Марина замолчала. Лишь за окном гудели двигатели машин да тихо тикали часы на стене кабинета. Михаил вжался в кресло и казался маленьким, беспомощным стариком. Земля ушла из-под ног, и каркас его привычной реальности разлетелся вдребезги, а последнее убежище превратилось в раскладывание по косточкам.
Марина сняла очки и задумчиво потерла переносицу тонкими пальцами.
— Давай перекантуйся здесь пару дней, — произнесла она более мягким тоном. — На кушетке в углу вполне можно спать, а в ванной найдется чистое полотенце. Я перенесу свои вечерние сеансы на онлайн-формат и не стану тебя беспокоить. Но у меня имеется одно важное условие. Ты прекращаешь изображать из себя пострадавшего мужа прямо с этой минуты. Мы закрываем этап утешений и переходим к настоящей, серьезной терапии. Тебе придется взглянуть правде в глаза, признать свои ошибки и научиться отстаивать себя и свои интересы.
Михаил посмотрел на керамическую чашку с теплым чаем. Слова Марины об энергичной защите своих позиций эхом разнеслись в голове. Мужчина как сонная муха обвел взглядом кабинет, посмотрел на свою сумку у порога и внезапно почувствовал острый укол спасительной злости.
— Пару дней? — он с трудом расправил плечи и впервые за долгое время поглядел прямо в упор на психолога. — Я полгода оплачиваю ровно половину стоимости аренды всей этой квартиры. И за эти огромные деньги получаю всего два часа посиделок в кресле. А теперь, когда оказался на улице с вещами, ты милостиво разрешаешь мне переночевать на узкой кушетке пару дней?
Марина оторопела с салфеткой в руках и в изумлении вздернула подбородок.
— Ты сам предложил такие условия, Миша. Тебя никто не заставлял.
— Да, я самолично преподнес эту глупость от отчаяния, — голос Михаила окреп и перестал дрожать. — Но ты с радостью взяла мои последние деньги. Ты воспользовалась моим болезненным состоянием. И раз уж мы начинаем настоящую терапию и учимся выставлять границы, то я стартую в эту же секунду. Я прекращаю спонсировать твой кабинет. Я больше не дам ни копейки за аренду этой квартиры. У меня нет лишних денежек, моя семья разрушена. И вот мои условия, я живу здесь полноценно на правах квартиросъемщика до конца текущего месяца, либо поднимаю сумку и навсегда ухожу из твоей терапии. Я отказываюсь плясать под твою дудку. С меня хватит.
На лице Марины мелькнула едва заметная тень удивления, а затем губы тронула легкая, абсолютно искренняя улыбка. Психолог отложила салфетку в сторону.
— Отлично, — произнесла она с нескрываемым уважением в голосе. — Замечательный результат для начала. Ты наконец-то вспомнил про чувство собственного достоинства и защитил свои интересы. Смело шагай на арену суровой действительности, Михаил. Можешь занимать кушетку на весь текущий месяц.
Солнечные лучи с огромным трудом пробивались сквозь плотные шторы в гостиной. В воздухе лениво танцевали мелкие пылинки. Аромат изысканных цветочных духов Дарины полностью вытеснил привычный запах старой мебели. Дочь с громким стуком распахнула крышки чемоданов и принялась выкладывать наряды на спинку дивана. Она методично сортировала кофты, юбки и косметички. Во время этого занятия девушка не умолкала ни на секунду. Дарина явно упивалась ролью бесхитростной страдалицы и ждала от матери слов полного утешения. В ее восприятии мира они с матерью теперь составляли нерушимый союз двух добродетельных женщин против коварных обманщиков.
Татьяна сидела в старом кресле и держала обеими руками чашку с горячим черным чаем. Терпкий пар согревал лицо, но внутри все сковало льдом.
— Ты представляешь, мама, Максим даже не соизволил позвонить мне сегодня! — Дарина швырнула шелковую блузку поверх горы одежды и гневно сверкнула глазами. — Он прислал эту убогую картонную коробку с обычным курьером! Какое жалкое малодушие! Видимо, панически боится посмотреть мне в лицо. Но муженек крупно просчитался. Я не стану молча глотать эту обиду и тихо плакать в подушку. Я устрою ему жизнь на полную катушку, один сплошной праздник.
Девушка подошла к коробке, извлекла оттуда металлический ноутбук и устроилась за журнальным столиком. Крышка устройства откинулась с легким щелчком. Пальцы с аккуратным маникюром быстро застучали по клавиатуре.
— Что ты собираешься делать? — спросила Татьяна с явной тревогой в голосе и поставила чашку на край стола.
Дарина злорадно улыбнулась и посмотрела на яркий экран.
— Я пишу длинное письмо его начальнику отдела продаж. Я прикреплю туда скриншоты наших переписок и расскажу им о моральном облике их ценного сотрудника. У них в компании действуют строгие корпоративные стандарты. Скандал с изменой гарантированно лишит Максима квартальной премии. Пусть все знают горькую правду. Подойди сюда, мама. Я покажу тебе эти переписки. Посмотри, как муженек издевался над моими чувствами последний месяц!
Татьяна поднялась с кресла, приблизилась к дочери и заглянула через ее плечо. На экране светилось окно популярного мессенджера. Дарина быстро прокручивала историю сообщений вверх. Мать ожидала увидеть там грубость зятя, безразличные ответы или доказательства его обмана. Но вместо этого она различила нечто совершенно иное. Текст на мониторе заставил ее обомлеть от неподдельного ужаса.
Вся переписка состояла из бесконечных, истеричных монологов самой Дарины. Сообщения шли сплошным зеленым потоком. «Скинь геолокацию немедленно!». «Почему ты задержался после работы на десять минут?». «С кем ты сейчас разговариваешь по второй линии?». «Ты опять переписываешься с коллегами вместо общения со мной?».
Дарина ткнула пальцем в экран и возмущенно фыркнула.
— Видишь? Я так сильно любила его! Я заботилась о муже, переживала из-за каждой минуты его отсутствия, волновалась за его безопасность! А Максим отвечал мне сухими короткими фразами или вовсе молчал часами! Разве так ведут себя в нормальной семье?
Татьяна почувствовала сильный звон в ушах и головокружение. Разрозненные фрагменты мозаики молниеносно сложились в кошмарный узор. Ей совершенно не требовались тайные визиты Максима или сплетни соседей. Дочь сама только что предоставила абсолютные доказательства своей жестокой натуры. Эта дикая ревность полностью противоречила любви. И вчерашний поступок Максима внезапно перестал казаться предательством. Парень попросту сбежал из этого персонального ада единственным доступным способом.
Мать шагнула вперед и с силой захлопнула экран ноутбука. Металлический корпус громко лязгнул. Дарина от неожиданности отшатнулась назад и едва не упала на пол.
— Мама! Ты с ума сошла? — возмутилась она и попыталась снова потянуть крышку вверх.
Татьяна положила обе ладони поверх гладкого металла и придавила устройство к столу своим весом. Ее взгляд стал строгим и абсолютно непроницаемым. Впервые в жизни она посмотрела на своего ребенка без слепого обожания.
— Ты не отправишь это письмо, Дарина. И ты не посмеешь устраивать публичную травлю в социальных сетях. Я категорически запрещаю тебе опускаться до подобной мерзости в моем доме.
Глаза девушки расширились от недоумения, и в замешательстве она часто заморгала. Ее лицо пошло красными пятнами от возмущения и обиды. Призрачная уверенность в женской взаимовыручке обрушилась в мгновение ока.
— Ты защищаешь этого изменника? — голос дочери сорвался на истеричный визг. — Твой собственный муж вчера разрушил нашу семью! Мой муженек наставил мне рога в нашей кровати! Мы обе стали жертвами подлецов! Я так надеялась на твою поддержку, для меня это очень важно! И помоги добиться извинений от Максима!
Татьяна с неторопливой горечью покачала головой и убрала руки с ноутбука. Она словно сбросила невидимую ношу и приготовилась нанести самый болезненный удар по эгоизму своего ребенка.
— Браки распадаются не от внезапных измен, моя дорогая Дариночка, — изрекла мать повелительным, сдержанным тоном. — Семья терпит крах от удушья, постоянного контроля и отсутствия доверия между супругами. Ты сейчас винишь Максима во всех грехах и жаждешь разрушить его карьеру. Но я только что прочитала твои собственные сообщения. Ты собственноручно написала эти слова! Безостановочно душила парня своей патологической ревностью с первого дня свадьбы. Требовала отчетов за каждую минуту, запрещала ему дышать без твоего разрешения и постоянно навязывала чувство вины. Это не любовь, Дарина. Это изощренная пытка. Ни один нормальный человек не выдержит жизни под круглосуточным недреманным оком.
Девушка попятилась к стене и закрыла лицо руками. Слезы хлынули из ее глаз с новой силой, но теперь это оказались слезы абсолютного шока и непонимания. Родная мать, главная опора и защита, разоблачила Дарину и била по самым больным местам.
— Как ты можешь так со мной разговаривать? — прорыдала дочь сквозь пальцы. — Я поступала так из огромной любви! Я хотела образцовую семью! Такую же крепкую, как ваша с папой!
Продолжение.