ГЛАВА 3. ФОТОГРАФИЯ
Инна Королёва накладывала салат, когда муж это сказал.
Ужинали они в большой кухне загородного дома в той, которую Инна три года назад переделала под себя: белые фасады, мраморная столешница, встроенная техника. Михаил сидел напротив с телефоном и читал что-то, иногда откусывал хлеб. Они давно разучились разговаривать за ужином. Просто сидели рядом, каждый в своём.
Инне было пятьдесят восемь. Она следила за собой]: спортзал три раза в неделю, хороший косметолог, правильное питание. Выглядела на пятьдесят, может, чуть меньше. Это было важно для неё – выглядеть моложе. Всегда было важно.
– Взял новую помощницу в приёмную, – сказал Михаил, не отрываясь от телефона. – Толковая, кажется. Ольга говорит, быстро освоится.
– Да? – Инна продолжала накладывать салат. Движения ровные, спокойные. – Предыдущая чем не устроила?
– Ушла в декрет. Ты же знаешь.
– Ах да. – Она поставила салатницу на место. – И как зовут новую?
– Анна. – Михаил наконец отложил телефон, взялся за вилку. – Серова. Из рекрутинга пришла, сократили на прошлом месте.
Инна подняла бокал с водой.
Анна.
Просто имя. Одно из самых распространённых в стране. Сотни тысяч Анн, миллионы. Ничего особенного.
Но что-то внутри вдруг стало не спокойно.
– Сколько ей лет? – спросила Инна. Голос прозвучал ровно. Она умела делать ровный голос.
Михаил посмотрел на неё с лёгким удивлением.
– Не знаю точно. Молодая. Тридцать с чем-то, наверное. А что?
– Просто интересно, – сказала Инна. И улыбнулась автоматически . Лёгким, безопасным. – Ты редко рассказываешь про новых сотрудников.
– Просто вспомнил. – Михаил снова взялся за телефон. Разговор был закрыт.
Инна ела салат. Методично, без вкуса.
Анна. Тридцать с чем-то.
Она мысленно посчитала. Если той девочке сейчас было бы тридцать четыре... Нет. Это невозможно. Это давно закрытая история. Двадцать четыре года прошло, это целая жизнь.
И всё-таки она не смогла есть дальше.
– Что-то случилось? – спросил Михаил, не поднимая взгляда.
– Голова немного, – сказала Инна. – Пойду лягу пораньше.
Она поднялась, унесла тарелку, поставила в мойку. Аккуратно, без звука.
Вышла из кухни.
Кабинет Михаила был на втором этаже. Она включила его компьютер. Подождала загрузки. Михаил не ставил пароль на вход, говорил, что в собственном доме ему нечего скрывать. Это было удобно. Инна пользовалась этим редко – только когда было по-настоящему нужно.
Она зашла в корпоративную почту через браузер. Нашла письмо от Ольги Николаевны – «Новый сотрудник, приёмная». Открыла.
Личное дело было прикреплено отдельным файлом.
Инна скачала. Открыла.
Серова Анна Викторовна. Тридцать четыре года. Образование – педагогическое, заочное. Предыдущее место работы...
Она листала быстро. Искала фотографию.
Фотография была в конце – стандартная, для документов. Женщина смотрела в объектив прямо, без улыбки. Тёмные волосы, прямой нос, чуть тяжёлый подбородок.
Инна смотрела на экран.
Потом взяла со стола стакан с водой, Михаил всегда держал стакан воды на столе, привычка, и сделала глоток. Потом поставила стакан. Медленно.
Закрыла файл. Удалила из загрузок. Вышла из почты. Выключила компьютер.
Встала. Вышла из кабинета. Закрыла дверь.
В коридоре было темно и тихо. Внизу слышно было, как Михаил переключает каналы телевизора.
Инна стояла в темноте и смотрела в стену.
Двадцать четыре года. Она была уверена. Она всегда была уверена.
Но это лицо.
Этот подбородок.
Этот взгляд.
Она взяла себя в руки. Это совпадение. Бывают похожие люди. Мир большой, лица повторяются. Это не она. Не может быть она.
Инна пошла в спальню. Легла. Закрыла глаза.
Открыла снова.
Завтра она позвонит Сергею. Старый знакомый, занимается такими вещами – тихо, без огласки. Просто проверить. Просто убедиться.
Наверняка это просто совпадение.
Анна нашла столовую на третьем этаже в свой первый рабочий день, случайно, просто пошла не в ту сторону от лифта и увидела стеклянные двери с надписью.
Столовая была хорошая. Не корпоративная столовка с алюминиевыми подносами, а почти настоящее кафе – деревянные столы, живые растения у окон, запах свежесваренного кофе. Анна взяла суп и чай, нашла свободный стол у окна и села.
За окном был город. Далеко внизу – машины, люди, мартовская слякоть. Отсюда, с третьего этажа, это всё выглядело немного ненастоящим. Как картинка.
Первые полдня прошли быстро. Ольга Николаевна познакомила её с коллективом приёмной – две девушки, Маша и Катя, обе лет двадцати пяти, обе приветливые и немного любопытные. Показали, где что лежит, объяснили систему документооборота. Анна схватывала на лету – это было привычно, новые системы она всегда понимала быстро.
К обеду она уже самостоятельно принимала входящие звонки.
– Вы быстро, – сказала Маша с лёгким удивлением.
– Работа с людьми везде одинаковая, – ответила Анна.
Она помешивала суп и думала о том, что надо не забыть позвонить Соне после школы, дочь всегда ждала звонка, если Анна задерживалась. И ещё надо было зайти в магазин, потому что холодильник дома был пустоватый, а Андрей просил купить хлеб.
– Здесь свободно?
Она подняла взгляд.
Демидов стоял с подносом и смотрел на пустой стул напротив. Вежливо, без напора .
– Садитесь, – сказала Анна.
Он сел. Разложил свой обед – суп, второе, кофе. Много кофе, заметила она. Две чашки.
– Как первый день? – спросил он.
– Нормально. Быстро.
– Маша и Катя не засыпали вопросами?
– Засыпали, – призналась Анна. – Но я отвечала только на рабочие.
– Правильная тактика, – сказал он.
Они помолчали, ибо каждый ел. За соседними столами переговаривались люди, звенели ложки, кто-то смеялся у раздачи.
– Вы всегда берёте два кофе? – спросила Анна.
Он посмотрел на свои чашки.
– Один пью сразу, второй остывает, пока я ем. Потом пью тёплый. – Короткая пауза. – Я не люблю горячее.
– Странная система.
– Рабочая.
Анна почему-то улыбнулась.
– У вас сегодня дочь в школе на продленке? – спросил он.
Она удивилась.
– Вы запомнили.
– Я юрист. Запоминать детали – профессиональная деформация.
– да, У них продлёнка.
– Хорошо. – Он допил первый кофе. Взялся за второй, чуть отхлебнул. – Значит, можно не торопиться.
Это прозвучало нейтрально. Просто констатация. Но Анна вдруг почувствовала, что торопиться действительно никуда не нужно, и суп ещё тёплый, и за окном город, и первый день на новом месте оказался совсем не страшным.
– Можно, – согласилась она.
Михаил шёл через столовую насквозь, у него была привычка иногда обедать в переговорной на четвёртом, там было тише. Он шёл быстро, не глядя по сторонам, думал про встречу с подрядчиками, которая была через час.
Потом взгляд зацепился за что-то у окна – сам по себе, не по его желанию.
Он остановился.
У окна сидели двое. Демидов – его он узнал сразу, хороший юрист, четыре года в компании. И женщина напротив. Тёмное пальто сменилось на тёмный джемпер. Волосы убраны. Она что-то говорила, и чуть улыбалась, и это...
Михаил стоял и смотрел.
Что-то в этой улыбке. Что-то в повороте головы.
Он уже видел эту женщину – в холле, в тот день. И тогда что-то зацепило. И сейчас снова.
Демидов что-то ответил. Женщина засмеялась – тихо, коротко. Взяла чашку с чаем обеими руками, как греются – ладони вокруг чашки.
Михаил сделал шаг вперёд. Потом остановился.
Она не смотрела в его сторону. Не видела его.
Он развернулся и пошёл к выходу. Поднялся на четвёртый. Сел в переговорной, открыл папку с документами.
Смотрел в бумаги и не читал. Встал. Подошёл к окну. Постоял.
Потом вернулся к столу. Открыл нижний ящик – тот, в который почти никогда не заглядывал. Там лежали старые бумаги, какие-то папки, которые он несколько раз собирался разобрать и не разобрал.
И под ними – маленькая рамка, лицом вниз.
Он поднял её.
Выцветшая фотография. Девочка лет десяти – может, чуть меньше, может, чуть больше. Тёмные волосы. Прямой нос. Чуть тяжёлый подбородок.
И взгляд – прямой, серьёзный. Немного настороженный. Как у человека, который привык ждать подвоха.
Михаил смотрел на фотографию долго.
Двадцать четыре года.
Он поставил рамку обратно. Лицом вниз. Закрыл ящик.
Сел. Открыл папку. Начал читать.
Подрядчики придут через час. Надо было готовиться.
Он читал про сметы и сроки и думал: это просто совпадение. Бывают похожие люди. Это ничего не значит.
Просто похожая улыбка.
Просто похожий взгляд.
Ничего больше.