Мы с родителями когда-то жили на одной лестничной площадке. Две двери напротив, две двухкомнатные квартиры. Удобство было невероятным. Старики всегда рядом, можно забежать в любую минуту, проверить, как дела, помочь с продуктами, не переезжая к ним и не теряя личного пространства. Жена Светлана тоже оценила такое соседство.
– Спокойнее, когда знаю, что ты рядом с ними, – говорила она. – И мы не мешаем друг другу.
А потом они ушли. Сначала мать, через полгода – отец. Не от болезней, просто от старости. Организм износился. Даже не помню точных диагнозов, да и не важно это. Дом опустел.
Квартира осталась. Двушка в хорошем районе, с недавним косметическим ремонтом, который я успел сделать за пару лет до их смерти. Обои светлые, сантехника новая, розетки поменяны. Не дворец, но жить можно.
Мы со Светланой начали обсуждать, что делать с унаследованными метрами. Продавать не хотелось. Квартира – актив надёжный. Деньги могут обесцениться, сгореть, их могут украсть. А квадратные метры останутся. Даже если пожар – земля под ними останется. Решили сдавать.
Я изучил рынок, поговорил со знакомыми риелторами. Цена вырисовалась примерно в двадцать пять тысяч в месяц плюс коммуналка. Без завышений, без скидок. Рыночная.
Подал объявление в интернет. На следующий день начали звонить риелторы. «Мы поможем вам сдать быстрее», «У нас есть клиенты», «Процент небольшой». Я отказывался – не хотел платить посредникам, сам справлюсь.
Через пару дней в дверь постучали. Сосед Борис.
Он живёт этажом выше, в такой же двушке. Мы не дружили, но здоровались, иногда перебрасывались парой фраз в лифте. Борис работал менеджером, ездил на хорошей машине, одевался прилично. В общем, производил впечатление человека крепкого и адекватного.
– Слышал, квартиру сдаёшь, – сказал он, переступив порог.
– Да. Присматриваю жильцов.
– Сдай мне.
Я удивился.
– Тебе? Зачем? У тебя же своя.
– У меня мать в области живёт. Одна. Я к ней не наездишься. А тут всё рядом. Пусть живёт здесь, буду за ней приглядывать.
Я задумался. Борис – свой человек, не чужой. Сосед. Вроде надёжный. Не будет проблем с оплатой. И мне спокойнее, чем посторонним сдавать.
– Ну, почему бы и нет, – сказал я. – Даже скидку сделаю. Свои же люди.
Борис улыбнулся, как-то странно, будто уже знал, что я соглашусь.
– Договоримся, – протянул он. – Мы ж свои.
Через пару дней я озвучил условия. Двадцать пять тысяч в месяц плюс коммунальные услуги по счётчикам. Показал Борису аналогичные объявления в интернете, чтобы он понимал, что цена рыночная.
– Обижаешь, – сказал он, пожимая мне руку. – Договорились.
Я ждал, что он принесёт договор, обговорит детали. Но Борис не торопился. Прошла неделя. Я позвонил ему – спросил, когда будем оформлять документы.
– Давай не спешить, – ответил он. – Дело серьёзное, мать переезжает. Всё обдумать надо.
– Хорошо, – согласился я.
Ещё через три дня Борис зашёл вечером. Принёс шоколадку – уже просроченную, я потом заметил. Сел на кухне, вздохнул.
– Слушай, Алексей, а может, скинешь немного? Всё-таки мы не чужие люди.
– На сколько?
– Ну, например, двадцать три. По-соседски.
Я подумал. Терял не много, но и благое дело делал – человек для матери старается. К тому же, я сам предлагал скидку. Почему бы и нет?
– Хорошо, – сказал я. – Двадцать три. Без обид.
– Вот и отлично! – Борис обрадовался. – Я же говорил, договоримся.
Он ушёл, но договор снова не подписали.
Я начал напрягаться. Прошло ещё несколько дней. Борис молчал. Я сам решил не торопить, но внутри закралось сомнение.
А потом он пришёл снова. С порога начал загибать пальцы.
– Алексей, я всё обдумал. Давай ещё немного уступишь.
– Сколько?
– Десять тысяч. И половину коммуналки я плачу.
Я не поверил своим ушам.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. Лифт у нас не скоростной, грузового вообще нет. Мусоропровод заварен, надо на помойку ходить. Соседи снизу алкаши, шумят по ночам. В общем, недостатков много. Не стои́т эта квартира таких денег.
Я смотрел на него и пытался понять: он шутит? Провоцирует? Или реально считает, что я должен отдать жильё почти за бесценок только потому, что мы живём в одном подъезде.
– Борис, я тебе уже скидку сделал. Двадцать три – это меньше рынка. А десять – это не серьёзно.
– Ну и ладно, – он пожал плечами. – Тогда я не беру. За десять я бы взял, а больше не могу.
– Не бери.
Он замер. Видимо, не ожидал такого быстрого отказа.
– Ты вообще сдашь за двадцать три? Ты не найдёшь жильцов.
– Найду.
– Ну, смотри.
Он ушёл, хлопнув дверью.
Через неделю я нашёл арендаторов. Константин и Елена – молодая пара, только поженились, искали своё первое гнездо. Ей двадцать пять, ему двадцать семь. Работают оба. Приятные, спокойные. Посмотрели квартиру, понравилась. Договорились на двадцать пять тысяч – я уже не делал скидок, потому что Борис своим торгом вывел меня из себя.
– Цена справедливая, – сказал Константин. – Ремонт хороший, район удобный.
– Только сосед сверху, – предупредил я. – Немного нервный. Но вы не обращайте внимания.
Они подписали договор на год, внесли залог, получили ключи.
Борис заметил новых жильцов почти сразу. Подкараулил меня в лифте.
– Нашёл дураков?
– Нашёл нормальных людей.
– За сколько?
– За двадцать пять.
Он побледнел.
– За двадцать пять? Ты с ума сошёл! Никто не будет платить такие деньги за эту халупу.
– Будут. Уже платят.
Он промолчал. Я вышел на своём этаже.
Следующие полгода Борис ходил мрачнее тучи. Не здоровался, отворачивался в лифте. Я не лез. Его обиды – его проблемы.
Потом он сдался. Снова подошёл.
– Алексей, давай поговорим.
– О чём?
– О квартире. Выселяй своих жильцов, пусть они найдут что-то другое. Я сниму у тебя за двадцать. Наличными, без договора.
– Нет, Борис.
– Почему?
– Потому что я сдал. И условия меня не устраивают.
– Ты принципиальный?
– Да. И сделка уже состоялась.
Он развернулся и ушёл. Больше мы не разговаривали.
Константин и Елена живут в квартире уже больше года. Планируют продлевать договор. Я ни разу не пожалел, что не уступил Борису. Десять тысяч – это не цена за двухкомнатную в центре. Это цена за чувство вины, которое он пытался на меня повесить. Соседство не повод отдавать имущество за бесценок. Свои люди – не значит, что можно садиться на шею.
Борис иногда попадается на глаза. Он делает вид, что не замечает меня. Я тоже. Жена Светлана говорит, что я был прав.
– Ты ему не благотворительный фонд, – сказала она.
И это правда. Помогать надо, но не в ущерб себе. А Борис хотел именно в ущерб. Иначе зачем было врать про мать? Она, кстати, так и не переехала. Я узнал от других соседей – его мать живёт там же, в области. Никуда она не собиралась. Он хотел квартиру для себя, для перепродажи или для поднайма. Просто хотел получить жильё за копейки.
Иногда я думаю: а что, если бы я согласился? Сдал бы ему за десять, без договора. Он бы сдавал дальше за двадцать пять. А я бы сидел и радовался соседской заботе.
Нет, спасибо. Лучше я сам.
Вчера Константин позвонил, сказал, что у них с Еленой будет ребёнок. Они хотят остаться в квартире, может быть, выкупить, если когда-нибудь я решу продавать. Я не решил. Но приятно, что людям нравится.
А Борис съехал. Я слышал – он купил квартиру в другом районе. Или не купил, а снова где-то снимает. Не знаю. И знать не хочу.
История с квартирой родителей научила меня одному: не смешивай родственные чувства и бизнес. Даже с соседями. Даже с теми, кто кажется надёжным. Люди быстро показывают своё истинное лицо, когда речь заходит о деньгах.
Борис показал. Я запомнил.
И больше никому не предлагаю скидок по знакомству.
ЕЩЕ ИСТОРИИ