Мирона вывел взрослых из состояния оцепенения:
— Мама, мы скоро пойдём домой? Я в туалет хочу.
Лицо Виктории тут же вспыхнуло, она наклонилась к сыну:
— Мирон, потерпи ещё чуть‑чуть. Сейчас пойдём.
Савин ещё не успел прийти в себя от первого удара, как накатила вторая волна. Голос у него предательски дрогнул:
— Его зовут Мирон?.. Это ваш сын?
Вика разложила главный козырь:
— Да, имя выбрала мама. Она много рассказывала мне о вас, — перед самой смертью отдала вот эту фотографию. Сказала, что очень хотела, чтобы внука звали Мироном, — мягко добавила она.
На самом деле Виктория соврала, но по её взгляду сейчас было сложно это считать: всё внимание Савина переключилось на мальчика. Он присел на корточки, протянул руку:
— Ну что, Мирон, давай пять. Будем знакомиться.
Мальчик солидно вложил свою ладошку в его руку:
— Ты мой дедушка? Если дедушка, это хорошо. А то у всех в садике дедушки есть, а у меня нет. Была бабушка Таня, но она почему‑то умерла.
Савин вздохнул и повернулся к Виктории:
— Плохо, что Татьяны больше нет… Расскажите мне о ней. Только здесь разговаривать неудобно. Пойдём, присядем вон там.
Он показал на свободную скамейку у фонтана. Мирон про туалет моментально забыл и первым рванул к струящимся струям.
Часа полтора Виктория рассказывала Андрею Мироновичу историю матери — про тяжёлую работу, про болезнь, про борьбу за жизнь. Когда речь зашла о последних месяцах, Савин глухо сказал:
— Если бы я знал… Я бы обязательно помог. Моя жена работает в онкодиспансере, у неё много коллег, связи за границей.
Увидев, как удивлённо поднялись брови у Виктории, он горько усмехнулся:
— Вы, наверное, подумали, что жена отказалась бы помочь моей бывшей… Но нет. Мы уже давно живём по‑другому, без диких ревностей. Да и, по правде, у нас с Таней так ничего и не получилось. Хотя тогда я был настроен серьёзно. Но она выбрала другого.
Вика почувствовала, что момент подошёл. Она опустила взгляд, собрала волю в кулак и произнесла:
— Андрей Миронович… Неужели вы ещё не поняли, почему я вас искала?
Ей пришлось заставить себя поднять глаза. Савин выдержал её взгляд всего пару секунд, потом провёл руками по лицу:
— Вы… Ты хочешь сказать, что ты моя дочь? Такого не может быть. Таня бы сказала мне… Нет, я не могу в это поверить.
Доказывать ничего Виктория не стала — так учила Жанна. Подруга, как человек с психологической жилкой, заранее предупреждала: в сильном эмоциональном шоке люди часто отталкивают очевидное. Главное — не давить, не упрашивать и не вешаться на шею.
Вика спокойно поднялась со скамейки:
— Извините, что потревожила вас, Андрей Миронович.
Она позвала:
— Мироша, идём.
Мальчик послушно попрощался с Савиным, взял мать за руку. Они направились к выходу из сквера. Виктория почти физически ощущала взгляд мужчины в спину, но, вспомнив наставление Жанны, ни разу не оглянулась.
— Вика, ты должна всем своим видом показать, что прекрасно обходишься без его помощи, — говорила накануне подруга. — Никаких жалоб, никаких просьб, ни слова про свою бедность. Будь самой счастливой женщиной на свете. Тогда он будет чувствовать себя виноватым до судорог. А виноватый мужчина готов на многое, лишь бы искупить свою вину.
С ролью Виктория справилась блестяще. Оставалось ждать, какие шаги сделает сам Савин.
До остановки они дойти не успели. Андрей Миронович догнал их у калитки сквера:
— Вика, подождите. Вы так быстро ушли, что я не успел спросить… Может, вам нужна помощь?
Улыбка у неё получилась почти безупречной:
— Нет, нам с Мироном ничего не нужно. Сейчас мы временно живём у моей подруги, но там нам вполне комфортно.
Савин поспешно достал визитку:
— Здесь мои контакты. Звоните в любое время, если вдруг… ну, если обстоятельства изменятся. Хотя… лучше, конечно, в рабочие часы, когда я в офисе.
Виктория уловила подтекст: он боялся, что Агата узнает о его прошлом. К остановке как раз подъехал троллейбус. Вика подняла Мирона на подножку, потом запрыгнула следом.
Мальчик припал носом к стеклу:
— До свидания, дедушка!
Савин поднял руку в ответ и заметил, как стоящие рядом женщины смотрят на него с уважением: не каждый мужчина так разговаривает с ребёнком.
К машине он шёл на автопилоте. Домой ехать не хотелось, и он ещё несколько часов бессмысленно колесил по городу, пытаясь разложить всё по полочкам. Но чем дольше крутил ситуацию в голове, тем сильнее раздражался.
«Хватит. Поеду домой. Высплюсь, а утром, на свежую голову, буду думать, что делать», — решил он наконец.
В новый дом Савины переехали недавно. Дом был с охраной, подземным паркингом, сервисом, но Андрей по старой привычке поставил машину во дворе.
Стоило ему открыть дверь квартиры, как на пороге выросла Агата:
— Наконец‑то мой благоверный удосужился явиться!
Савин, не теряясь, перевёл стрелки:
— Я‑то явился. А ты куда собралась на ночь глядя?
Жена округлила глаза:
— Андрюша, ты серьёзно? У меня сегодня ночное дежурство. Я тебе ещё утром говорила.
Из сумочки запищал телефон. Агата на ходу чмокнула мужа в щёку:
— Всё, это третий и последний звонок, я и так на час опоздала. У соседки приступ был, пришлось оказывать помощь. Потом всё расскажу.
Дверь хлопнула, и Савин облегчённо выдохнул. Удобнее не придумаешь: можно не придумывать срочно правдоподобную легенду об опоздании.
Не успел он перевести дух, как из своей комнаты высунулась Ульяна:
— Пап, ты чего так поздно? На работе завал?
Вопрос был дежурным, из вежливости, поэтому он промолчал. Дочка уже собиралась исчезнуть у себя, когда он вспомнил о подарке:
— Оля, стой!
Девушка вздрогнула:
— Пап, ты хочешь сделать из меня заику? Зачем орать так?
— Извини, не хотел, — немного смутился он, но тут же взял себя в руки. — И всё‑таки тон поаккуратнее, дочь моя.
— Пап, прекрати, — поморщилась Ульяна. — Я уже не маленькая, чтобы читать мне нотации. Если у тебя дело — говори, мне некогда.
— Интересно, куда это тебе в десять вечера? — удивился Савин.
— Никуда, — отрезала она. — Сейчас девчонки в сеть выйдут, надо обсудить одну тему.
— Отлично, — оживился он. — Мне тоже нужно с тобой посоветоваться.
— Прямо сейчас? — простонала дочь.
— Ну, если у тебя нет времени выслушать родного отца, могу подождать, — тихо уколол он.
Ульяна тяжело вздохнула:
— Ладно, выкладывай, что за проблема.
Она пыталась держаться как взрослая женщина, но отцу это казалось смешным и трогательным. Он сделал серьёзное лицо:
— Ты же знаешь, у нас с мамой скоро юбилей.
— Знаю, — отмахнулась она. — Мама уже всю голову вынесла — какое платье, какая причёска, чтоб не слишком вызывающе.
— С платьем она разберётся сама, — усмехнулся Савин. — Я о другом. Не знаю, что ей подарить.
Ульяна задумалась:
— Да, задачка…
Он пересказал ей идеи Арины Валерьевны. Дочь сморщилась:
— Серебряные побрякушки — банально. Статуэтка — вообще трэш. Мама терпеть не может такие пылесборники.
— А что она любит? Что её реально порадует?
Девушка подняла глаза к потолку, поиграла бровями, потом медленно сказала:
— На серебряную свадьбу надо что‑то особенное. Я думаю… путёвка на двоих куда‑нибудь в райский уголок. Или новая машина. Это примитивно, но эффектно. А то её микробус разваливается.
Она накидала ещё пару вариантов, но Савина зацепила именно идея с поездкой.
— Спасибо, Уля, — улыбнулся он. — Наша мама со своими дежурствами белого света не видит. Ей действительно нужна передышка. Завтра же заеду в турагентство, посмотрю, что они могут предложить для такой пары, как мы с ней.
продолжение