Глава 3
Лена, подходя к дверям «Меридиана», сделала вдох-выдох и толкнула дверь.
В холле пол блестел так, что отражал потолок. Девушка за стойкой подняла глаза, скользнула по пальто Лены, по обуви.
— Вы к кому?
— Самойлова. Меня ждёт Кирилл Леонидович.
Девушка сняла трубку, сказала два слова. Лена осталась ждать. Шаги по такому полу звучали слишком громко, и она встала ровно, чтобы не переступать с ноги на ногу.
Кирилл вышел сам. В пиджаке, но без галстука, и от этого казался не начальником, а тем мальчишкой со двора, которого она знала тысячу лет назад.
— Пришла, — улыбнувшись сказал он.
— Пришла.
— Тогда показываю хозяйство. Бумаги потом.
Он повёл её не в кабинет, а вниз и на улицу, к служебному выезду, где их ждала машина. Через двадцать минут город кончился, и за окном пошли заборы, ангары, серое поле под низким небом.
Терминал «Меридиана» начинался с запаха. Солярка, мокрый брезент, холодный бетон. Лена вышла из машины и невольно вдохнула глубже: пахло работой, и этот запах был ей ближе блестящего холла.
Фуры стояли в ряд, борт к борту. Гудели рефрижераторы, ровно и тяжело, как большое спящее животное. Двое грузчиков катили паллету, и Лена увидела среди коробок чьи-то детские валенки в плёнке, перетянутые скотчем. Груз есть груз.
— Девятнадцать машин на линии сегодня, — сказал Кирилл. — Склад на шесть тысяч паллетомест. Половина рейсов на М-7, остальное по области.
Он говорил это не хвастаясь, как говорят про то, что давно своё. Лена слушала и смотрела на накладные, приклеенные к бортам, на маршруты, на печати.
«Зачем такому хозяйству я?» — мелькнуло у неё. Здесь крутились деньги, которые ей и не снились. А её звали считать.
Назад ехали молча. Кирилл смотрел в окно, она в своё. На повороте к набережной он сказал, не оборачиваясь:
— Отец хочет с тобой поговорить. Сам.
Леонид Стрельцов оказался не таким, каким она его представляла по дороге. Невысокий, в простом сером свитере, и руки на столе лежали тёмные, в трещинах, как у человека, который сам когда-то крутил гайки.
— Садитесь, Елена.
Он не стал расспрашивать про диплом, про семью, про то, откуда она. Подвинул через стол распечатку.
— Сверка с одним подрядчиком. Месяц. Скажите, что видите.
Это была не любезность и не проверка на словах. Перед ней лежали настоящие цифры, и Леонид молча ждал.
Лена достала ручку. Прошлась по строкам, по датам, по суммам актов. Холл, пальто, чужой блеск — всё отодвинулось. Осталась таблица, а в таблице была своя правда, и эту правду она читать умела.
— Вот здесь, — сказала она и положила ручку острием на строку. — Акт за двенадцатое проведён дважды. Один раз как оригинал, второй как корректировка, но сумма та же, без минуса. Подрядчику переплатили сорок одну тысячу.
Леонид взял лист, поднёс к глазам. Долго смотрел. Потом положил обратно и кивнул. Не сказал «молодец», не сказал «хорошо». Просто кивнул, и Лена поняла, что прошла.
— Галина Петровна вас введёт в курс дела, — сказал он. — Идите к ней.
Главбух сидела в кабинете, заставленном папками так, что окна не было видно. На столе грелась эмалированная кружка с отбитым краем, и в кружке темнел чай.
— А, новенькая. — Галина Петровна сняла очки, и те повисли на цепочке. — Леонид цифру тебе дал? Дал. И ты нашла. Я по лицу вижу, нашла.
— Двойной акт.
— Ну вот. — Она пихнула к Лене вазочку с печеньем. — Бери, не сиди голодом. У нас тут и дни без обеда бывают. Расчёты с подрядчиками — твоё теперь будет. Сверки, акты, взаиморасчёты. Работы много, рук не хватает.
Она говорила про каждую папку по имени, эту в перевозки, ту в склад, и Лена слушала и думала, что вот с этой женщиной они сработаются. Не потому что та добрая. Потому что цифру она чует нутром, и фальшь учует тоже.
— А Лапин кто? — спросила Лена. — Мне его подпись на актах попадалась.
Галина Петровна на секунду остановила руку с очками.
— Финансовый директор наш. Руслан Сергеевич.
Лапина Лена встретила в коридоре через час. Он будто ждал её, шагнул навстречу, протянул руку.
— Так вот вы какая, наша новая гордость. — Рукопожатие вышло на полсекунды дольше нужного. — Слышал, слышал. Леонид Петрович вас уже испытал?
— Немного.
— И как?
— Нашла ошибку.
— Прекрасно! — Он улыбнулся, и манжеты у него были без единой складки, белее снега. — Вы знаете, если что по платежам, по подрядчикам, по чему угодно, сразу ко мне. Я всё улажу. У нас тут можно запутаться, документооборот большой, я понимаю. Не стесняйтесь.
Он сказал это раньше, чем она о чём-либо попросила, и Лена кивнула вежливо, а внутри отметила это, как отметила бы лишнюю строку в чужой ведомости. Человек, который предлагает уладить, ещё не зная, что именно, обычно знает заранее, что улаживать.
— Спасибо. Я разберусь сама.
— Не сомневаюсь. — Он чуть наклонил голову. — Совсем не сомневаюсь.
И ушёл, оставив после себя запах хорошего одеколона.
День кончился раньше, чем она ожидала. За окнами кабинета темнело, фонари на набережной зажглись, и Волга внизу стала чёрной. Лена собрала папку, вышла к приёмной. Кирилл стоял там, спиной к ней, и говорил по телефону вполголоса.
А у стойки сидела девушка.
Молодая, лет двадцати, ухоженная так, как умеют только те, у кого на это есть и деньги, и время. Темные волосы, дорогой свитерок, маникюр. Она увидела Лену и улыбнулась первой, тепло, будто они век знакомы.
— Вы Елена? Я Лада, секретарь. Так рада, что вы у нас! Освоились? Если что нужно, я всегда тут.
— Спасибо. Пока разбираюсь.
— Разберётесь, тут все хорошие.
Лена кивнула, шагнула к выходу. И в дверях, оборачиваясь за папкой, которую чуть не забыла на стуле, она поймала Ладу в зеркале у входа.
Девушка уже не улыбалась. Она смотрела на Кирилла. На его спину, на телефон у его уха, и в этом взгляде не было ничего секретарского. Так смотрят не на начальника.
Лена взяла папку и вышла на ветер.
Следующая глава: