- Почему все так? Неужели она завидует Ольге? Быть того не может. Чему завидовать? Что та выходит замуж за переходный красный вымпел?- подумала Марина.
Тогда что это, если не зависть? Она же терпеть не может физрука! И Конаковой не завидует – да ее жалеть в пору, какая уж тут зависть?
Однако кто бы знал, как тяжело усидеть на стуле, когда он стоит за спиной.
Только теперь она поняла, чему так радовалась Ольга, отчего сладко жмурилась. Если от одного его дыхания трудно на месте усидеть, остается догадываться, каким может быть продолжение.
А она-то думала, что мужчина – это Арнольдик. Думала, сокровище потеряла.
Каким же оно должно быть, сокровище? Арнольдик, как стало понятно в сравнении с физруком, далеко не сокровище. Но и физрук ведь, достояние пединститута, подавно так не назовешь. Сокровище – это надежный самостоятельный мужик, а не маменькин сынок, как Арнольдик. Но при этом должен быть как Кеба.
Все ли мечты сбываются, или лишь некоторые, самые опасные, но эта сбылась. Пробормотав что-то про подземелье, физрук приобнял ее за плечи.
Едва сдержала себя, чтобы не откликнуться. Почему? Он ведь не в ее вкусе. Вся эта гора мускулов.
Нельзя откликаться на призыв. Нельзя показывать, что она поняла этот призыв. Нельзя одобрять! Нельзя потакать! В конце концов, каждому известно, что физрук – переходный красный вымпел. Разве Маринке хочется стать очередной обладательницей кубка пединститута? Разве хочется стать очередной его победой?
Хочется!
Но – нельзя. Мало того, что у него таких как Маринка – сотни. Пусть десятки – все равно слишком много. Куда хуже то, что он занят. Не кем-то посторонним – Ольгой. А она, как ни крути, подруга. Пусть иной раз эта дружба напрягает, пусть Ольгины взгляды все чаще шокируют. Все равно они подруги. Нельзя. Даже если очень хочется – все равно нельзя.
– Я к подземельям привычная, – снова вспомнился Арнольдик. На сей раз его студия. Темная, холодная. Где Марина была так счастлива – увы, совсем недолго.
Он послушно убрал руки. Не сразу – чуть помедлил, словно надеясь, что она передумает. И убрал. Ну почему, почему?! Мог бы быть и понастойчивее! Далеко не всегда, когда женщина говорит «Нет», она не желает продолжения!
А жаль…
О чем он?
Что это было?
Слава Богу, хотя бы ей хватило ума. Сам бы он не смог остановиться.
Еще несколько мгновений Кеба погрел ее широкими своими ладонями, потом с сожалением убрал руки. Хотелось прижать ее к себе, осыпать макушку поцелуями, зарыться носом в коротенькую жесткую стрижку, и замереть так навечно.
Сам бесконечно удивлялся такому желанию, ведь давно уже перестал реагировать на студенток. И такой взрыв эмоций, такое дикое влечение.
Ах, как всё было бы элементарно, если бы она не была Ольгиной подружкой! Проблема была бы решена легко и просто, и даже довольно быстро.
А потом было бы продолжение. Гена определенно не насытился бы одним свиданием. Было бы много-много встреч. Тайных, от этого более сладких.
Но в том-то и дело, что она не просто студентка. Она – Маринка Казанцева, Ольгина лучшая подруга. Кто бы знал, как не хотелось Гене отрывать руки от этих плеч! Но надо – у него есть Оленька. Оленька – правильный выбор. Даже если не совсем правильный – поздно. Слово вылетело. А значит, ситуацию изменить нельзя, ее нужно смиренно принять. А раз так – его выбор правильный. А раз правильный – нельзя распускать руки. Такая вот логическая цепочка. Нельзя делать то, что хочется. Просто нельзя. Даже если хочется очень.
Еще несколько минут он продолжал диктовать, но незаполненные графы в журнале таяли буквально на глазах, заполняясь не очень красивым, но ровным и четким почерком. Гена лихорадочно соображал, чем бы еще ее занять, ведь так не хотелось, чтобы она уходила. Надо бы, надо отправить ее поскорее от греха подальше!
Нет, на такой подвиг он не способен. Ничего не будет. Он сможет остановиться в нужный момент.
Надо занять ее еще чем-нибудь. Только не уборкой – видеть ее со шваброй в руках не было ни малейшего желания. Нет, он ни за что не позволит этим рукам прикасаться к грязной половой тряпке!
Тем временем с журналом было покончено, и Маринка вновь взглянула на него через голову:
– Все? Я могу идти?
Никуда ты не уйдешь! Никуда я тебя не отпущу!
Ах, как хотелось ему крикнуть эти слова.
Но ему давно не шестнадцать, и девчонка эта у него не первая. И, что еще хуже, у него уже есть Оленька. Он уже сделал выбор. Верный выбор, если верить его логической цепочке.
– Ишь, какая быстрая! Так легко не отделаешься. Надо вот еще инвентарь разложить.
Заниматься инвентарем Кеба поручал только редким в стенах пединститута парням. А если уж ребят на горизонте не наблюдалось – раскладывал собственноручно. Каморка была маленькой и тесной, места катастрофически не хватало: едва ли ни четверть пространства занимала стопка матов высотой в хороший метр. Еще столько же занимали старые поломанные брусья, которые никак нельзя было выбрасывать, все собирались починить, да у института вечно не доходили до этого руки. Плюс большой письменный стол – и выходило, что между этими преградами можно едва-едва развернуться.
Для инвентаря место оставалось лишь на стенах. По всему периметру каморки были набиты сплошные полки, куда и полагалось складывать инвентарь: сорок восемь комплектов спортивной формы, волейбольные и теннисные сетки, ракетки, разнообразные мячи и мячики всех размеров и «национальностей», и прочая редко применяемая, но все равно необходимая чепуха. На огромном железном крюке висела сетка, набитая старыми кроссовками, кедами и даже чешками. Несколько таких же сеток с мячами лежали внизу под брусьями. Они-то и попали в поле зрения Кебы.
– Мячики видишь? – кивнул в сторону сеток. – Их надо разложить вот по тем полочкам. Баскетбольные – к баскетбольным, футбольные – к футбольным. Ну, и волейбольные соответственно.
Студентка глянула в указанном направлении, оценила высоту полок. Глазки удивленно выпучились, бровки вспорхнули возмущенно:
– Что? Туда? Да вы что, Геннадий Алексеич, я туда не полезу! Я высоты боюсь!
Пользуясь любой возможностью прикоснуться к ней, Гена обхватил ее за плечи – внутри что-то будто взорвалось – и подвел к высоченной лестнице, выкрашенной ядовито-зеленой краской.
– Детка, эту лесенку обязательно нужно поддерживать во избежание травматизма. Я, конечно, могу полезть на нее сам – в отличие от тебя высоты не боюсь. Но сможешь ли ты меня удержать, если что? Во мне, между прочим, веса – девяносто четыре килограмма. Возьмешь такой вес в падении?
Она в сомнении помотала головой:
– Вряд ли…
Напуганная предстоящим заданием, даже не заметила, кажется, очередного объятия. По крайней мере, ничем не выдала своего отношения: ни за, ни против. Гена предпочел думать, что все-таки «за». И в то же время эти объятия вполне могли сойти за покровительственные.
Рассказ "Непростая история" 15 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈