Всё Заслонное копало картошку. Была середина сентября, и колхозники торопились успеть до затяжной непогоды. Солнце уже не грело по-летнему, в воздухе чувствовался тонкий холодок, предвещающий скорые заморозки. Земля, обильно политая осенними дождями, была влажной и податливой, но работать приходилось быстро, не расслабляясь.
Пласталась на своём участке и Ольга с дочерьми. Время приходилось выбирать урывками, между колхозной работой и домашними делами. Утренняя дойка, затем колхозное поле, а после — снова работа, уже на себя. Разгибаясь время от времени, Ольга с досадой смотрела на небо. Серые тучи медленно ползли, грозя пролиться дождём. «Лишь бы успеть, только бы успеть», — шептала она, стараясь копать быстрее. Руки уже ныли от монотонного труда, спина болела, но она лишь на секунду выпрямилась, вытерла тыльной стороной ладони пот со лба и окинула взглядом ряд ещё не тронутых кустов. Настя с Марусей работали рядом. Настя ловко орудовала вилами, вытряхивая клубни из рыхлой земли, а Маруся, чуть присев, аккуратно собирала урожай в корзину, время от времени сдувая с лица непослушную прядь волос.
— Ма, глянь, какие крупные! — радостно воскликнула младшая дочь, поднимая пару особенно крупных картофелин. — В этом году точно зиму переживём сытно!
Ольга улыбнулась, но в глазах её читалась тревога.
— Урожай хороший вышел. Кто бы мог подумать, что считай из нечего, будет такая отменная картошка, — тихо ответила она. — Только бы успеть до дождей. А то развезёт землю, и прахом пойдут наши труды.
Настя, не переставая работать, бросила взгляд на горизонт: там, на краю неба, уже собирались тяжёлые свинцовые тучи.
— Да, похоже, дождя не миновать, — хмуро заметила она, воткнув вилы в землю и на мгновение выпрямившись. — Давай, Машута, попроворнее картошку выбирай, не любуйся каждой картошиной. Может, получится докопать.
Маруся кивнула и волоком потащила наполненную до краёв корзину к большой мешку, стоявшему в конце ряда.
Ольга проводила дочь взглядом и снова взялась за лопату. Каждый взмах давался всё тяжелее — мышцы уже давно кричали о передышке, но она гнала от себя мысли об отдыхе.
Тем временем ветер усилился, зашевелил верхушки картофельной ботвы, принёс с собой запах дождя — резкий, влажный, неотвратимый. Настя, взглянув на мать, предложила:
— Мам, может, передохнём хоть минутку? Ты вся бледная.
— Некогда, Настёна, отдыхать, успеть нужно.
В это время, вернувшись к ним, Маруся заметила:
— Смотрите, к нам кто-то идёт.
Все трое обернулись. По тропинке, петлявшей между картофельными рядами, шла подруга Ольги, Анна Стрешнева, со своим сыном Михаилом, четырнадцатилетним подростком.
Анна подошла ближе, широко улыбнулась и сказала:
— А мы вам на подмогу! Со своим огородом справились, родня из Михайловки приезжала, помогли. Я и говорю: «Пойдём, Мишка, к тётке Ольге, надо им с девками помочь».
— Вот спасибо, подруга, — вытирая набежавшие на глаза слёзы, проговорила Ольга. — Век тебе с Мишкой этого не забудем.
Работа закипела с новой силой. Анна встала рядом с Настей и принялась выкапывать клубни, Мишка стал таскать мешки с картошкой в приготовленную для этого яму, а Маша едва поспевала собирать выкопанный урожай.
На западном краю села, где солнце уже клонилось к горизонту, стали сгущаться тени. Ветер усиливался, проносясь по нескошенной траве с шумом, похожим на вздох. Ольга чувствовала, как холодок пробирается под тонкую кофту.
— Дочушки, милые, совсем немного осталось, давайте порасторопнее! — не просила, а умоляла она.
И вот когда последние клубни были ссыпаны в мешок, и Мишка, взвалив его на плечо, потащил к яме, словно по щелчку, налетевший порыв ветра раскачал верхушки деревьев, стоящих поодаль. Первый дождь, крупными, тяжёлыми каплями, забарабанил по земле. Ольга быстро оглядела свой участок.
— Успели, — выдохнула она.
— Успели, — повторила за ней Настя.
— Бросайте всё! — крикнула Ольга. — Бежим к Зинкиному навесу! Девочки и Анна бросили вилы, корзины, и пригнувшись, побежали к спасительному укрытию. За спиной раздавался уже не просто шум ветра, а зловещий гул надвигающейся грозы. Стоя под навесом, они смотрели на бушующую стихию.
Когда дождь немного утих, Ольга позвала всех в землянку.
— Пойдёмте, поужинаем чем Бог послал.
В землянке было тепло и пахло сухими травами, развешанными по стенам. Ольга быстро развела огонь в печи, поставила на неё закопчённый чугунок с водой.
— Сейчас картошечку сварим, с лучком да помидорчиками, а потом чаю с листом смородины попьём. Миш, ты больше всех промок, когда последний мешок тащил. Снимай свой пиджачишко да к печке поближе повесь, чтобы просох.
Вскоре всё было готово. Аромат варёной картошки смешался с запахом листов сушёной смородины, которую Ольга заварила в глиняном кувшине. Все расселись вокруг стола.
— Ну, спасибо за помощь, — проговорила Ольга. — Если бы не вы, нам бы не управиться. Угощение вот, правда, скудноватое. Ну ничего, чем богаты, тем и рады.
Дождь монотонно стучал по земляной крыше, но внутри землянки было тепло и уютно.
— Эх, погодка разыгралась, — задумчиво протянула Анна, отхлёбывая из кружки кипяток. —Чуть бы опоздали, и вся картошечка — в грязь.
— Не говори, Аннушка, — вздохнула Ольга. — Сердце чуть не вылетало из груди, думала, не успеем. Но справились, благодаря тебе и Мишеньке. Она тепло посмотрела на паренька.
Когда Анна засобиралась домой, Ольга принесла небольшую крынку с молоком.
— На, вот, возьми, — протянула она крынку Анне. — Мишке кашу завтра сваришь. Парень то, почти мужик, ему есть как следует надо.
— Да что ты, Оль, не надо, — замахала руками Анна. — У тебя у самой два рта, которые кормить нужно.
Но Ольга мягко вложила крынку ей в руки.
— Бери, не обижай. Хоть этим отблагодарю тебя с сыном. Мишка вон какой молодец — все мешки перетаскал.
— Ну спасибо тебе подруга, — поблагодарила Анна.
— Да за что спасибо-то? Это мне вас благодарить надо.
Огородина была убрана, хоть какие-то запасы на зиму сделаны. В один из октябрьских дней Ольга пригласила к себе деда «Ветерка», чтобы помог подлатать печку. Дед Ветерок, сухонький старичок с седой бородой и живыми голубыми глазами, переступил порог землянки и перекрестился на висевшую в углу икону.
— Ну, хозяйка, — повернулся он к Ольге. — Рассказывай, какая у тебя нужда есть?
— Печку глянь, а то что-то дымить стала, — ответила Ольга.
— Гляну, отчего не глянуть.
Дед Ветерок, сняв старенький тулупчик, взялся за дело. Ольга помогала ему: подавала глину, кирпичи, воду. Работа спорилась, старик действовал уверенно и ловко.
К вечеру печка была подправлена. Дед Ветерок отошёл на пару шагов, критически осмотрел результат и довольно кивнул:
— Ну вот, теперь будет служить вам верой и правдой.
— Спасибо тебе огромное, дед Кузьма! — поблагодарила Ольга. — Погоди маленько, я сейчас с тобой рассчитаюсь.
Она вышла из землянки, а вернулась обратно с ведром картошки и небольшим мешком.
— Вот, возьми не побрезгуй. Картошка, вилок капусты, немного репы и редьки. В зиму всё сгодится.
Дед Ветерок смущённо замялся, неловко переминаясь с ноги на ногу:
— Да что ты, Ольгуня. Я ведь не за плату старался, а по доброте душевной.
— Не спорь, Кузьма, — твёрдо сказала Ольга, протягивая мешок. —Бери, бери, не обижай.
— Ну, коль так… Спасибо, хозяюшка. Век не забуду твоей доброты. Даст Бог, я тебе ещё пригожусь.
Ольга улыбнулась в ответ:
— В этом я не сомневаюсь, дед. У тебя золотые руки.
В конце октября в МТС был расчёт механизаторов, и Настя привезла домой несколько мешков зерна.
— Вот, мам, — проговорила она с гордостью. — Половину завтра на мельницу отвезу, на муку пустим. А остальное пока пускай в зерне хранится. И ещё вот, — она протянула матери завёрнутые в платочек деньги. — Не зря я на трактористку выучилась, видишь, как всё хорошо получилось.
Ольга взяла платочек из рук дочери и разрыдалась.
— Кормилица ты моя, чтобы я без тебя делала, горемычная.
— Мам, ну что ты, — Настя обняла мать. — Теперь я за вас спокойна. Запасы на зиму есть, голодать не будете, с картошкой и хлебом не пропадёте. А мне собираться пора, через два дня первый выезд на Вологодчину.