2.
Выйти замуж в тридцать лет хочется до такой остервенелой охоты, что готова пойти на любые компромиссы со своей душой и сердцем. Готова даже полюбить того, кого при благоприятном раскладе жизненных вех, не подпустила бы к себе даже в стельку пьяная.
«Столько, просто, не выпить!» – говорила она, смеясь, подругам, которые намекали на нового соседа – несимпатичного рыжего парня.
Его звали... Нет, у него не будет имени. Он его не заслужил в этом повествовании. Его будут звать Рыжий. По честному, за глаза она его так и звала всё время. И даже представить не могла себе, что его возможно поцеловать. Бррр! Столько не выпьешь.
Оказывается, выпьешь!
К тридцати годам, когда на гадских часиках отлетает часовая стрелка, а минутная несется так по дневному кругу, что обгоняет секундную. «Тик» – день прочь. «Так» – ночь. Пылающее тело в одинокой постели, бесконечные думы. В бессонницу стрелка замедляется, но всё равно – прочь! Прочь – день, ночь – прочь… Страшно до смерти. Кажется, что ты не живешь. Так, существует некое тело: ходит на работу, читает книги, высматривает жертву в баре, пьет вино по вечерам… И плачет.
А тут он – сосед. Всё время рядом: встречается на пути, улыбается своей некрасивой улыбкой. Предлагает утром подвезти, вечером – встретить. Ресторан? Боулинг? Куда еще тебе хочется? Не проблема! У него вообще нет проблем.
Двадцать пять лет, а он уже в Москве, уже купил квартиру и машину. Занимает хорошую должность, носит дорогие костюмы, ходит в клубы – жизнь кипит! Нет проблем, кроме одной, о которой он не знает или не хочет знать: он такой некрасивый, бр-р-р! И еще он Дева по знаку зодиака. Даже если бы Марина не знала, что он родился в сентябре, поняла бы это сразу. Нудные мужики – это жесть жестокая, неисправимая. Но пока они были просто друзьями – сойдет. И некрасивость, и нудность. Друзей ценят не за это. Как-никак, он разбавлял ее одинокие вечера, зализывал душевные шрамы.
Итак, Марине двадцать девять лет, почти тридцать! Ужас ужасный!!! Она собирается разводиться и ей не к кому голову приклонить. Уезжать в свой маленький городок? Ни за что! Да и к чему? Она работает в Администрации в Отделе по связям с общественностью и в Пиар агенстве. Профессия новая в России, иностранная. И зарплату платят в иностранной валюте. На дворе Нулевые. Новый век врывается весело, обещая стереть все границы между людьми, сблизить их через нейронные сети. А Марина снова одна.
Родители купили ей хорошенькую студию в новостройке. После Нового года она переехала и с удовольствием обустраивала её. Это отвлекало от мыслей о неудавшейся жизни. Попыток выйти замуж было несколько. Последняя, официальная, развалилась спустя три года. Это было так странно: Марине абсолютно не везло в любви. При её красоте и молодости это было странно вдвойне. Она была бесконечна одинока, даже, когда она с кем-то встречалась. А замужем узнала худший вид одиночества – одиночество вдвоём.
Цифра «тридцать» серьёзно пугала. Она решила: если до тридцати не выйдет замуж, родит одна. Надеялась, конечно, на лучшее. Да, надежда – утешает, но не помогает влюбиться. До дедлайна остался год. А вокруг – одни козлы и Рыжий сосед. Сосед.
Она увидела его впервые на темной лестничной площадке. Вышла проверить пробки – их почему-то вышибло в новом доме. Он тоже вышел выяснить, у всех ли погас свет. Тут электричество дали, и он замер, не в силах отвести взгляд. Марина была в голубом велюровом халатике – таком коротком, что казалось, она забыла надеть юбку. Голубые меховые тапочки с заячьими ушками мило подчеркивали стройные ноги.
Она улыбнулась и уже собиралась уйти, но он торопливо протянул руку:
– Вот это да! Какие тут красивые девушки живут!
– Нет, тут только одна такая! – засмеялась Марина.
– Я ваш новый сосед. Неделю назад въехал. Моя квартира шестая. Приходите ко мне на новоселье, в субботу.
– Спасибо, но нет, конечно.
– Почему?
– Вы весь подъезд зовёте?
– Нет. Только вас.
– До свидания.
– Нет, правда, приходите. Будет весело. Познакомимся. Мы же теперь соседи.
– Ко мне подруга приедет. Да и вряд ли, мы будем вечером в субботу дома.
– Я буду ждать вас с подругой.
Марина ушла. Она знала точно: ни на какое новоселье она не пойдет. Парень ей не понравился. К тому же она была в очередной раз влюблена. Ерунда, что влюбленности этой исполнилось всего две недели, а сам объект был каким-то мутным, разведенным «страдальцем». Зато как он играл на гитаре, как пел!
Подружка и правда приехала. В субботу Мутный парень напился раньше времени и пообещал заехать попозже. Подруги оказались привязанными к дому. Скукота. Вдруг – звонок. Марина обрадовалась: неужели протрезвел и приехал?
На пороге стоял Рыжий.
– Мы ждём вас, девчонки. У меня же новоселье.
– Нет. К нам сейчас гости приедут.
Из комнаты выглянула подруга и заулыбалась. Рыжий не сдавался:
– Уговори мою новую соседку зайти ко мне хоть на полчаса, пока к вам не приехали гости. Пошлите, у нас весело. Приедут ваши гости, позвонят – и уйдёте.
– Нет, – уворачивалась Марина.
– Сейчас, одну минуту, – пообещала подруга.
Рыжий вышел. Подруга схватила Марину за руку и зашептала:
– Слушай, тебе не надо, а мне надо! Познакомь меня с ним и вали ждать своего Мутного. Мне тоже нужно замуж выходить. А он – москвич. Тебе страшный, а мне – не страшный!
– Хорошо, хорошо, – вошла в положение подруги Марина.
У Рыжего и впрямь было весело. Главные гости уже разошлись, остались только сам хозяин, его друг и они. Квартира оказалась уютной: прихожая с розоватым кафелем, джакузи, кухня с колонной, то самое кресло с пуфиком… Стол ломился от изысканных по тем временам яств: пицца, морепродукты, коньяк «Хеннесси», ликер «Шериданс»…
Марина то и дело косилась на телефон, но смс не было: Мутный, видно, окончательно ушел в пике. А на часах уже два ночи. Рыжий, не сводивший с Марины глаз, вдруг отложил ее телефон в сторону:
– Поехали в клуб.
Клуб был модный, из тех, куда не втиснешься и за деньги. Подруга была в восторге, Марина не хотела портить ей настроение и согласилась. «Шериданс» и «Хеннесси» вступили с Мариной в дружественный союз, и ей наконец стало весело. Танцы, коктейли, диджеи… Молодость, Москва. И Рыжий – такой нежный, внимательный, обходительный такой...
Утро встретили в боулинге. Марина забивала шары с необузданным остервенением, словно пыталась выбить из себя этого мутного, свое одиночество и предстоящий юбилей. Она разбивала кегли, как те глупые часики, на которых отлетела часовая стрелка, а минутная летала так по дневному кругу, что обгоняла, кажется, секундную. Прочь – день – ночь – прочь! Страшно до смерти!
Целый день болела голова, но часики ни на миг не приостановили свой бег…
Через неделю Мутный всё-таки подвез Марину к дому. Она вышла из машины с тремя розами в руке и увидела, как из «Ауди» выходит Рыжий. Встречаться с ним не хотелось. Марина сделала вид, что у нее развязался кроссовок: села на лавочку поодаль и возилась со шнурками, пока он не скрылся в подъезде.
А спустя три дня он снова позвонил в ее дверь. В руках – роскошный букет: алые розы, белые лилии и розовые хризантемы с оранжевыми бусинками гиперикума. Марина замерла, не зная, как реагировать.
Он протянул цветы и небрежно бросил:
– Разве таким красивым девушкам дарят жалкие три розочки?
Повернулся и ушел.
И надолго исчез, никак не проявлялся. До того самого дня, когда Марина, оформив официальный развод, шла домой – грустная и усталая от всего на свете. Неожиданно сверху раздался веселый голос:
– Что это мы такие печальные?
Марина подняла голову. Рыжий курил на балконе.
– Развод отмечаю.
– Отличный повод! Заходи, отметим вместе.
Отмечать развод вдвоем куда интереснее. Тем более в Москве, вечером, в ресторане с живой музыкой и бильярдом на мансарде. Он пригласил ее на танец и придвинулся слишком близко. Она отшатнулась. Он считал ее неприязнь, но подавил обиду. Больше в течение года он не приближался.
Но заходил постоянно. Или звал к себе. А что? Здорово разбавить одинокий вечер, когда за стенкой такой сосед. К тому же он постоянно выводил ее, как говорится, в свет. Ей не было и тридцати, так хотелось баров, дискотек, кино, театров, боулинга… Не одной же идти! А тут еще и он платит. Марина поначалу предлагала «пополам», но он принимал это как оскорбление, и она привыкла: его щедрость – это норма.
По утрам он будто специально поджидал ее, чтобы подвезти. Прибивал гвоздики для ее картин, чинил внезапно потекший кран, выбирал компьютер, двигал мебель. Они вместе смотрели фильмы, катались по ночной Москве. Он учил ее водить и обещал подарить красную «Ауди». Марина совсем потеряла бдительность. Рассказывала о мечтах о замужестве и ребёнке, о своей недавней влюблённости, о неудавшемся браке. Он тоже поведал ей историю своей первой любви и как бы в шутку бросал: «Выходи за меня, если никого не найдешь». И – никаких намеков на близость. Они стали друзьями. Ей так казалось.
И она постепенно привыкла к нему, другу сердечному, доверять стала, расслабилась, а даже и подумывала:«Какой хороший парень! Повезет же кому-то». Иногда, после третьего бокала, даже присматривалась: «Может, родить от него? По всем стандартам подходит…» Но! Картинки действа предшествующие зачатию, которые тут же посылал ей неусыпный мозг, отрезвляли её. Она всматривалась в его лицо: нет! Поцеловать эти губы невозможно! Бррр! Узкие, бледные. Дотронутся до этих редких рыжих волос! Нет! А эти капельки пота на таких же реденьких кучеряво-рыжих волосах на груди – почему-то рубашка у него вечно расстегнута чуть больше нужного – неееет! Столько не выпьешь!
Вот и не пейте! А если, всё-таки соберётесь надраться однажды, то слушайте, что может произойти. И не говорите потом, что вас не предупреждали.