Тося с Серёжей на руках вошла в общежитие. Мальчик притих, прижавшись к маминому плечу.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/ai2CEvIU9mpBy72Y
Вахтёрша тётя Паша, увидев Тосю, недовольно покачала головой, отодвинула тарелку с недоеденным супом и полезла под стойку.
— Волкова, — начала она тем особенным, ворчливым тоном, который Тосе был знаком до боли, — тут тебе телеграмма пришла.
— Телеграмма? — переспросила Тося. — Мне?
— Тебе-тебе. Почтальонка не хотела её отдавать, мол, только в руки получателю. А я говорю: «Да дождёшься ли их, студентов этих? Их днём с огнём не сыщешь, по комнатам собираются только ближе к вечеру». Вот зачем мне эта телеграмма нужна? Зачем я почтальонку уговаривала её отдать, у меня своих дел что ли нету?
— Спасибо, тётя Паша, что позаботились обо мне, - сказала Тося дружелюбным тоном, не обращая внимания на тон вахтёрши.
Тося протянула руку и взяла телеграмму. Серёжа тут же потянулся к серому бланку, но мама ловко перехватила его ручку и поцеловала сына в щёку.
— Сейчас, сейчас, мой хороший, — пробормотала она, одной рукой удерживая малыша, а другой пытаясь развернуть бумажку.
Тётя Паша смотрела из-под очков, явно ожидая очередной порции благодарностей. Но Тося уже забыла про вахтёршу. Она прочитала текст и ахнула.
— Ну, что там? — не выдержала тётя Паша. — Небось, из дома чего?
— Почти, — радостно ответила Тося, перечитывая телеграмму во второй, в третий раз. — Вера пишет… Подруга моя. Завтра приезжает.
— Подумаешь, новость, — фыркнула тётя Паша, продолжив есть суп. — Радоваться надо, что все живы-здоровы, что телеграмму не с плохими вестями принесли.
— Вы не понимаете, Вера – моя лучшая подруга! – улыбнулась Тося. – Я очень по ней соскучилась, мы не виделись больше месяца, с тех пор как я в Москву уехала.
— Месяц – тоже мне срок! – продолжала ворчать вахтёрша. – Люди годами не видятся – и ничего. Ты бы лучше так по мамке с папкой скучала, а не по подружкам своим…
Тося задумалась над своими же словами: «Вера – моя лучшая подруга». А как же Рая с Галей? Они разве не лучшие? Они не менее надёжные, чем Вера. Так кто же из них – лучшая подруга?
«Может ли у человека быть три лучших подруги? – думала Тося. – Или лучшая подруга – она, как муж, может быть только одна?»
Тося поднималась по лестнице и продолжала думать: «Подруг не сравнивают, их ценят. Каждую за своё. Значит, лучших подруг может быть сколько угодно. Вот у меня их целых три. Какая же я счастливая!»
Тося не догадывалась, что в это время Рая и Галя говорили о ней, спорили.
— А я говорю: нравится ей этот Гена, - утверждала Галя. – Не зря она к нему чуть ли не каждый день через полгорода катается.
— Да нет же, просто Тоська у нас сердобольная очень, - возражала Рая. – Она – мать и не может пройти мимо горя двух маленьких девочек.
— Вот когда у Тоськи всё сладится с Геной, тогда поймёшь, что я была права, Рая.
— Галка, ты что, нашей Тоське добра не желаешь? Зачем ей мужик с двумя прицепами?
— А Тоська наша без прицепа что ли?
— Ну, и Тоська с прицепом. Только Тоська наша умница и красавица, а Гена – пьющий.
— Да какой он пьющий? – махнула рукой Галя. – С горя человек за бутылку взялся, а когда наладится у него в жизни, так и пить перестанет.
— Нет, всё-таки не хочу я, чтобы Тося сходилась с этим Геной, - покачала головой Рая.
— Ну, это уж не нам с тобой решать, тут слово за Геной с Тосей.
Тося поднялась по лестнице и шла по длинному коридору к своей комнате, перед глазами стоял текст телеграммы: «Встречай в субботу Приедем с Володей Будет сюрприз».
«Какой сюрприз приготовила для меня Вера? – думала Тося. – Вера на выдумки горазда, надеюсь, она не придумала чего-то из ряда вон…»
Тося была так увлечена своими мыслями, что даже не заметила, как Рая и Галя резко замолчали, когда она вошла в комнату.
— Тось, ты такая радостная, прямо сияешь! – заметила Галя.
— Есть повод для радости, - улыбнулась Тося. – Во-первых, я получила телеграмму: завтра ко мне в гости приезжает подруга из Подгорного. А во-вторых, Геннадий был сегодня абсолютно трезв и забрал дочек от тёти Клавы. Вот только… - Тося замолчала, в её глазах блеснули слёзы.
— Что «только», Тось? – спросила Рая.
— Девочки очень скучают без мамы, - ответила Тося, глотая комок слёз. – Они так намаялись, что были рады меня видеть даже меня, хотя я для них совсем чужая. Девчата при встрече меня обняли, попросили сказку почитать, а потом отпускать не хотели, когда я уходить собралась.
— Тось, прикипишь ты к ним, - покачала головой Галя. – И уйти уже не сможешь. Что тогда?
— Ох, Галя, не знаю, - вздохнула Тося. – Даже думать боюсь.
— А придётся думать, Тось. И чем раньше – тем лучше.
— Ну вот, Галя, испортила ты мне настроение, - опустила голову Тося.
— Прости, Тось, но я говорю, как есть. Я переживаю за тебя, вижу, как ты мечешься.
— Да, мне очень тяжело, - призналась Тося. – А когда не знаешь, как поступить – тяжело вдвойне.
— А тут и знать нечего, - Галя скрестила руки на груди. – Тебе просто нужно поехать к Геннадию и сказать, что больше не приедешь, чтобы не ждал тебя. Ну, и удачи пожелать ему напоследок, напутствие дать, чтобы не пил больше…
— Может, ты и права, - произнесла Тося, вспоминая лица девочек.
— Тось, расскажи лучше про телеграмму, - перевела тему разговора Рая.
— Завтра Вера приезжает, моя подруга, - слегка улыбнулась Тося, представляя встречу. – С мужем. Написала: «будет сюрприз». Интересно, что она придумала?
— Может, подарок какой? — предположила Рая. — Или новость важную хочет сообщить?
— А когда они поженились? – спросила Галя.
— 31 августа, - ответила Тося. – Я свидетельницей на свадьбе у них была.
— Ну, точно! Что тут думать? – воскликнула Галя. – Подруга сообщит тебе, что беременна. Если девочка родится, то потенциальная невеста для Серёжи будет.
— Рано ещё о его невестах думать, - усмехнулась Тося, глядя на сына. – У него всего три зуба.
— Вырастут зубы, - отозвалась Рая. – И сам Серёжа вырастет – не успеешь оглянуться.
Тося ничего не ответила, она вспомнила своё детство, вспомнила, как бегала с Верой по родному посёлку, как училась с ней в школе, сидя за одной партой. Казалось, что это было только вчера…
Как же быстро летит время, думала Тося. Ещё вчера они с Верой были девчонками, бегали по лужам, смеялись, делились секретами. А сегодня Вера уже замужем, а у самой Тоси — сын. И жизнь разбросала их по разным городам.
— Тось, ты чего задумалась? — спросила Рая, заметив, что подруга смотрит в одну точку. — Вспоминаешь что-то?
— Да, — ответила Тося. — Детство. Как мы с Верой в Подгорном жили. Казалось, что это было только вчера. А вот уже… — она кивнула на сына. — Время летит.
— Летит, — согласилась Галя. — Не успеешь оглянуться — и Серёжка в школу пойдёт.
— Не пугай меня, — улыбнулась Тося. — Я не готова заглядывать так далеко.
Она посмотрела на сына. Серёжа возился на полу, и, держась за край кровати, изо всех сил пытался встать на ножки. Тося подошла, взяла его на руки.
— Вот такой у меня богатырь растёт, уже вставать пробует, — посмотрела она на сына с любовью. — Подожди, сынок, рано ещё. Всему своё время.
Она поцеловала Серёжу в макушку и подошла к окну. За стеклом кружились снежинки — редкие, робкие. Они таяли, не долетая до земли, но Тося знала: скоро они перестанут таять. Скоро всё покроется белым, чистым, новым. И это будет начало чего-то хорошего. Обязательно.
Тося улыбнулась. Впереди была суббота, встреча с Верой, общение, новые впечатления. А потом — воскресенье, и она снова поедет к Геннадию, проведает девочек, поможет, чем сможет. Потому что не может иначе. Потому что если не она, то кто?
Тося крепче прижала к себе Серёжу.
— Завтра, сынок, твои крёстные приезжают, - сказала она. – Ты помнишь тётю Веру и дядю Володю? Думаю, что помнишь, уверена, ты будешь рад их видеть. А уж они-то точно будут рады встрече с тобой!
Тося подняла сына над головой. Серёжа засмеялся, повторяя: «то-то-то, то-то-то».
— Мама! Скажи: ма-ма! – улыбалась Тося.
— То-то, — повторил Серёжа и засмеялся.
— Ладно. Скоро научишься и «мама» говорить, - с нежностью произнесла Тося.
В следующий момент Тося заметно нахмурилась.
— Что опять? – спросила Галя. – Опять про своего Гену думаешь?
— Да не мой он, Галя! – вспыхнула Тося. – И думаю я вовсе не о нём, а о том, что собиралась завтра приступить к написанию курсовой, но теперь не выйдет.
— Ничего, напишешь ты свою курсовую, успеешь ещё. Тебе же не в понедельник её сдавать? – спросила Рая.
— Нет, минимум неделя ещё есть.
— Вот и отдохнёшь завтра, погуляешь с подругой, Москву ей покажешь, - сказала Галя. Она, небось, ни разу в Москве не была?
— Как же не была? Она два раза со мной сюда приезжала, с Серёжей помогала.
— А город-то она успела увидеть?
— Нет, не успела, - задумалась Тося. – Мы с вокзала – сразу в метро. Из метро вышли и сразу возле института оказались.
— Вот-вот, а Москва – огромная, и недели не хватит, чтобы весь город показать.
— Я и сама город почти не видела, хотя второй год здесь живу, - ответила Тося. – В метро только хорошо ориентируюсь.
— Вот и будет у тебя повод по городу прогуляться, - сказала Рая.
— А как же Серёжа? Долго с ним не прогуляешь.
— Я не могу завтра с ним посидеть, - ответила Рая. – Я завтра с сокурсницами собралась прогуляться, одна из них местная, обещала показать самые интересные места.
— Ничего, посидим в скверике неподалёку от общежития, - Тося совсем не расстроилась, ей не терпелось встретиться с Верой, а где эта встреча пройдёт – не так уж важно.
— У меня на завтра никаких планов нет, - отозвалась Галя. – Иди, гуляй, я побуду с Серёжей.
— Правда, Галя? Спасибо тебе огромное! – обрадовалась Тося. – Я обещаю, что недолго, вы и так мне очень помогаете с Серёжей…
— Гуляй, сколько тебе нужно, - махнула рукой Галя. – Мне нужно привыкать с детьми управляться, я же когда-нибудь тоже мамой стану.
— Конечно, станешь, - улыбнулась Тося. – Только тогда поймёшь, какое это счастье!
Весь вечер Тося провела за написанием курсовой, девчата тоже занимались учёбой, а Серёжа, который бодрствовал в тот день необычайно много, наконец, уснул.
Тося была полностью поглощена курсовой работой, избавившись от других мыслей.
«Моя работа должна быть лучшей на курсе, - твердила она себе, старательно выводя каждое слово. – Я обещала Серафиму Петровичу, что не подведу. И я не подведу. Я оправдаю его ожидания».
Тося, поймав вдохновение, писала без остановки, она устала так, что глаза слипались. Тося отложила ручку, потёрла переносицу, посмотрела на часы. Половина двенадцатого. Девчата уже спали, а она даже не заметила, когда они легли. Серёжа тихо посапывал в кровати. В комнате было темно, только настольная лампа горела жёлтым светом.
«Завтра Вера с Володей приедут, — подумала она. — Надо выспаться, а то буду клевать носом перед ними и говорить что-нибудь невпопад».
Тося погасила лампу, легла. Она лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, и думала.
Думала о Вере. О том, как они встретятся завтра, как обнимутся, как будут говорить, говорить, говорить — обо всём на свете. О том, что Вера замужем, а она одна. О том, что у Веры, может быть, скоро будет ребёнок, а у неё уже есть Серёжа. О том, как быстро летит время и как оно всё меняет.
Думала Тося и о девочках — об Ире и Свете, которые обнимали её, не хотели отпускать, просили приходить ещё. Они ждали маму, которая не вернётся, и Тося была единственной, кто мог хотя бы немного заменить им её тепло.
«А что, если Галя права? — мучила она себя. — Что, если я действительно привяжусь к ним? Что, если не смогу уйти сейчас? Они ведь ко мне тоже привяжутся… А потом? Что будет потом?»
Тося перевернулась на другой бок. Серёжа завозился рядом, что-то залепетал во сне. Тося поправила одеяльце, поцеловала сына в щёчку. Малыш успокоился, затих.
«А если не ездить? — подумала она. — Если перестать? Сказать себе: хватит. У меня свои заботы, свой ребёнок, своя жизнь. А эти девочки – чужие».
Тося вновь уставилась в потолок. Но перед глазами встали Ира и Света — их доверчивые глаза, их маленькие ручки, которыми они обнимали её. И она поняла, что не сможет. Не сможет бросить их. Потому что они нуждаются в ней. Потому что если не она, то кто?
— Боженька, — прошептала она. — Дай мне мудрости. Дай мне сил. И помоги не ошибиться.
Тося закрыла глаза, но сон не шёл. Мысли крутились, как белки в колесе. Вера, Геннадий, девочки, курсовые, контрольные, Серафим Петрович, тётя Паша с её вечными придирками. Всё смешалось в голове, и не было покоя.
«Завтра, — сказала она себе. — Завтра Вера приедет. Я расскажу ей всё. Она посоветует, что делать. Вера умная, она всегда знает, как поступить правильно».
Тося повернулась на другой бок, прижалась щекой к подушке. За окном ветер стих, и дождь перестал идти. Стало тихо-тихо, только слышно было, как дышат девчата и Серёжа. И в этой тишине Тося наконец провалилась в сон — тревожный, беспокойный, с обрывками лиц, голосов, событий.
Ей снилась Вера. Они стояли на Красной площади, и снег падал на них крупными хлопьями. Вера смеялась, кружилась, а потом вдруг стала серьёзной и сказала: «Ты должна выбрать, Тося. Ты не можешь быть везде сразу. Кто-то останется без тебя».
— Я знаю, — ответила Тося. — Но как выбрать? Как?
— Сердцем, — сказала Вера и исчезла, растворилась в снежной пелене.
А Тося стояла одна посреди огромной площади, и снег засыпал её, и холод пробирал до костей.
Проснулась она от того, что Серёжа заплакал. Было темно, часы показывали половину четвёртого. Тося взяла сына на руки, прижала к себе, закачала.
— Спи, сынок, — шептала она. — Мама рядом.
Серёжа всхлипнул, прижался к её плечу и затих. Тося сидела, укачивая его, и думала о том, что сегодня приедет Вера. И, может быть, она подскажет, как поступить. Может быть, вместе они найдут ответ.
А пока надо просто быть. Быть рядом с сыном. Быть рядом с теми, кто нуждается в ней. И верить, что всё будет хорошо. Потому что иначе — никак.