У Жанны с личной жизнью долгое время тоже не складывалось. Вика, наблюдая со стороны, была уверена: подруга сама себе палки в колёса вставляет — предъявляет к мужчинам слишком уж высокие требования. Но по осторожным намёкам в разговорах было понятно: совсем недавно в жизни Ионовой появился человек, к которому она относилась заметно мягче, чем к прежним претендентам.
Именно эта новость заставила Викторию всерьёз задуматься о переезде. Разговор начала она сама:
— Жанна, мы с Мироном, наверное, на следующей неделе съедем. Тебе надо свою жизнь устраивать, а мы тут под ногами путаемся.
Ионова скептически прищурилась:
— И куда ты рванёшь с ребёнком?
У Вики был припасён ответ:
— На окраине одна женщина комнату сдаёт недорого. Далековато, но зато отдельная, и хозяйка вменяемая, цену нормальную просит.
Жанна всплеснула руками:
— Ты вообще представляешь, как будешь с ребёнком до центра добираться? Это больше часа дороги, да ещё и с пересадкой.
Пришлось признать: район по транспорту был совсем неудобный.
— Жанна, но мы же не можем вечно у тебя квартировать… — тихо возразила Виктория.
Ответить подруга не успела — из комнаты грянул вопль Мирона:
— Сдаёшься, или я тебя на месте прибью!
Жанна скривилась, а Вика сорвалась с места:
— Мирон! Разве можно так орать? Ты нас с тётей Жанной до инфаркта довёл!
Резкий тон подействовал. Мальчишка опустил глаза:
— Мам, я не хотел. Само получилось…
Виктория огляделась. Комната превратилась в импровизированный автодром: из диванных подушек и стульев сын выстроил ограждение, щедро украшенное вырезанными картинками и фотографиями. На полу в ряд стояли машинки — целый парк.
«Вот ведь, от горшка два вершка, а уже умеет организовать игру по всем правилам», — удивилась про себя Вика.
И тут её взгляд зацепился за один снимок в «декорациях». Она аккуратно вытащила фотографию из ряда, чем тут же вызвала возмущение Мирона:
— Мама, ну вот! Всё сломала!
Не обращая внимания на его возню, Вика строго спросила:
— Где ты это взял?
— Там, — буркнул сын и махнул рукой в сторону шкафа.
Такой ответ её не устроил:
— Где «там»? Сколько раз я тебя просила не лезть, куда не положено!
Повышенный голос долетел до кухни, и Жанна решила вмешаться. Она заглянула в комнату:
— Ну что, теперь уже вдвоём с врагом боретесь?
— Да нет, я тут в одиночку за воспитание воюю, — раздражённо отозвалась Вика. — Мирон, сколько раз я тебе говорила: нельзя ничего брать без спроса!
В руках она всё ещё держала старую фотографию: на ней — её мама рядом с молодым мужчиной.
— Вот, полюбуйся, Жанна Сафоновна, — Вика возмущённо потрясла снимком. — Достал фотки из бабушкиного альбома. А это память!
Жанна взяла фотографию, пригляделась, потом перевела взгляд на подругу.
— Слушай… А ты очень на него похожа, — протянула она. — Это что, твой отец?
Виктория нервно хихикнула:
— Нет, ты что. Я этого человека вообще не знаю. Знаю только, что мама с ним встречалась, пока за отца не вышла.
Жанна снова сравнила лицо на фото и лицо Вики, словно сканируя.
— Удивительное сходство. Ты спокойно могла бы сойти за его дочь.
— Жанна, что за бред у тебя в голове? — вспыхнула Вика.
Ионова, словно не слыша, задумчиво пробормотала:
— А вдруг и не бред…
Со снимком в руках она вышла из комнаты. Через какое‑то время вернулась:
— Вика, можно я эту фотографию у тебя на время заберу?
— Забирай, — пожала плечами та. — Только зачем она тебе?
Ответ последовал не сразу:
— Да так… Одна идейка появилась.
Вика не придала этим словам значения. Она занялась уборкой последствий «гонок», подгоняя виновника:
— Мирон, живее давай, а то тётя Жанна ругаться будет.
Мальчишка тянул время как мог, нарочито медленно собирая игрушки и то и дело косясь на дверь — вдруг волшебная спасительница вернётся и разрешит продолжение. Но вечер складывался явно не в его пользу. Вика застелила постель:
— Быстро в ванную — чистить зубы и спать.
На следующий день Виктория носилась как угорелая. Из администрации предупредили, что грядёт проверка из санэпидстанции, поэтому весь коллектив садика дружно драил группу до блеска. К вечеру Вика вернулась к Жанне совершенно выжатой, а вот подруга, наоборот, выглядела подозрительно бодрой и сияющей.
Они наскоро приготовили ужин, сели за стол, и тут Жанна, таинственно улыбнувшись, объявила:
— Вика, я сегодня весь день думала — и у меня родился такой грандиозный план, что я сама от себя в восторге.
— Какой ещё план? — насторожилась Тюрина.
Ионова положила на стол ту самую старую фотографию:
— Я пробила этого мужчину с фото. Не поверишь, но я его прекрасно знаю. Это Андрей Миронович Савин.
Вика застыла с вилкой на полпути ко рту:
— То есть… он живёт в нашем городе?
Жанну буквально распирало:
— Да. У него свой бизнес, занимается перевозками. Не то чтобы империя, но держится уверенно.
Виктория медленно пережёвывала салат:
— Интересно… А семья у него есть?
Похоже, Жанна успела собрать досье и на эту тему:
— Есть. Жена — врач, в какой‑то больнице, точно не скажу. Двое детей: старший сын, Ян, учится в Москве, и дочка, Ульяна, ещё школьница, кажется, в этом году выпускница.
Вика доела, отодвинула тарелку:
— Не устаю поражаться твоим талантам. Не каждый профессиональный сыщик за сутки столько накопает. Но объясни, пожалуйста, зачем мне все эти подробности?
Жанна посмотрела на подругу долгим взглядом:
— Вика, ты меня прямо расстроила. Я о твоих мозгах была лучшего мнения. Ладно, слушай.
Она с азартом изложила план. Чем дальше говорила, тем явственнее Виктория чувствовала, как в этой идее больше авантюры, чем здравого смысла. Когда монолог закончился, Вика только покачала головой:
— Нет. Нет и ещё раз нет. Жанна, твой замысел — как сценарий детективного фильма. Я… я просто не смогу. У меня смелости не хватит. Да и что будет, если всё провалится?
Ионова ухмыльнулась:
— Если будешь строго следовать инструкции — всё пройдёт гладко, и ты окажешься в шоколаде. Даже если всё сорвётся, глобально ты ничего не потеряешь. И подумай не только о себе, но и о сыне.
Всю ночь Виктория ворочалась, не в силах уснуть. План был дерзким, рискованным, но заманчивым. Чем ближе к утру, тем яснее вырисовывалось: если всё удастся, они с Мироном могут наконец вырваться из своего тупика.
За завтраком она тихо сказала:
— Ладно. Будь что будет. Я сегодня же начну действовать.
Жанна кинулась её обнимать:
— Умничка! Вот увидишь, всё получится.
Она даже прослезилась — и про себя отметила: «Если всё выгорит, книгу напишу. Настоящий бестселлер получится».
Вечерний город мерцал огнями витрин и фар, но Андрея Мироновича это уже не радовало так, как раньше. Он аккуратно вёл машину, не превышая скорость, и думал об одном: «Сейчас Агата начнёт расспрашивать, где я был и почему задержался. А я не смогу назвать ей настоящую причину. Хотя день начинался так хорошо…»
День и правда обещал удачу. Во‑первых, сдвинулось с мёртвой точки дело о расширении бизнеса. Савин всегда шёл осторожно, избегая резких шагов, и именно это помогло его небольшой фирме выжить, когда другие летели в тартарары. О развитии он думал давно, но крупные вложения пугали.
Теперь же один старый знакомый, Самохин, предложил проект, который казался и перспективным, и относительно недорогим.
— Андрей Миронович, время у тебя ещё есть, — сказал тот. — Но, по‑моему, и так ясно: предложение выгодно всем сторонам.
Савин пока тянул с ответом, хотя внутреннее чутьё подсказывало: отказываться нельзя. В деловом мире, впрочем, выжидательная пауза — нормальная тактика.
Второй приятной причиной для волнения был серебряный юбилей их с Агатой свадьбы. Двадцать пять лет вместе — дата серьёзная, требующая достойного праздника. Готовиться начали заблаговременно, но одна проблема оставалась: Андрей никак не мог определиться с подарком для жены.
Даже сегодня утром он обсуждал это с секретаршей. Арина Валерьевна отличалась безупречным вкусом, и Савин часто на неё в таких вещах полагался. В этот раз она предложила что‑то из серебряных украшений или необычную статуэтку.
Он поблагодарил, но подумал: «Слишком просто. Агату этим не удивишь».
Тогда его осенила мысль: лучше всего просто узнать, чего хочет сама жена. А поможет в этом Ульяна — дочь отлично знает мамины мечты и слабости. С этой уютной мыслью Андрей Миронович вышел из офиса и направился к стоянке.
Он уже подходил к машине, когда его окликнули:
— Андрей Миронович, я вас жду.
У соседнего подъезда стояла молодая женщина с мальчиком лет пяти. Ребёнок с любопытством разглядывал Савина. Мужчина напряг память: лицо женщины было совершенно незнакомо.
— Простите, мы встречались раньше? — осторожно спросил он. — Напомните, где и при каких обстоятельствах?
Незнакомка улыбнулась, и в её улыбке промелькнуло что‑то смутно знакомое, давно забытое:
— Нет, мы с вами раньше не встречались.
Ответ прозвучал слишком уклончиво. Андрея это начало раздражать. В какой‑то момент ему даже захотелось отрезать грубо, но присутствие ребёнка удержало.
— Если мы не знакомы, — сдержанно сказал он, — объясните тогда, зачем вы меня искали. Насколько понимаю, вы ждали меня специально?
— Да, вы угадали, — спокойно ответила молодая женщина. — Я давно ищу с вами встречи. Очень боялась вашей реакции. Только, пожалуйста, постарайтесь выслушать меня до конца и не нервничать.
Она достала из сумочки старую фотографию и почти шёпотом сказала:
— Здесь вы… и моя мама.
У Савина на секунду потемнело в глазах, земля словно качнулась. Лицо его изменилось настолько, что девушка испуганно воскликнула:
— Вам плохо?
Он глубоко вдохнул, заставляя себя взять себя в руки, ещё раз посмотрел на снимок — и сразу понял, почему её улыбка показалась такой знакомой.
— Вы… дочь Татьяны? — хрипло спросил он. — Боже, как вы на неё похожи.
— А некоторые мои знакомые считают, что я больше похожа на отца, — резко ответила Виктория, делая акцент на последнем слове.
К горлу снова подступила дурнота. Савин ослабил узел галстука.
Он не был готов к этому удару. Появление Виктории в одну секунду треснуло по швам его привычный мир. Впервые за долгие годы он не понимал, что делать и что говорить.
Он смотрел на молодую женщину, она — на него. И обоим казалось, что дальше их жизни уже не смогут оставаться прежними.
продолжение