Если честно, то у меня в горле пересохло не только от пережитого ужаса, но ещё и от этого странного, давящего жара, исходящего от мужчины. Казалось, будто он пылает как печь.
- Мы теперь хозяйки дома, - ответила я хриплым от волнения голосом и, прокашлявшись, добавила: - Агафьиного дома.
Тихон прищурился. Его багровые глаза, в которых затухало колдовское пламя, скользнули по мне, задержались на Гликерии и, наконец, остановились на старинном фолианте. Дворовой больше не произнес ни слова. Просто развернулся, и его мощная фигура, облепленная комьями засохшей грязи, двинулась по едва заметной кладбищенской тропе. На Тихоне были лишь остатки некогда прочных холщовых штанов - грязные, рваные лохмотья, едва доходившие до колен и открывавшие мощные, литые икры. Широкая, загорелая спина, перечеркнутая шрамами, перекатывалась буграми мышц при каждом шаге.
- Что-то он не особо разговорчивый… - прошептала Гликерия, провожая взглядом внушительный мужской силуэт.
- А ты бы сильно желала беседовать, пролежав черт-те сколько в земле? - фыркнула я. – Пойдём.
Мы двинулись следом за своим молчаливым спасённым. Рассвет уже не просто брезжил, вступал в свои права. Туман клочьями цеплялся за кусты малинника, плыл между надгробиями, клубился в низинах. Тихон шел впереди, не оборачиваясь. Он словно не замечал ни колючих веток, ни камней под босыми ногами. Было в нем нечто большее, чем просто энергетика духа-хранителя. Древний страж, брутальный и нелюдимый, чья верность принадлежала скорее даже не людям, а самому дому.
Когда мы подошли к забору, и над ним показалась крыша, дворовой на мгновение замер. Солнечный луч упал на медную гриву мужчины, превращая её в настоящий пожар. Тихон по-звериному повел носом, вдыхая воздух родного двора, и в его красных глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Он остановился у старой калитки и огромная, покрытая засохшей грязью и шрамами рука легла на засов. В ту же секунду по всему периметру забора пробежал ослепительный разряд. Воздух затрещал, как перед сильной грозой. Искры, похожие на крошечные молнии, сорвались и растаяли в утреннем тумане. Это была защита дома, дремавшая долгие годы. Вернулся третий хранитель и она с радостным гулом замкнула цепь. Дворовой вошел во двор, и мы потянулись следом.
- Тихон! Брат!
Прямо из воздуха появился домовой. Двое мужчин на секунду замерли друг против друга, а потом шагнули навстречу и крепко обнялись.
- Вернулся… - прошептал Трофим, хлопая Тихона по широкой спине. - Живой…
В этот момент дверь бани с грохотом распахнулась, из неё вышел Платон и пружинистым шагом направился к братьям. Мы же стояли в стороне, завороженно наблюдая за этой картиной. Три невероятных, пугающе красивых и первобытно сильных мужчины стояли посреди двора. Это было триединство стихий: домовой - дух порядка и покоя, банник - яростный жар, и дворовой - дикая, неукротимая сила земли.
Платон подошел и, не говоря ни слова, крепко сжал плечо Тихона, а другой рукой обхватил Трофима. Через несколько минут домовой обернулся к нам и сказал:
- Спасибо вам, хозяйки. Вы сделали то, что было не под силу многим. Вы вернули дому его сердце и его силу. Теперь круг замкнулся. Мы больше не привязаны к своим углам. Отныне мы можем появляться в любой точке двора, сада или дома, где бы вы ни находились. И будем хранить ваш покой и днем, и ночью.
- Значит, теперь мы здесь в полной безопасности? – с надеждой поинтересовалась я.
- Да, но не думайте, что мы всесильны. Мы черпаем силы из вечного круга: из чистоты колодезной воды, из жара печного огня, из покоя корней под этим двором. Но есть время, когда круг разрывается. Мы называем это «Мертвым часом» или «Черной луной».
- Что это значит? – нахмурилась Гликерия.
- Когда наступит полное лунное затмение, - ответил за брата Тихон, - когда тень земли падет на луну, связь между мирами истончается. В эти несколько часов магия нашего дома уходит в землю на перерождение. В этот час мы перестаем быть духами-хранителями. Мы становимся просто людьми. Обычной плотью и кровью.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
- И враг об этом знает?
- Да, - кивнул Платон. – Тьма живет на свете слишком долго, чтобы не знать о циклах неба. Она не станет биться в закрытые ворота сейчас. Она будет ждать. Ждать той ночи, когда луна станет цвета запекшейся крови. В это время защита упадет, а мы станем тремя смертными мужчинами. И в это время, хозяйки, роли могут поменяться. Не мы будем охранять вас, а вам придется оберегать нас и порог своего дома.
* * *
Нина Леонидовна, бабушка Гликерии, стояла у окна, а у её ног корчилась Андрона. Мертвая ведьма выглядела жалко: один глаз вытек, а пальцы с обломанными черными когтями судорожно скребли по гнилым доскам пола.
- Помилуй, Марфа... - прохрипела она, но женщина даже не повернула головы.
- Ты была моим лучшим творением. Я подняла тебя, чтобы ты не дала им вернуть дворового.
- Я пыталась! – взвизгнула Андрона, подползая ближе и пытаясь схватить Марфу за край подола. - Свет от страниц книги и священного костра обжигает меня, как каленое железо!
Марфа медленно опустила взгляд на ползающую тварь. В её глазах не было ни капли сочувствия, лишь брезгливость.
- Позволь мне попробовать еще раз! - взмолилась ведьма. - В «Мертвый Час», когда они ослабнут, я вырву им сердца! Пожалуйста, хозяйка!
- В «Мертвый Час» мне не понадобятся услуги трусливой падали, - главная плавно подняла руку. - Ты не выполнила приказ. Твое воскрешение было моей ошибкой. Я исправлю её.
- Нет! Нееее... - крик Андроны прервался, когда Марфа сжала ладонь в кулак. В ту же секунду тело мертвой ведьмы начало стремительно чернеть и ссыхаться. Послышался жуткий треск лопающихся костей. Андрона вспыхнула изнутри ярким пламенем и за несколько минут от нее осталась лишь кучка серого, дурно пахнущего пепла.
Марфа равнодушно переступила через прах и снова посмотрела на розовеющий рассвет.
- Гликерия, деточка моя... Скоро бабушка придет за тобой. И никакой домовой не встанет у меня на пути…
Она провела ладонью по зеркальной глади воды, налитой в таз и в ней отразилось лицо внучки. Женщина оскалилась в жуткой улыбке, обнажив зубы, которые были слишком острыми для обычной старушки.
Подготовка к затмению началась с обеих сторон. Но если в доме готовились к обороне, то в этом месте, к жатве.
ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ! ЗАВТРА ПЕРЕРЫВ, Я ПИШУ ЭПИЛОГ К ВЕДОВСКОЙ. А ПОТОМ ПРОДОЛЖИМ.