ГЛАВА 4. ЗВОНОК
Инна не спала.
Она лежала на своей половине широкой кровати, они с Михаилом давно спали раздельно, у каждого своя сторона, своё одеяло, свой свет и смотрела в потолок. За окном было темно, потом стало серо, потом за занавесками появилась первая полоска света.
Она не думала специально. Просто перед глазами всё время стояла одна картинка.
Дорога. Серая, мокрая, конец октября. Машина едет по трассе, за окном – голые деревья, мелькают столбы. На заднем сиденье – девочка, лет десяти, в красной куртке, молчит, смотрит в окно. Не плачет. Просто смотрит.
Инна тогда сидела рядом с водителем . Не оборачивалась.
Это было давно. Это было правильно, тогда, для всех, это было правильно. Инна повторяла себе это столько раз, что давно перестала проверять, верит ли сама.
Картинка не уходила. Зелёные ворота. Женщина в сером пальто выходит навстречу, берёт девочку за руку. Девочка не вырывается. Просто смотрит – туда, на машину, на заднее окно, через которое больше никто не смотрит на неё в ответ.
Инна закрыла глаза. Открыла снова.
Двадцать четыре года. Это целая жизнь. Девочка из той машины давно выросла, давно стала кем-то другим, у неё своя жизнь, свои дети, своя фамилия, какая угодно, только не та.
Серова. Анна Серова.
Это просто имя. Это совпадение.
Но рука, держащая стакан с водой вчера вечером, была спокойной только потому, что Инна заставила её быть спокойной. И сейчас, лёжа в темноте, она чувствовала, как внутри что-то сжимается очень медленно, неотвратимо, как пружина, которую двадцать четыре года держали взведённой.
Надо проверить. Просто проверить. И успокоиться.
Она встала в семь, раньше обычного. Миша уже встал, у него была привычка вставать в шесть и сразу читать новостьти в кабинете, до завтрака. Инна спустилась, налила себе кофе, села за стол на террасе. За окном был сад и ещё голый, мартовский, но уже с проталинами на газоне.
Она достала телефон. Открыла записную книжку. Нашла контакт, который не открывала, кажется, года три.
«Сергей Палыч».
Сергей Павлович Холодов когда-то работал в органах – двадцать восемь лет, последние десять в отделе, который занимался розыском. Потом ушёл, открыл своё агентство – небольшое, занимался в основном проверками для бизнеса: партнёры, контрагенты, иногда личные вопросы клиентов, о которых не принято говорить вслух. С Инной он познакомился через общих знакомых лет пятнадцать назад, помогал пару раз – тихо, аккуратно, без вопросов.
Он ответил на третьем гудке.
– Инна Петровна. – Голос у него был спокойный, низкий, чуть хрипловатый, как у человека, который много курил и недавно бросил. – Давно не слышал. Как вы?
– Здравствуйте, Сергей Павлович. Спасибо, всё хорошо. – Инна говорила гладко, легко, как привыкла говорить с людьми, от которых ей что-то нужно. – У меня небольшая просьба. Деликатная.
– Слушаю.
– Мне нужно узнать кое-что про человека. Биографию. Прошлое. Детство, если получится.
– Кто человек?
– Сотрудница нашей компании. Недавно приняли на работу. Меня интересует, откуда она. Где росла. С кем.
На том конце была небольшая пауза , однако Инна её заметила.
– Это связано с безопасностью компании? – спросил Холодов. – Проверка на допуск, что-то такое?
– Можно сказать и так.
– Хорошо. Имя, фамилия, возраст?
– Серова Анна Викторовна. Тридцать четыре года.
– Откуда она родом, известно?
– Нет. Это и нужно узнать. – Инна сделала глоток кофе. Кофе остыл, но она не заметила. – Меня интересует период до... примерно до её пятнадцати лет. Где она была, в какой семье росла, в каком городе.
Снова пауза. На этот раз дольше.
– Инна Петровна, я правильно понимаю, что вам нужны архивные данные? Это другое дело. Текущую биографию я могу поднять за пару дней – паспортные данные, прописки, образование, всё это в базах есть. А вот детство, до пятнадцати лет, почти двадцать лет назад... Если человек был, скажем, в системе: детский дом, опека, это уже архивы региональных органов опеки. Они не всегда оцифрованы. Иногда это запросы, иногда – личные знакомства в нужном городе. Это не быстро.
– Сколько?
– Зависит от региона. Недели. Может, месяц. Может, больше, если архив старый и бумажный.
Инна посмотрела в сад. Проталина на газоне была неровной формы – немного похожа на птицу с распахнутыми крыльями.
– Хорошо, – сказала она. – Мне нужно знать точно. Я готова подождать.
– Хорошо. Мне нужны её данные – паспорт, если есть, СНИЛС, любые документы об образовании. Это даст отправную точку – откуда она, где училась.
– Я пришлю.
– Хорошо. – Холодов помолчал секунду, потом добавил, уже другим тоном – не деловым, а просто человеческим, тем, каким говорят старые знакомые. – Инна Петровна, можно личный вопрос?
– Конечно.
– Случилось что-то?
Инна не ответила сразу. Это была пауза в полсекунды, не больше, но она сама её почувствовала. Как будто внутри что-то споткнулось.
– Нет, – сказала она. Голос остался прежним, гладким. – Просто формальность. Кадровая проверка, мы сейчас многих проверяем, новая политика компании.
– А. – Холодов, кажется, не очень поверил, но и не стал переспрашивать. Это была одна из причин, почему она обращалась именно к нему, он не задавал лишних вопросов, если клиент не хотел отвечать. – Хорошо. Присылайте данные, я начну сегодня же.
– Спасибо, Сергей Павлович.
– И, Инна Петровна. – Он сказал это уже почти прощаясь, легко, как будто между делом. – Вы голос изменили. За пятнадцать лет привык слышать вас одной, а тут.... будто другой человек звонит. Всё в порядке у вас?
– Всё в порядке, – повторила Инна. И добавила, чуть теплее, чтобы сгладить: – Просто рано встала. Не выспалась.
– Ну, бывает. – Он, кажется, успокоился. – Жду документы.
Разговор закончился. Инна положила телефон на стол, рядом с остывшим кофе.
Она встала, подошла к окну. За стеклом был сад, голые яблони вдоль забора. Где-то за забором проехала машина – соседи, наверное, выезжали на работу.
Инна стояла и думала, что нужно собраться. Привести себя в порядок – во всех смыслах. Если Сергей Палыч за пятнадцать лет знакомства заметил перемену в голосе после одного телефонного звонка, значит, она была неосторожна. А неосторожность – это то, чего Инна Королёва не позволяла себе никогда. Тридцать лет.
Она поднялась наверх, в спальню, и начала собираться на день – так же, как собиралась каждое утро последние тридцать лет. Макияж, костюм, украшения. К десяти у неё была встреча с дизайнером – обсуждать интерьер нового загородного клуба, в который Михаил вложил половину прошлогодней прибыли.
К десяти Инна Королёва выглядела. как обычно. Спокойная, ухоженная, уверенная.
Внутри пружина продолжала сжиматься.
Анна в это время сидела за своим новым столом в приёмной – её первое полноценное утро без Маши и Кати, которые обе оказались на выезде по делам. Она привыкала к программе документооборота, разбирала почту, отвечала на звонки.
В половине одиннадцатого зазвонил внутренний телефон.
– Приёмная, Анна Викторовна, – сказала она, как учили.
– Анна Викторовна, добрый день. – Голос был мужской, незнакомый, спокойный. – Это Михаил Александрович. Мне нужно, чтобы вы зашли ко мне, занесите, пожалуйста, папку с документами по объекту на Северной – она должна быть у Ольги Николаевны, она вам передаст.
Анна на секунду замерла.
Михаил Александрович. Сам Королёв. Звонит ей. Лично.
– Да, конечно, – сказала она. Голос прозвучал нормально, хотя сердце вдруг забилось чуть быстрее. – Сейчас заберу и принесу.
– Спасибо.
Звонок прервался.
Анна посидела секунду, глядя на телефон. Потом встала, пошла за папкой к Ольге Николаевне, та была на месте, протянула толстую папку с документами без лишних слов.
Анна поднялась на лифте на этаж к Королеву в первый раз. Здесь всё было по-другому – тише, ковровое покрытие вместо плитки, на стенах – фотографии построенных объектов в дорогих рамках. В конце коридора сидела женщина лет пятидесяти, печатала что-то на компьютере.
– Я Серова, из приёмной. Мне нужно к Михаилу Александровичу, документы по объекту на Северной.
– Валентина, – представилась женщина, поднимаясь. – Да, он ждёт. Проходите, пожалуйста.
Она открыла дверь кабинета и кивнула Анне, мол заходите.
Анна вошла.
Кабинет был большой – угловой, с окнами на две стороны, видом на город. У окна, спиной к двери, стоял мужчина в тёмном костюме, смотрел на улицу.
– Михаил Александрович, документы по Северной, – сказала Валентина.
Мужчина обернулся.
Анна узнала его сразу, по фотографии с сайта. Михаил Королёв. Только сейчас она видела его близко и по-настоящему близко, в нескольких шагах.
И в это мгновение что-то странное произошло с его лицом.
Он смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Просто стоял и смотрел, чуть приоткрыв рот, как человек, который увидел что-то невозможное.
Анна почувствовала, как у неё похолодели руки.
– Михаил Александрович? – тихо позвала Валентина.
Он вздрогнул, будто очнулся.
– Да, – сказал он. Голос прозвучал странно, сипло. – Спасибо. Положите на стол, пожалуйста.
Анна подошла, положила папку на край стола. Руки у неё чуть дрожали – она и сама не понимала, почему.
– Спасибо, Анна Викторовна, – сказал Королёв. Он уже взял себя в руки, голос стал обычным, деловым. Но взгляд, Анна это видела, задержался на ней ещё на секунду дольше, чем нужно для простого «спасибо».
– Пожалуйста, – сказала она.
Она вышла из кабинета. В коридоре остановилась на секунду, прижала ладонь к груди, а сердце то колотилось, как будто она пробежала несколько этажей.
Что это было?
Она не понимала. Просто он так посмотрел. Как будто увидел призрака.
Анна пошла к лифту, спустилась в приёмную, села на своё место. Вокруг шла обычная жизнь – звонки, документы, разговоры в коридоре.
Только она долго не могла успокоиться.
А на двадцать третьем этаже Михаил Королёв сидел за столом, держа в руках папку с документами, которую только что принесла новая сотрудница, и не открывал её.
Он смотрел на дверь, за которой она вышла.
Этот подбородок. Этот взгляд – внимательный, чуть настороженный, как у человека, привыкшего ждать подвоха.
Он достал телефон, набрал номер.
– Валентина. Узнайте, пожалуйста... – Он замолчал, подбирая слова. – Узнайте, откуда родом Серова Анна Викторовна. Где она выросла. Это важно.
– Сейчас узнаю, Михаил Александрович.
Он положил трубку. Открыл нижний ящик стола. Достал старую рамку с фотографией. Поставил на стол, лицом к себе.
И долго смотрел.