В статьях я часто упоминаю английского ученого филолога и пастора Ричарда Джемса, который в 1618-1620 годах по пребыванию в Москве, Архангельске и Холмогорах составил русско-английский словарь и записал несколько исторических песен. Об одной из них, хорошо всем нам известной, я писала в статье «Михаил Булгаков: песня для царя Ивана Грозного». Теперь же я хочу рассказать об очень красивых «плачах» царевны Ксении Годуновой.
Напомню сначала историю царевны. В 1571 году служивший при дворе царя Ивана IV Грозного Борис Федорович Годунов женился на Марии Григорьевне Скуратовой-Бельской – дочери любимого опричника царя Григория Лукьяновича Скуратова-Бельского, известного как Малюта Скуратов. В 1580 году Годунов выдал сестру Ирину замуж за сына царя – царевича Федора Ивановича. А в 1582 году в семье Годуновых родилась дочь, получившая имя в честь преподобной Ксении Миласской. В одном из писем отец назвал ее Аксиньей – производной русской формой греческого имени.
Через два года после рождения Ксении умер царь Ивана IV Грозного, и на трон под именем Федора I Иоанновича взошел муж ее тетки. А когда Ксении исполнилось 16 лет, Земский собор избрал на царство ее отца Бориса Ивановича Годунова – после того, как скончался бездетный царь Федор IИоаннович, а его вдова Ирина отреклась от царства и ушла в Новодевичий монастырь. И практически сразу Годунов в политических целях начал искать для царевны европейского жениха. Но сын шведского короля Эрика XIV принц Густав Шведский согласился жить в России, но отказался переходить в православие, брат императора Священной Римской империи Рудольфа II эрцгерцог Максимилиан отказался и от переезда, и от смены веры; переговоры о браке с двоюродным братом Рудольфа II эрцерцогом Максимилианом Эрнстом Австрийским также расстроились из-за вопроса веры. Наконец, дело сладилось с братом датского короля Христиана IV принцем Иоанном Шлезвиг-Гольштейнским. Принц – «настоящий красавец и большой умница» по словам его современника – приехал в Москву, начал изучать русские обычная. Но пока Ксения с родителями была на предсвадебном богомолье в Троице-Сергиевой лавре, принц внезапно заболел и 29 октября 1602 года скончался. Похоронили его в Москве же, и лишь в 1637 году, уже при царе Михаиле Федоровиче, его останки отправили для перезахоронения на родине.
Годунов начал хлопотать о новых браках – с грузинским царевичем Хозроем, с кем-то из двоюродных братьев датского короля Христиана IV. Однако по разным причинам все эти брачные планы не осуществились. А 13 апреля 1605 года, в разгар войны с двинувшимся на Москву Лжедмитрием, царь Борис Федорович Годунов внезапно скончался от апоплексического удара. Дальше хронология события такая:
– 13-го же апреля 1605 года на московский престол под именем царя Федора II Борисовича взошел сын Годунова; принесенная ему присяга включала также имена его матери царицы Марии Григорьевны и старшей сестры царевны Ксении;
– 1 июня 1605 года молодой царь был низложен и вместе с матерью и сестрой заключен под стражу в своих кремлевских покоях; незадолго до вступления Лжедмитрия в Москву царь и царица были убиты, а царевну Ксению отвезли на двор одного из убийц – князя Василия Михайловича Масальского;
– 30 июля 1605 года Лжедмитрий венчался на царство; вскоре после этого он сделал царевну Ксению своей наложницей;
– в ноябре 1605 года, накануне обручения Лжедмитрия с Мариной Мнишек, Ксения была пострижена в монашество и отправлена в Горицкий монастырь;
– переводилась в зависимости от власти и текущей политической ситуации из одного монастыря в другой; умерла 30 августа 1622 года в возрасте сорока лет; была похоронена рядом с отцом, матерью и братом в Усыпальнце Годуновых, обустроенной в Троице-Сергиевой лавре.
Царевна Ксения была хорошо образована, а о ее внешности я писала в статье «Румянец на ягодах» . В 1945 году гробница Годуновых была вскрыта, однако черепа не сохранились, поэтому антропологи не смогли восстановить лица. До наших дней дошла крошечная кожаная туфелька царевны, обнаруженная в гробнице.
Но вернемся к «плачам» царевны, записанным Ричардом Джемсом. Записал их пастор в годы, когда царевна была еще жива и коротала век то ли в суздальском Покровском монастыре, то ли, по другим данным, во Владимирском Княгине монастыре. Живы были и многие помнившие ее современники. Трудно сказать: сложили «плачи» в народной среде или же в московских «книжных» кругах. Итак, «плач» первый.
«Сплачетца мала птичка,
белая пелепелка:
«Ох-те мне молоды горевати!
Хотят сырой дуб зажигати,
мое гнездышко разорити,
мои малыи дети побитии,
меня пелепелку поимати».
Сплачетца на Москве царевна:
«Ох-те мне молоды горевати,
что едет к Москве изменник,
ино Гриша Отрепьев рострига,
что хочет меня полонити,
а полонив меня, хочет постритчи,
чернеческой чин наложити!
Ино мне постритчися не хочет,
чернеческого чину здержати,
отворити будет темна келья,
на добрых молотцов посмотрити.
Ино, ох, милыи наши переходы!
А кому будет по вас да ходити,
после царского нашего житья
и после Бориса Годунова?
Ахе, милыи наши теремы!
А кому будет в вас да седети
После царского нашего житья
и после Бориса Годунова?»
Теперь плач второй.
«А сплачется на Москве царевна,
Борисова дочь Годунова:
«Ино, боже, Спас милосердой!
За что наше царьство загибло:
за батюшково ли согрешенье,
за матушкино ли немоленье?
А светы вы, наши высокие хоромы!
Кому вами будет владети
После нашего царьсково житья?
А светы, браныи убрусы!
Береза ли вами крутити?
А светы, золоты ширинки!
Лесы ли вами дарити?
А светы, яхонты-серешки!
На сучье ли вас задевати
после царьсково нашего житья,
после барюшкова преставленья,
а света Бориса Годунова?
А что едет к Москве Рострига,
да хочет теремы ломати,
меня хочет, царевну, поимати,
а на Устюжну на Железную отослати,
меня хочет, царевну, постритчи,
а в решетчатой сад засадити.
Ино ох-те мне горевати:
как мне в темну келью ступити,
у игуменьи благословитца?»