Добро пожаловать в новый рассказ. Надеюсь, он вам понравится так же, как и мне. Наливайте чай, читайте и отдыхайте!
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
Поддержать канал денежкой 🫰
Погода – под стать буре, бушующей во мне. Мороз пробирает до костей. Хлопья снега - огромные, белые, липкие - бьют прямо в лицо, залепляют глаза. Я щурюсь, но все равно ничего не вижу дальше собственного носа.
Дрожу. В горле ком. Слава Богу, хватает выдержки не разреветься прямо тут, посреди собственного двора.
За спиной – двери моего подъезда. Впереди – снежная стена и темные, едва различимые силуэты пятиэтажек, которые тоже дрожат в этом месиве. Я знаю наш город, как свои пять пальцев. И меня в городе тоже все знают.
Но мне некуда идти.
Господи, здесь же ничего нет! Ни ресторанов, ни даже круглосуточных магазинов, где можно было бы укрыться от снега. А те два, что работали до восьми, уже закрылись.
Гостиниц нет.
Родственников – нет.
Подругами тоже не обзавелась за те пять лет, что мы тут. Да что там, пять – за всю жизнь!
Это был мой осознанный выбор. Жена офицера не может позволить себе болтовню на скамейке с соседками. Знаю я этих соседок... Скажут что-то не то, увидят что-то лишнее. А потом пойдут слухи. А где слухи, там и сплетни, зависть, пересуды.
А мужу это ни к чему. Моей семье – ни к чему.
Гарнизоны менялись один за другим. И везде я делала одно и то же: налаживала быт, ухаживала за мужем, растила сына, ходила на работу и… держала дистанцию со всем окружающим миром.
И вот к чему это привело...
Пальцы окоченели от холода. Дую на них, тру, прикладываю к щекам. Чтобы хоть как-то согреться, шагаю от одного подъезда к другому, всё дальше уходя от своего.
- Ирина Евгеньевна, ты, что ли? – слышу вдруг высокий, с надрывом, голос Нюрки – заполошной Анны Петровны из бухгалтерии, которая вечно суетится, охает, ахает и тащит на работу пирожки с капустой. Вот и сейчас идет откуда-то с пакетами в руках. – Ты чего на улице в такой мороз?! – подходит ближе, подставляя раскрасневшееся лицо под слабый фонарь. – Случилось что?
Я открываю рот. Надо же что-то сказать. Но что? Правду?
Ну, нет...
Не так. И не ей.
- Гриша на дежурстве. – Заставляю себя улыбнуться. - А Наташа с Богданом к подружке уехали, с ночевкой. Я в магазин, представляешь, вышла, ключи и телефон дома оставила. Пришла, а дверь закрыта.
Нюра смотрит на меня внимательно. Не пойму по её глазам, верит, не верит...
- Ох, ты ж... – но вопросов не задает. – Так пойдем ко мне. Переждешь.
- Не стоит, я...
- Пойдем-пойдем! – говорит она просто. – Не на улице же торчать.
Я хочу отказаться. Честно, хочу. Потому что мы с Нюрой – не подруги. Особенно с ней. Слишком она громкая, слишком бестактная, слишком... Всё в ней слишком не моё.
Но на улице минус двадцать.
И сказать «спасибо, я лучше их здесь подожду» – идиотизм.
Пальцы уже не гнутся. И губы, кажется, сейчас треснут. И этот снег все никак не заканчивается!
- Спасибо, – соглашаюсь.
Прихожая у Нюры такая узкая, что мы входим по одному. Кухня – пять метров, не больше. Я вижу это сразу, потому что она не закрыла дверь. Виден стол, две табуретки, небольшой холодильник, край занавески.
- Проходи, раздевайся, – снимает пуховик, вешает на крючок.
Пытаюсь расстегнуть шубу, но пуговицы сидят в петлях, как приклеенные. Кожа на руках красная, опухшая, пальцы не слушаются. Чувствую себя беспомощной. Отвратительное ощущение.
От злости резко дергаю, и верхняя пуговица отлетает на пол.
- Вот же, – выпаливаю тихо.
Нюра оборачивается, замечает.
- Давай помогу. – Наклоняется вниз, шарит рукой в темноте и протягивает мне пуговку. – Да тут ерунда совсем, пришить две минуты. Чаю попьем и починим твою шубеху. Ну, чего стоишь, иди, давай руки мыть. А я пока чайник поставлю.
И косится на дверь у стены, чтобы мне было понятнее, куда идти.
Ванная...
Здесь и слово такое неуместно. Тут так тесно, что даже узкая душевая кабинка не поместилась. Но отдаю должное, Нюра или те, кто жил в квартире до нее, нашли хорошее решение проблемы и сделали кабинку сами, огородив крохотное пространство стенкой из плитки и повесив красивую занавеску.
Нюра замечает мой взгляд и хохочет:
- Ага, пришлось колхозить душ, а то в наших домах эти умельцы сделали слив прямо над унитазом. Моешься и сразу какаешь – очень практично.
Я улыбаюсь, хотя мне не смешно.
- Зато, с такими габаритами душевой ты всегда останешься стройной.
- Ага, а не то в двери застряну. Такой себе плюс. Ладно, мой лапы – и ужинать, ты там голодная, небось?
- Нет, что ты, я же только из дома.
Стараюсь не забыть собственную легенду. И хоть желудок урчит от возмущения, я не могу себе позволить объесть соседку. Несмотря на чистоту в квартире, бедность ее хозяев очень заметна.
Когда за Нюрой закрывается дверь, я наконец остаюсь одна.
Задерживаю дыхание и медленно, будто уже догадываюсь, что мне не понравится то, что увижу, поворачиваюсь к раковине. Там, прямо на уровне лица висит зеркало.
Смотрю на свое отражение. Седая прядь выбилась из пучка. Глаза красные. Нос распух.
Господи, какая старуха!
И от этой мысли мне становится смешно. Ну, да, а кто ты Ир? Старуха и есть. Кожа уже не такая гладкая и упругая. Седые волосы, и если это еще можно камуфлировать, то глаза уже не спрячешь. Грустные, с глубокими морщинами вокруг, они будто и не мои вовсе. Они будто…погасли с тех пор, как пропал мой Леша.
А теперь, когда поверх незажившей раны в меня выстрелили снова, не знаю, выстою ли, выживу ли вообще.
Гриша. И Наташа. Самые близкие люди, семья…
Стараюсь не думать об этом, действую машинально, лишь бы не упиваться собственной болью.
Открываю кран с красной пимпочкой, осторожно подставляю ладони под струю. Тут же тысячи иголок впиваются в каждую фалангу, в каждый сустав. Вода сначала ледяная, потом теплая, потом горячая. Больно. До слез. Но одновременно так хорошо, что от удовольствия я жмурюсь. Тепло поднимается от кистей выше, по запястьям, разливается по плечам.
Время словно останавливается.
Понимаю, что не хочу отсюда выходить отсюда. Не хочу возвращаться обратно. Всё, чего я сейчас хочу – просто стоять в этом тесном, пропахшем сыростью помещении и чувствовать, как оттаивают кости.
- Ирина Евгеньевна, чай готов!
Выключаю воду, вытираю руки о чужое, жесткое полотенце. Выхожу на кухню. Маленькая, да. Хотя какой она еще может быть, это же малосемейка! Здесь все – крохотное, почти кукольное.
Но несмотря на габариты, тут уютно. Видно, что хозяйка делает всё для этого. Кружевные занавески с вышивкой, скатерть в тон. Обои, правда, староваты. Да потолок уже посерел весь...
Нюра уже налила чай в пузатые кружки. На столе – тарелка с печеньем и варенье в розетке.
- Вот сюда, тут теплее, – сажает меня спиной к батарее, которая пышет жаром.
Я делаю глоток. Чай горячий, сладкий. Греет изнутри. Уже второй раз за то короткое время, что я тут, закрываю с наслаждением глаза.
Нюра молчит. И это странно. Обычно она трещит без умолку, а тут сидит, прихлебывает, и ничего не спрашивает.
- Мило тут у вас, – говорю я, чтобы нарушить тишину.
- Угу, – откладывает кружку, тянется к печеньям. Кладет одно мне, второе себе на блюдце. – Только тесновато, конечно. Вот кухонька и две спальни. Сын с женой и внучкой в одной, мы с Андрюхой в другой, живем да молимся, чтобы Таня пока не беременела. Сказку про рукавичку помнишь? Вот-вот, тоже, кажется, что здесь все скоро лопнет.
Я киваю, откусываю печенье. Мне нечего сказать.
- А мы же на расширение подавали, – продолжает Нюра и внимательно смотрит мне в глаза. – Года три назад. Помнишь? Твой муж тогда нам красный свет дал. Ну, то есть, не он, конечно, комиссия…
Она произносит это так обыденно, а у меня внутри все ухает.
Помню, конечно. Заявка их лежала у Оводова на столе с неделю. Он и так ее смотрел и эдак, а в конце не выдержал, и как оно часто бывало, обратился ко мне за помощью. Муж у Нюры – подполковник. Но пьет. Все знают, что пьет. И сын с военной службы соскочил после незначительной травмы, оформив себе чуть ли не инвалидность. Тоже все знают. А льготы получил полные. Деньги большие. Могли бы и так расшириться. Но всё промотали.
Поэтому я была против. И мужу об этом сказала. Вот их и подвинули в очереди, отдав предпочтение молодому лейтенанту с тремя детьми.
На секунду стало стыдно.
- Да ты не красней так, я поначалу злилась на тебя, а потом, забила. Подумала, что оно ж и обратно прилететь может. И вот, смотрю – прилетело. Что, и тебя тоже, матушка, жмыхнуло?
От острого пронзительного взгляда стало не по себе. Она знает… Она все знает!
- Так… Спасибо за чай и гостеприимство, но я пойду.
- Куда, Ирина Евгеньевна? – Нюра цепко хватает меня за рукав свитера. - На улицу? Так окочуришься же, а я потом виновата, да? Домой все равно сейчас не пойдешь. Да не смотри ты так! Мне и спрашивать не нужно, чтобы все понять. Ну, ничего, Ир, такая наша доля бабья. Терпеть и мучиться.
- Домой я не пойду, потому что забыла ключи, - на тупом упрямстве повторяю я.
Несколько секунд мы с Нюрой смотрим друг на друга, пока та не махнула рукой.
- Ну, как скажешь. Мне-то что. Но на улицу все равно не пущу, у меня ночевать останешься.
- Еще чего! – Я решительно вырываю свою руку из Нюриной. - Да и как мы здесь поместимся?
- Боком и наскоком! – заводится в ответ соседка. - Ирина Евгеньевна, ну, давай ты хотя бы у меня дома командовать не будешь, а? Квартира пустая, не то, чего б я тебя сюда привела? Дети тоже в гости поехали, и Андрей…
- На дежурстве, - автоматически заканчиваю за Нюру, отчего она зло смеется в ответ.
- Такое дежурство называется запой.
Она хочет добавить что-то еще, но не может, а вместо этого неловко, как-то по детски жмет плечами и уходит перестилать мне кровать.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. (не)настоящий полковник", Каролина Шевцова, Аника Зарян ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 3 - продолжение