Крик Михаила заполнил крошечную кухню и эхом отразился от стен. Дарина вжалась спиной в табуретку и с неподдельным ужасом смотрела на отца. Она никогда в жизни не видела его в таком странном состоянии.
«Папа какой-то непонятный», - невольно подумала Дарина.
Татьяна размеренно поднялась из-за стола. Она подошла к мужу вплотную, решительно забрала из его дрожащих рук телефон дочери и нажала кнопку отбоя вызова.
— Прекрати орать на моего ребенка, — произнесла она шепотом, но каждое слово падало на пол словно непосильная свинцовая гиря. — Ты сейчас выгораживаешь совершенно не Максима. Ты с пеной у рта защищаешь самого себя в надежде вымолить себе прощение на будущее.
Михаил отшатнулся назад, уперся лопатками в дверцу холодильника и начал хватать ртом воздух.
— Таня, замолчи... Умоляю тебя, остановись, не при ней, — пробормотал он и посмотрел на жену глазами загнанного в угол зверя.
Но плотину терпения уже прорвало окончательно. Татьяна повернулась к Дарине, посмотрела в ее полные слез и непонимания глаза и произнесла ровным голосом:
— Твой отец так яростно заступается за твоего неверного мужа по одной очень веской причине. Сегодня вечером в ресторане на нашей серебряной свадьбе я узнала правду. Он сам содержит любовницу по имени Марина в какой-то тайной квартире. И регулярно переводит ей наши последние деньги, пока мы с тобой считаем копейки. Так что, доченька, в нашем доме сейчас находятся сразу две обманутые женщины. И нам обеим завтра утром предстоит очень долгий и серьезный разговор с хорошим адвокатом по бракоразводным процессам.
Дарина громко охнула, прикрыла рот ладонью и перевела полный шока взгляд на отца. Михаил с трудом удерживал равновесие, из последних сил опустился на корточки и обхватил голову руками.
Рассвет пробирался сквозь тонкие кухонные занавески и окрашивал стены в унылые серые тона. Татьяна сидела за столом, обвела холодными пальцами чашку с давно остывшим горьким кофе и смотрела в одну точку на старой клеенке. Бессонная ночь вытянула из нее все внутренние силы, оставила взамен лишь тупую головную боль и неприятную сухость во рту. В ушах стоял монотонный шум от утренних автомобильных пробок за окном. Машины спешили по мокрому асфальту, люди торопились на работу, город начинал новый день. А внутри этой тесной квартиры время окончательно остановилось и превратилось в вязкое болото. Старый холодильник в углу мерно гудел, и этот механический звук раздражал ослабленные нервы сильнее зубной боли.
В узком коридоре по-прежнему громоздились три массивных чемодана дочери. Ночью Татьяна несколько раз выходила из спальни за водой, натыкалась на пластиковые колесики и неизменно испытывала острый приступ дурноты. Эти огромные сумки казались ей теперь неким зловещим памятником. Они символизировали крах сразу двух поколений одной семьи. Татьяна мысленно проговаривала маршрут до районного ЗАГСа, составляла в уме список необходимых документов и пыталась унять мелкую дрожь в коленях. Сегодня четверг. Подходящий будний день для визита в государственные учреждения и оформления бумаг на развод. Обстоятельства вынуждали действовать без промедления, и Татьяна не собиралась отступать от своего плана. В памяти всплывал день покупки этой квартиры, светлые надежды молодости, радостные планы на будущее. Теперь эти воспоминания превратились в белесый пепел.
Дверь в гостиную протяжно скрипнула. По коридору зашлепали неуклюжие шаги, и на пороге кухни появился Михаил. За одну ночь он постарел на несколько лет. Глубокие складки залегли вокруг рта, под глазами налились темные серо-синие впадины, на щеках пробилась неопрятная седая щетина. Мужчина поежился от утренней прохлады, прошел к раковине и принялся долго и тщательно мыть руки под краном. Монотонный гул воды давил на уши. Татьяна не проронила ни слова. Жена продолжала сверлить взглядом чашку и ждала первых слов Михаила. Он вытер руки вафельным полотенцем, сел на табуретку напротив жены и печально нахмурился. От него пахло мятой рубашкой, мужским потом и безотчетным страхом.
— Таня, давай поговорим спокойно, без вчерашнего ночного раздражения, — его голос звучал сипло и очень неуверенно. — Мы взрослые рациональные люди. Нам следует найти выход из этого тупика и сохранить наш брак.
Татьяна осторожно перевела взгляд на мужа. В ней начисто исчезли гнев или обида.
— Наша семья развалилась, а разбитую чашку уже не склеишь.
Михаил нервно потер переносицу и придвинулся к Татьяне.
— Ты совершенно не понимаешь моего состояния! Последние два года я нахожусь на грани нервного истощения. Ты же прекрасно знаешь специфику моей работы в этом крошечном рекламном агентстве. Мы перебиваемся копеечными заказами, фирма постоянно балансирует на грани банкротства, а начальство требует невозможных результатов. Эти капризные владелицы мелких салонов красоты и карликовых магазинов выматывают душу, они требуют изменения макетов на ходу и отказываются платить по счетам вовремя. Вчера одна такая клиентка заставила меня переделывать дизайн дешевого флаера в четвертый раз за неделю. Я несу персональную ответственность за каждый сорванный договор, выслушиваю крики заказчиков и получаю за это сущие гроши. Моей мизерной зарплаты едва хватает на удовлетворение самого необходимого. Я прихожу домой абсолютно без сил, будто весь день таскал камни. Я чувствую полное истощение, и даже на обычные бытовые разговоры с тобой нет энергии.
Татьяна усмехнулась, и этот звук вышел сухим и колючим.
— И поэтому ты нашел силы на тайную квартиру и другую женщину? Отличный способ снять стресс после кошмарного рабочего дня с капризными клиентками. Ты экономишь на продуктах для собственной семьи, но щедро спонсируешь чужой комфорт. Твои оправдания звучат нелепо и жалко.
В коридоре раздался тихий шорох, и на кухню вошла Дарина. Девушка плотно запахнула полы пушистого халата, скрестила руки на груди и инстинктивно передернула плечами. Ее лицо казалось болезненно бледным на фоне спутанных светлых волос. Глаза сильно опухли от долгих ночных рыданий. С самого раннего детства отец служил для нее непререкаемым авторитетом, образцом мужской надежности и силы. Сейчас этот идеал разлетелся на тысячи грязных осколков. Дарина посмотрела на Михаила со жгучим открытым презрением и встала рядом со стулом матери. В следующую секунду в воздухе распространился легкий аромат мятных успокоительных капель.
— Опять жалуешься на сложную работу, папа? — голос дочери звенел злобной, язвительной насмешкой. — Максим тоже рассказывал мне трогательные сказки про ужасное начальство и срочные квартальные отчеты. Он клялся в своей занятости на важных совещаниях. А я верила ему, жалела. Муж прятал телефон экраном вниз, уходил звонить в ванную комнату и включал воду для маскировки. А я даже не догадывалась о любовнице. Совсем как ты вчера вечером! А потом я обнаружила в нашем бюджете огромную финансовую дыру и унюхала чужие женские духи на его воротнике. Но он опять умудрился повесить мне лапшу на уши. Вы с ним словно по одному учебнику занимались. У вас даже интонации одинаковые во время жалких попыток выгородить себя.
Михаил густо покраснел. Он дернулся и попытался встать, но под испепеляющим взглядом дочери снова опустился на скрипучую табуретку.
— Дарина, не смей так со мной разговаривать! Я твой отец! Ты не знаешь всех обстоятельств моей жизни и делаешь поспешные выводы на эмоциях!
— А ты можешь назвать другие причины? — Дарина шагнула ближе к столу и уперла руки в бока. — Ты забирал деньги из семьи и отдавал их любовнице. Пока мама искала скидки на стиральный порошок и отказывала себе в новой одежде, ты играл в щедрого благотворителя на стороне. Мне физически противно стоять с тобой в одной комнате.
Татьяна почувствовала неожиданный прилив гордости за своего ребенка. Девочка стремительно повзрослела за одну ночь, обрела несгибаемый дух и внутреннюю опору. Татьяна решительно отодвинула чашку на середину стола и расправила плечи.
— Заканчиваем эту нелепую комедию, Миша, — ее тон не терпел никаких возражений. — Дарине нужно место для распаковки чемоданов. Ей придется какое-то время пожить с нами до официального развода с Максимом. Поэтому ты прямо сейчас идешь в спальню, достаешь с антресолей свою спортивную сумку и собираешь самое необходимое.
Мужчина удивленно и быстро заморгал и непонимающе уставился на жену.
— Куда я пойду в таком состоянии? У меня раскалывается голова! Ты выгоняешь меня из моего собственного дома на улицу?
— Ты отправишься в ту самую загадочную квартиру к своей ненаглядной Марине. Она же так сильно скучает по твоей откровенности. Вот и снаряжайся к ней делиться своими переживаниями с вещами на выход. А я сегодня к полудню еду в районный ЗАГС и подаю заявление на расторжение брака. Адвоката для официального раздела нашей жилплощади я найду на следующей неделе. Нам больше не о чем разговаривать.
Продолжение.