбил спиной в бетонную колонну. Потолок над ними, казалось, дрогнул.
- Слушай сюда, мерзавец, - прорычал Марк прямо в лицо Давида, держа его так крепко, что тот едва мог дышать. - Ты оставишь Эмму в покое. Забудешь ее имя, ее адрес и даже ее голос. Если ты хоть раз подойдешь к ней или твои шестерки появятся на горизонте — вся страна узнает, кто ты такой на самом деле. Я выверну наружу все твои грязные схемы, подпольные казино и то, какими методами ты выбиваешь долги. И не сомневайся - люди поверят каждому моему слову. Потому что я - чемпион и знаменитость, мне доверяют миллионы. А ты для них - обычный криминальный мусор, который закроют в камере быстрее, чем твой адвокат доедет до суда.
Марк ожидал увидеть в его глазах страх. Ожидал, что эта вонючая крыса задрожит, начнет оправдываться или торговаться. Но Давид не испугался. Ни капли страха не было на его лице..
Вместо этого из его горла вырвался тихий, хриплый смешок, который быстро перерос в настоящий, заливистый хохот. Он смеялся, несмотря на то, что его горло душила крепкая рука Марка.
- Ох ты совсем профан в манипуляциях, — сквозь смех выдавил Давид, глядя на него с откровенным издевательством. - Какой шум в прессе? Какие разоблачения? Ты не сделаешь этого. Тебе это невыгодно.
Слова Давида ударили по мозгам Марка сильнее любого тяжелого хука на ринге. В голове на мгновение зазвенело, а пальцы на воротнике пальто непроизвольно ослабли.
Марк растерялся. Его прошиб холодный пот. Он не мог понять, откуда этот человек знает, что он связан по рукам и ногам. Как он мог узнать о Леониде и о том, что любой скандал может стоить Марку опеки над ним? Они с Эммой держали это в строжайшей тайне! Кто же мог выдать их? Или это просто тонкая манипуляция? Попытка надавить на слабое место, показать себя бесстрашным?
Ярость, смешавшаяся с внезапным страхом за будущее, затуманила разум Марка. Охваченный гневом, он хотел выбить из Давида спесивость. Марк резко отпустил его воротник, ударил в корпус, а затем наотмашь в челюсть.
Давид с глухим стоном рухнул на колени, тяжело дыша и сплевывая кровь на грязный бетон. Его идеальная прическа растрепалась, а на щеке уже набухал багровый синяк.
Марк стоял над ним, тяжело дыша, и ждал, когда тот наконец сломается.
Но Давид медленно, опираясь на колонну, поднялся. Он тяжело дышал, но в его взгляде не было поражения. Отвратительно улыбаясь разбитыми губами, он спокойно отряхнул рукой пыль со своего пальто, поправил воротник, а потом с диким, безумным вызовом посмотрел прямо в глаза Марку.
— Хороший удар, чемпион, — процедил Давид, вытирая кровь с подбородка. — Но запомни: я здесь главный. И сейчас ты поймешь, во что вляпался, отняв мое.