Огромный зал опустел, и Гена с чистой совестью читал журнал. Звук шагов его не насторожил: ждал прихода очередной и.о. уборщицы. Впрочем, не был уверен, что Казанцева явится – во-первых, может прийти только перед самой сессией, понадеявшись отделаться единоразовой уборкой. И он, конечно, никуда не денется, поставит зачет – не отчислять же девчонку из института за регулярное игнорирование физкультуры. Во-вторых, может не появиться даже перед сессией, понадеявшись, что жених подруги поставит зачет просто так. И он опять же никуда не денется, вынужден будет поставить. Не ссориться же из-за этой Казанцевой с невестой! И зачем Оленьке такая подружка?
Шаги затихли, и в каморке стало немного темнее – вытянутая тень легла на пыльный пол каморки. Физрук продолжал читать, демонстрируя, кто тут хозяин положения. Ждал, когда гостья войдет. Однако та продолжала молча стоять на пороге. В конце концов, ждать Кебе надоело, и он отвел взгляд от журнала.
Лица ее он не увидел: девушка стояла спиной к свету, и лицо ее оказалось в плотной тени. Он видел лишь силуэт. В дверном проеме, словно портрет в рамке, вырисовывалось тоненькое создание в длинном, до щиколоток, платье с облегающим верхом и свободной юбкой. На левом плече болталась объемная сумка, которую студентка поддерживала за ремень почему-то правой рукой, будто защищаясь ею от нескромных взглядов.
Ожидая разрешения войти, она стояла, чуть покачиваясь. От раскачивания невесомая юбка образовывала вокруг ног легкую спиральную волну то в одну, то в другую сторону. Ткань, насквозь прошитая резкими солнечными лучами, падающими из огромного окна спортзала, казалась абсолютно прозрачной.
Гена, даже на мгновенье засмотрелся в ее сторону.
В его памяти почему-то всплыл Ольгин рассказ про художника. Сам рассказ Гена пропустил тогда мимо ушей, только профессия героя запомнилась. Вот почему художник. Да, без художника тут никак. Эта картина заслуживает кисти и масла.
Молчаливое созерцание длилось лишь полминуты, но ему казалось, что он уже целую вечность заворожено следит за спиральным полетом юбки.
Он просто подпал под убаюкивающее действие гипноза от созерцания равномерных колебаний. Это банальная физика.
Физика там, или нет, но Гена отчего-то почувствовал себя неуверенно. Неверно – так точнее. Он не чувствовал верности в теле, вроде оно сделалось ватным. С чего бы вдруг? Из-за банальной физики?
С неимоверным усилием вытащив себя из гипнотического провала, Гена прервал игру в молчанку:
– Это у меня кто? Солнце слепит, не узнаю.
– Это у вас Казанцева, – ответила девушка.
– Казанцева? Заходи, будешь зачет отрабатывать, – на сей раз голос не подвел, прозвучал, как нужно: по-мужски, по-хозяйски.
Она прошла в каморку, и Гена смог, наконец, разглядеть лицо. Ничем не примечательное, но вполне симпатичное. Даже, пожалуй, яркое. Но и при яркости своей незапоминающееся. Не было в нем ничего особенного. Но и отталкивающего тоже не было.
Может, загадочность силуэта нарисовала в его воображении умопомрачительно красивое лицо, соответствующее самому силуэту? Потому и разочаровала обыкновенная привлекательность?
Отбросив журнал, он встал из-за стола. Хотел было показать, где находится ведро и швабра, но вдруг, неожиданно для самого себя, передумал. Ведро, швабра, грязная тряпка? Зачем самому себе портить впечатление? Завтра с утра еще какая-нибудь прогульщица придет, наведет блеск.
Но если не для уборки – для чего же еще он ее пригласил? Чем еще он мог занять нерадивую студентку? Чем оправдать зачет?
– Присаживайся, – он учтиво отодвинул стул, на ходу придумывая задание. – У меня вот тут журнал. Надо заполнить, а я руку вывихнул. Я буду диктовать, а ты пиши.
Она послушно присела.
– А я думала, вам полы нужно помыть, – задрав голову, выжидательно смотрела на него, стоящего за ее спиной.
Надо же, а у нее и глаза красивые, – поразился Кеба. А губы, губы…
Так и не смог придумать подходящее слово, в которое можно было бы облачить его мысли и ощущения. Впрочем, мыслей-то как раз особых и не было, одни сплошные ощущения. И желание…
Ох, да она же о чем-то спросила, кажется, об уборке.
– Уже. Полчаса назад еще одна прогульщица была, уже помыла. Тебе повезло.
– Действительно повезло. Терпеть не могу швабру!
Кеба начал сосредоточенно диктовать, делая вид, что все нормально, никто никого не обманывает. Стоял за спиной гостьи, вроде проверяя правильность заполнения журнала. Сам же любовался ее изящной фигурой.
Он долго терпел, сдерживая порыв, напоминая себе, что не может позволить себе расслабиться. Даже окажись на ее месте любая другая: он ведь дал себе зарок – никаких студенток! А Казанцева не просто студентка, она еще и Ольгина ближайшая подруга, и даже свидетельница на их скорой свадьбе.
Сдерживал себя, уговаривал, но искушение оказалось слишком велико: руки сами собою потянулись к ее плечам, погладили нежно:
– Не замерзла? Платье совсем легкое, а у меня тут холодно, как в подземелье.
Рассказ "Непростая история" 14 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈