В тот день у Тоси после двух пар было «окно», и она решила, что успеет за это время съездить к Геннадию.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aiw_ItlHxhpe-A1b
Тося доехала на метро, подошла к подъезду, толкнула дверь, поднялась на первый этаж. Позвонила. Долго никто не открывал. «Может, Геннадий решил выйти на работу? Или в магазин пошёл? Только бы не за выпивкой…» - подумала Тося.
Она уже хотела уходить, когда за дверью послышались шаги.
— Кто там? — спросил знакомый голос.
— Это я, Геннадий. Антонина, — ответила Тося.
Дверь открылась. На пороге стоял Геннадий — бритый, в чистой майке, но с опухшими глазами.
«Вы плакали?» - чуть не спросила Тося, но сдержалась – негоже задавать мужчине такой вопрос.
— Здравствуйте, Антонина, — сказал он. — Я ждал вас вчера, вы не пришли, и я подумал, что вы больше не придёте.
— Здравствуйте, Геннадий. Вы меня плохо знаете, - довольно строгим тоном сказала Тося, - если я обещаю, я всегда выполняю своё обещание. А вчера я не пришла потому, что у меня самой есть ребёнок. Маленький. Моему сыну всего 8 месяцев, и он нуждается во мне.
— Да-да, конечно, я понимаю, - кивнул мужчина. – Проходите… - он посторонился, пропуская Тосю.
Тося вошла в прихожую. В квартире было чисто, пахло какой-то едой. Из комнаты доносились голоса девочек.
— Ира, Света, идите сюда, — позвал Геннадий.
Девочки выбежали в коридор. Увидев Тосю, они заулыбались, подбежали.
— Тётя Тоня! — закричала Света и бросилась к ней. Ира тоже подбежала к Тосе.
— Здравствуйте, мои хорошие! – расставила руки Тося, обнимая девочек.
Она посмотрела на Геннадия. Тот стоял в дверях, смотрел на них.
— Спасибо, что пришли, — сказал он. — Я... я пытаюсь. Ради них. Я же вам тоже обещал…
— Я вижу, — ответила Тося. — И я вам помогу, чем смогу.
Девочки взяли Тосю за руки и повели в комнату, усадили на диван, явно не желая, чтобы она уходила. Света прижалась к ней, обняла за талию. Ира села рядом, положила голову на грудь.
— Расскажите мне, как вы тут, — сказала Тося.
— Хорошо, — ответила Ира. — Папа и баба Клава сегодня суп варили. Вкусный.
— Правда? — удивилась Тося. — Молодец ваш папа.
— Я всего лишь был наблюдателем, - признался Геннадий. – А суп варила тётя Клава, но ничего, я научусь. Ещё пару-тройку раз посмотрю, как она варит, и сам попробую сварить. Надеюсь, что не испорчу продукт…
— Вы, главное, много соли сразу не кидайте, - напутствовала Тося. – Посолите, бульон попробуйте, если не солёный – добавьте ещё чуть-чуть соли.
— Вам, женщинам, легко готовка даётся, - ответил Геннадий, - а мы, мужчины, к другим делам привычные.
— Да, у каждого свои обязанности, - кивнула Тося и вспомнила, как в Заречье ей приходилось и воду из колодца таскать, и дрова колоть, и старую сливу пилить…
— Я не сомневаюсь, что вы изумительно готовите, - сказал Геннадий. – Уверен, ваш муж очень доволен. Повезло ему.
Тося вздохнула. На вопросы про мужа она уже устала отвечать, но врать снова не хотелось. Тося немного помолчала и вдруг поняла, что ей вовсе не стыдно сказать Геннадию правду.
— Нет у меня мужа, Геннадий, — ответила она. — Я одна с Серёжей. С самого его рождения.
— Простите, — опустил голову Геннадий, почувствовав неловкость. — Я не знал...
— А почему у вас мужа нет? – спросила любопытная Ира.
— Ира, нельзя такие вопросы задавать! – одёрнул её отец. – Играй лучше в свои куклы. И вообще, разговоры взрослых не нужно слушать!
— Я не хочу в куклы играть, они мне уже надоели, - скривилась Ира. – Мы у бабы Клавы целыми днями в куклы играли. Не хочу! Пусть лучше тётя Тоня нам сказку почитает.
Геннадий вопросительно посмотрел на Тосю. Тося взглянула на часы.
— Хорошо, - кивнула она. – Прочту я вам сказку, но только коротенькую, мне на учёбу нужно бежать.
Девочки слушали сказку, затаив дыхание. Тося рассказывала с выражением, порой додумывая сюжет сказки на ходу. Главное, что девочкам нравилось.
— Всё, девочки, мне пора, - сказала Тося, рассказав счастливый конец сказки.
— Тётя Тоня, не уходите, - захныкала Света.
— Не могу, хорошая моя. Бежать мне нужно…
— А вы завтра придёте? – спросила Ира.
— Я постараюсь, но не обещаю, - ответила Тося, вспомнив, что завтра суббота и, похоже, все выходные придётся посвятить написанию курсовой работы и двух контрольных.
— Не уходите! – продолжала хныкать Света.
— Приходите! – просила Ира.
Тося смотрела на них и сердце сжималось от жалости, было очевидно, что сестрёнки исстрадались без материнской заботы, без материнского тепла.
«А Галя говорила – в детский дом их, - закрыла глаза Тося, пряча подступившие слёзы. – Галя просто не видела этих чудесных девочек, увидела бы – и язык не повернулся бы такое сказать».
Тося ещё раз посмотрела на часы. Время поджимало — нужно было торопиться на лекции, она встала, осторожно освободившись от объятий девочек.
— Тётя Тоня, приходите! — утёрла глаза Ира. – Даже когда наша мама вернётся, вы всё равно приходите. Вы очень интересные сказки рассказываете…
У Тоси окончательно сдали нервы.
«Бедненькие. Маленькие, - думала она. – Живут надеждой на скорое возвращение мамы и даже не подозревают, что никогда не вернётся она».
Геннадий понял состояние Тоси.
— Всё, девочки, тётя Тоня очень спешит… - сказал он. – Антонина, я вас провожу.
— Тётя Тоня! – бросилась к ней Света, когда Геннадий распахнул перед Тосей входную дверь.
— Я приду ещё, — пообещала Тося, гладя её по голове. — Обязательно. А вы тут папу слушайтесь. Папа же у вас хороший?
Девочки дружно закивали головами.
Тося коротко кивнула Геннадию и вышла. На улице моросил дождь, дул ветер, пробирая до костей, а на душе было тоскливо. Единственное, что радовало Тосю – то, что Геннадий, похоже, взял себя в руки. Надолго ли? Она надеялась, что навсегда.
Тося села в троллейбус, прижалась лбом к холодному стеклу. За окном плыл серый, осенний город, но она его не видела. В мыслях были только Ира и Света — их доверчивые глаза, их надежда на то, что мама вернётся, их просьбы приходить ещё.
«Бедные девочки, — думала Тося. — Живут надеждой, а я ничего не могу им сказать. Только сказки рассказывать. Только обещать, что приду. И врать. Врать, что мама вернётся».
Она вспомнила, как Света обнимала её, как Ира смотрела на неё с такой тоской, что сердце разрывалось. И как они просили приходить, даже когда мама вернётся. Словно чувствовали, что мама не вернётся.
Тося рукой вытерла слёзы, достала из сумки платок. В троллейбусе было немного народу, никто не обращал на неё внимания.
«А что, если Геннадий найдёт себе женщину? — подумала она. — Если женится снова? Тогда у девочек будет мачеха. Но заменит ли она им мать? Сможет ли полюбить, как своих?»
Она вспомнила свою тётю Глашу. Та была ей всего лишь двоюродной тёткой, но стала очень близким человеком. Полюбила, как дочь. Может, и этим девочкам повезёт. Может, Геннадий встретит добрую женщину, которая сможет дать его дочкам настоящие тепло и заботу.
«А если не встретит? — спросила она себя. — Если останется один? Тогда девочки будут расти без матери, а Геннадий, возможно, будет мучиться и пить».
Тося закрыла глаза. Она не знала ответа. Знала только, что не может их бросить. Во всяком случае, не сейчас, когда они так нуждаются в ней.
Тося вышла из троллейбуса, спустилась в метро, взглянула на часы и поняла, что времени в обрез, а опаздывать категорически нельзя: лекцию будет вести Серафим Петрович, который в последнее время и так ею очень недоволен.
Тося влетела в вагон подоспевшего поезда. Сердце колотилось где-то в горле — не столько от быстрой ходьбы, сколько от переживаний. Она вытерла влажные ладони о пальто и попыталась успокоиться.
«Успею, — подумала она, глядя на мелькающие за окном туннели. — Должна успеть».
Поезд подъехал к нужной станции. Тося выскочила на платформу, поднялась наверх, выбежала из метро. До института было минут десять ходьбы, но она почти бежала, не обращая внимания на мелкий дождь, который моросил в лицо. Увы, как не спешила Тося, всё равно опоздала. Когда она поднялась на третий этаж, двери аудитории уже были закрыты, возвещая о том, что лекция началась.
Серафим Петрович повернулся к двери и окинул Тосю суровым взглядом.
— Волкова, — сказал он, — вы, я вижу, решили, что лекции можно посещать по вашему усмотрению?
— Простите, Серафим Петрович, — ответила Тося, опускаясь на свободное место. — Я очень старалась не опоздать, но…
— Хорошо, что старались. В последнее время я не вижу, чтобы вы прикладывали старания в учёбе. Ладно, с вами мы поговорим отдельно. Продолжаем лекцию…
Тося покраснела от стыда, она прекрасно понимала, что в последнее время действительно запустила учёбу – слишком много было других забот.
«Нужно взять себя в руки, - твердила себе она. – В конце концов, для чего я в Москву приехала? Правильно, чтобы учиться!»
Тося слушала, стараясь не пропускать ни слова, записывала, но мысли то и дело возвращались к делам житейским. Профессор вёл лекцию увлечённо, собственно, как и всегда. Минут через десять Тося смогла полностью переключиться на его твёрдый голос.
Она взглянула на Серафима Петровича, который читал лекцию, стоя за кафедрой, и вдруг почувствовала, что ей стало немного легче. Учёба отвлекала от тяжёлых мыслей, погружала в другой мир — мир знаний, открытий, древних цивилизаций.
«Всё наладится, — сказала она себе. — Я справлюсь. И Геннадий справится».
Первая лекция закончилась, и к Тосе сразу же подскочила Маша, которую, видимо, терзало любопытство, поэтому она решила Тосю простить.
— Тось, ты где была? – спросила Маша так, словно была с Тосей близкой подругой. – Ты влетела в аудиторию такая разгорячённая, неужели муж к тебе приехал?
— Муж? – подняла на неё глаза Тося. – Нет, муж не приехал…
— Жаль, а я-то обрадовалась за тебя… Тось, ты обещала меня со своим сыном познакомить. Может, завтра?
— Прости, Маша, завтра никак не получится, дел полно.
— Так я ненадолго к тебе заскочу…
— Не знаю. Не обещаю. Ты разве уже написала курсовую?
— Нет ещё, только пишу.
— А контрольные?
— За контрольные я ещё не бралась даже. Ничего, успеется, времени до сдачи ещё полно.
— Нет, Маша, я так не люблю, - твёрдо сказала Тося. – Я сначала сделаю дело, а потом и об отдыхе подумать можно.
— Эх, Тося, Тося, — покачала головой Маша. — Вся в делах, а жизнь проходит мимо.
— Дела – это и есть часть жизни, — ответила Тося.
— Молодость быстро кончается, - вздохнула Маша.
— Мы уже давно взрослые люди, - отрезала Тося.
— Взрослые, — усмехнулась Маша. — Ты, может быть, и взрослая – у тебя муж есть, ребёнок, да и вообще ты меня на целый год старше! Вот я себя чувствую девчонкой. Хочется погулять, в гости к кому-нибудь сходить, повеселиться, а ты — вся в делах.
— Да, я вся в делах, - кивнула Тося, начиная злиться. – Если ты хочешь повеселиться, Маша, то тебе – не ко мне. Со мной вряд ли будет весело.
— Это я уже поняла. Но всё равно мне с тобой интересно. А интересно именно потому, что ты такая серьёзная, наверное, я тоже когда-нибудь такой стану – когда своя семья у меня появится.
— Станешь, Маша, обязательно станешь…
— Даже не знаю – хочу ли я замуж? – мечтательно прикрыла глаза Маша. – Иногда хочу, но, глядя на тебя, думаю, что погулять ещё нужно. Как ты думаешь – пора мне или нет?
— Не знаю, Маша, это твоё личное дело, - Тося не знала, как от неё отделаться.
— А ты знаешь, что аж четыре наши сокурсницы в сентябре замуж вышли?
— Нет, не знаю. Меня это не касается…
— Да что ж ты такая грубая? Ни о чём с тобой поговорить нельзя. Я к тебе со всей душой, а ты…
— Прости, Маша. Я, наверное, просто очень устала: сын, учёба. И... и другие заботы.
— Какие ещё заботы? — не унималась Маша.
— Личные, — отрезала Тося, давая понять, что разговор окончен.
Маша обиженно поджала губы и замолчала. Тося хотела ещё раз извиниться, но в аудиторию вошёл профессор, началась лекция.
«Ну, и пусть дуется, - Тося бросила на Машу короткий взгляд. – Может, отстанет от меня окончательно. Хотя – вряд ли».
Она думала о том, какая Маша всё-таки бестактная, как лезет со своими вопросами, и в то же время понимала, что Маша просто такая — не со зла, а по недостатку воспитания.
«Ничего, — подумала Тося. — Пройдёт время, и она успокоится. Найдёт себе парня, выйдет замуж, и все эти разговоры про мою жизнь ей станут неинтересны».
Лекция закончилась. Тося схватила тетрадь и пыталась быстро выйти из аудитории, не дожидаясь, пока Маша снова начнёт свои расспросы.
— Волкова, задержитесь, пожалуйста, - окликнул её профессор.
— Да, Серафим Петрович, - остановилась Тося, ожидая неприятного разговора.
Тося подошла к преподавателю, чувствуя, как сердце ушло в пятки. Серафим Петрович смотрел на неё поверх очков — строго, но не зло.
— Волкова, — начал он, откладывая ручку. — Я не спрашиваю, где вы пропадаете и почему опаздываете. Это ваше личное дело. Но я хочу, чтобы вы поняли: институт — это не детский сад. Если вы хотите получить диплом, нужно относиться к учёбе серьёзно.
— Я понимаю, Серафим Петрович, — тихо ответила Тося. — У меня действительно были трудности, но я постараюсь исправиться.
— Постарайтесь, — кивнул он. — У вас есть неординарные способности – это было понятно по первому году обучения. В ваших работах чувствовался пытливый ум, живой интерес. Жаль, если такой студент пропадёт.
— Я не пропаду, — ответила Тося, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Я обещаю.
— Хорошо. Идите, — он кивнул на дверь. — На следующей лекции жду вас вовремя. И не с пустыми глазами!
— До свидания, — выдохнула Тося и почти выбежала из аудитории.
В коридоре она перевела дух. Разговор прошёл легче, чем она ожидала. Серафим Петрович, оказывается, не такой уж и строгий. Просто требовательный.
«Ничего, — подумала она. — Я наверстаю. Я не подведу».
Она пошла к выходу, но на лестнице столкнулась с Машей. Та, видимо, поджидала её.
— Ну что? — спросила Маша. — Ругал?
— Напротив, хвалил! — отрезала Тося и быстро зашагала вниз.
— Вечно ты не можешь нормально ответить! — бросила вдогонку Маша.
Тося вышла на улицу, глубоко вздохнула прохладный воздух, чувствуя, как напряжение немного отпускает.
«Серафим Петрович по-прежнему верит в меня, - подумала она. – А я не могу подвести, когда в меня верят. Сейчас заберу Серёжу из яслей и сразу же сяду за курсовую. Моя работа должна быть лучшей на курсе! И она будет лучшей!»
Тося почти бегом направилась к яслям. Дождь кончился, и в просветах между туч пробивались робкие лучи осеннего солнца. Они ложились на мокрый асфальт, на жёлтые листья, на серые стены домов, и город вдруг стал не таким унылым, каким казался утром.
Серёжа спал, когда она пришла. Воспитательница Софья Сергеевна стояла над ним, поправляя одеяльце.
— Вы посидите, подождите, - сказала она. – Серёжа давно уснул, должен скоро проснуться.
— Я подожду, — ответила Тося.
Она села на стульчик в уголке, смотрела на спящего сына и думала о том, как странно устроена жизнь. Днём она была у Геннадия, видела его девочек, слышала их просьбы приходить ещё. Потом спешила на лекцию, опаздывала, оправдывалась перед профессором. А теперь сидит в тихих яслях, смотрит, как спит её маленький сын, и чувствует, что всё, что она делает, — правильно.
Тося смотрела на сына, на его спокойное лицо, на длинные ресницы, на пухлые губы, и сердце наполнялось теплом.
— Спи, сынок, — прошептала она. — Мама рядом.
Серёжа вздохнул во сне, улыбнулся. Тося улыбнулась в ответ, и усталость отступила.
Через пятнадцать минут он проснулся, увидел маму, заулыбался, залепетал.
— Сыночек мой, — сказала Тося, беря его на руки. — Пойдём домой.
Она вышла из яслей. Небо посветлело, и солнце уже не пряталось за тучами, а светило в полную силу. Осенний город был красивым по-своему — в золоте листвы, в лужах, отражающих голубизну, в редких прохожих, которые кутались в пальто и платки.
Тося прижала Серёжу крепче, и они пошли домой — по мокрым листьям, под лучами солнца, навстречу новым заботам и новым надеждам. Впереди была суббота, воскресенье, новая неделя. Впереди были курсовые, контрольные, лекции. И Геннадий с его девочками. И вера в то, что всё будет хорошо.
«Я справлюсь, — повторила Тося про себя. — Я всё смогу».
И солнце светило ей в спину, освещая дорогу.