Есть мнение, что занимательно было бы представить современную Землю такой, какой на была бы, если бы великие вымирания – все или хотя бы некоторые – в прошлом не происходили. Фауна в таком случае, пожалуй, пестрела бы реликтами, подобными гребневикам, и неизвестно ещё во что бы они развились. Может быть и разум, – без вымираний – появился бы на сотни миллионов лет раньше. Это интересное мнение. Действительно интересное.
Вымирания, несомненно, меняли лицо планеты. Без них мир сейчас выглядел бы совершенно иначе. Но происходило это дважды: на рубеже перми и триаса, и затем мела и палеогена. В первом случае инициатива и господство перешли от синапсид – «звероящеров» – к диапсидам. Во втором же – наоборот. Это были события подобные прорыву плотины, когда глобальная катастрофа разрушала «пробку», сдерживающую эволюционное развитие. В случае если группа, в прошлом блестящая, однако, обременённая массой решений уже устаревших, плотно занимает ключевые экологические ниши, не позволяя другим кандидатам реализовать свои достоинства, астероид бывает очень кстати… Но не суть.
Значимость пермского и мелового вымираний так очевидна, что альтернативная Земля на которой первое не состоялось уже рассматривалась в одной из публикаций. Параллельному же миру, где динозавры не вымерли, был посвящён целый цикл статей. То есть, это были важные вымирания, но кто, кроме специалистов помнит о вымирании на рубеже триаса и юры? Между тем, по масштабам, – по отношению числа исчезнувших видов к выжившим, оно почти не уступало меловому. В палеозое же состоялись три вымирания более «великих», нежели то что уничтожило динозавров. Все они чрезвычайно интересны, однако лишь в плане причин, которые остаются предметом ожесточённых споров. В плане же следствий… Ну, какие-то виды, роды, семейства и отряды исчезли. Какие-то остались. Но всё это и без всяких вымираний постоянно происходит.
Применительно же к предшествующим фанерозою эонам – протерозою и архею, о «вымираниях» вообще не говорят. Хотя тогда планета сотрясалась катастрофами, куда как более масштабными. И тоже всё время кто-то вымирал, – целыми биотами… Но, наконец, можно переходить к делу.
Выше уже было сказано многое. Во-первых, ни о каком появлении разума на сотни (да хоть бы и на десятки) миллионов лет раньше нет речи. Во всяком случае, в связи с вымираниями. Два важнейших из них стали таковыми, ибо эволюцию подстегнули. В случае же с прочими, как минимум, нет оснований полагать, что жизнь на Земле в развитии была отброшена. И это совершенно естественно. Выживали-то всегда – лучшие, наиболее приспособленные. Причём, хотя этот тезис и контринтуитивен, приспособленность растёт вместе со сложностью организма… Иначе никакой эволюции просто не было бы.
Таким образом, вымирания сами по себе развитие жизни на Земле не задерживали, – но о причинах вымираний такого сказать нельзя. Ведь причиной могла оказаться не катастрофа, а долгосрочное ухудшение условий. Как в случае гуронского оледенения и оледенения в криогении. Тогда же не просто «все умерли», – условия на десятки миллионов лет стали экстремальными. А в таковых вертикальная эволюция не идёт… Но гипотетическим последствиям отмены протерозойских оледенений также уже посвящалась публикация.
Следовательно, остаётся вопрос частный. Что если бы не состоялись «проходные» великие вымирания в кембрии, ордовике, триасе и ещё куча менее эпичных (но всё равно сравнимых с меловым), – а такие случались едва не в каждом периоде?
...Ну, во-первых, – это следует понимать, – множество таксонов ныне проходящих по разряду «вымерших» так и продолжили бы по нему проходить. Точнее даже не «множество», а «большинство». Рассматривая эволюционную историю группы, встретить упоминание, что она прекратила существовать после такого-то вымирания, а не просто «к середине периода N» можно, скорее, как исключение.
Объясняется это просто. Крупный таксон, такой как отряд и даже семейство, пока процветает, будет включать множество видов занимающих большое разнообразие экологических ниш. И всех-то в таком случае не накроет. Если же видов осталось мало, и они выживают за счёт специализации к условиям, которые катастрофа способна и уничтожить, значит, таксон вымирает и так. Скорее всего в его составе останется слишком мало видов, мало будет находок, и окажется невозможно судить, в какой именно момент линия пресеклась. И тут за примерами далеко ходить не надо, – достаточно вспомнить латимерию. Вообще, целакантообразные (отряд), как бы вымирают в мезозое. Но вот одна зараза осталась, – и методы палеонтологии не позволяли «увидеть», как и где целаканты жили последние десятки миллионов лет.
...Реально «обрубали» цветущие, как кажется, эволюционные ветви именно пермское и меловое вымирания. Пермское, потому что тогда на планете стряслась какая-то беспрецедентная жесть. В конце мелового же периода стряслось что-то настолько странное, что при доказанном наличии подходящего астероида вовсе не считается очевидным что он имел отношение к делу.
Во-вторых, разумеется, многие из вымерших таксонов продолжили бы существовать. Да хотя бы трилобиты. Последних из них пришибло именно в перми, когда этот класс членистоногих почти уже и так вымер. Но если бы не пришибло, не факт, что не вышло бы как с латимерией. Или с мечехвостами, почти столь же, как и трилобиты, древними.
Общий принцип таков, что таксону перспективному вымирание не повредит, а может и окажется полезным, расчистив поле. Те же, кто едут с ярмарки, вроде и по всем признакам доехав уже, могут тянуть «хвосты» из считанного по пальцам числа видов десятками и даже сотнями миллионов лет… Конечно, без вымираний таких «хвостов из прошлого», «реликтов», «живых ископаемых» было бы больше.
Но именно «живых ископаемых». Упоминавшиеся выше гребневики, не родственные никому из прочих животных, современной Земле «чужие», пережив тьму катастроф, не породили ничего, кроме себя – «альтернативных стрекающих». Кун-фу «не наших губок», от которых когда-то в протерозое потянулась линия гребневиков, всё-таки, оказалось хуже кун-фу «наших губок». Иначе, потомки именно «наших» губок теперь были бы реликтом.
Точно также, уничтоженные вымираниями ещё в кембрии и ордовике многочисленные отряды фантастического вида членистоногих, лобопод и червей могли бы остаться в виде малочисленных отрядов, подобно морским паукам и мечехвостам, тихо догорающих по закоулкам океана. «Вверх» и даже на сушу никто бы эти таксоны не пустил… Потому что, лучшие, наиболее совершенные и продвинутые даже самые развеликие вымирания переживают. В весовой же категории, где рубятся членистоногие, чемпионами уже с середины палеозоя стали ракообразные (существовавшие, впрочем, ещё с эдиакария). Так что море и сушу при любых астрономических раскладах захватывают раки, – насекомые, как теперь известно, потомки ракообразных.