Неожиданно на пороге комнаты появилась Алёнка. С распущенными волосами, в короткой куртке с меховым воротником и джинсах, которые Алиса называла колготочные, поскольку они обтягивали ноги подобно колготкам.
Рванувшись к ним, соседка выхватила Даню из рук ошеломлённой Алисы.
Издав прощальный крик, Даня затих и занялся её волосами.
— Что у вас происходит? — закричала соседка, покачивая малыша. — Я вышла на лестницу, даже там слышно, как Даня плачет. Вы издеваетесь над ребёнком!
— Да вот, решили от груди отнять, — Алиса, бросив взгляд на Стаса, заметила что муж выглядит смущённым.
— Надо постепенно. Можно было и дать разок, чем заставлять малышка так нервничать.
Алиса нахмурилась. Она и без того чувствовала себя виноватой из-за тех трёх бокалов. Бедняга-Данька проспал первое кормление. А тут ещё и эта всезнайка.
— Как ты вошла? — спросила она строго.
— Дверь была открыта. Запирать не учили?! Войти мог и грабитель и взять вас тёпленькими в постельках. Вот уж горе родители.
Алёнка выхватила бутылочку из рук Стаса и без приглашения прошла в гостиную.
Алиса и Стас поплелись за ней. Усевшись на диване, девушка принялась ворковать над малышом, водя соской по его губам. И только добившись, когда он улыбнулся, ловко вставила её в ротик. Сначала он её выплюнул, но Алёнка опять засюсюкала.
— Понимаешь, маленький, — Алёнка наклонилась к малышу так близко, что, казалось, её длинные волосы укрыли этих двоих от всего мира. Алиса сжала руки в кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не сделать замечание, что волосы это негигиенично и, вообще... Но не рискнула. Дане, похоже, это нравилось. Непроизвольно Алиса сделала шаг вперёд, но Стас положил ей руку на плечо, удерживая на месте. Послышалось сюсюканье, а потом Алёнка сказала громче, явно для них. — Эти родители кормить тебя вовсе не собираются, поэтому давай уж как-нибудь это молочко попробуем. Оно не такое плохое, как тебе кажется. — Алисе показалось, что она услышала характерные звуки причмокивания. — Вот ведь молодец, мальчишка. Надо быть сильным.
Алёнка выпрямилась. Откинула волосы и взглянула на Алису. В голубых глазах светилось торжество. Даня, чуть, прикрыв глазёнки и, обхватив одной рукой бутылочку, посасывал молочко, как ни в чём не бывало.
— Чудеса! — вырвалось у Стаса.
Алиса застыла. У неё было ощущение, как бывало в школе, когда учительница выговаривала ей перед всем классом.
Когда она, наконец, подняла глаза, то заметила, что Алёнка держала бутылочку у самой груди, причём левая грудь у неё больше, чем на половину вывалилась из кофты, а соска служила имитацией соска. Выглядело неприлично.
— Если я не нужна, займусь делами, — сказала Алиса, как можно спокойнее, ругая себя, что сама не додумалась до подобной имитации. Прежде чем уйти, Алиса бросила взгляд на Стаса, но тот, как заворожённый смотрел на Алёнку и Даню. Или на Алёнкину грудь?!
Алиса вошла в кабинет и встала у окна. Денёк, как обычно, в ноябре обещал привычную серость, солнце пропало вместе с утренним прекрасным миром. Она обхватила себя за плечи, глядя на поток автомобилей на набережной. Снова захотелось сесть в машину и уехать. Пусть даже стоять в пробках. Только не сидеть дома, подчиняясь детскому режиму.
Её мысли снова вернулись к соседке. Неужели она и есть Алла? Даня её признаёт, а у детей другое видение. Возможно, чувствует голос крови. Хотя какая кровь, если у малыша группа крови, такая же, как и у неё. И яйцеклетка была её. И выносила она его сама. Было бы ещё понятно, если бы он не принимал Стаса, как родителя. Потому что если яйцеклетка и её, то сперматозоид явно не Стаса. А того самого экстрасенса с бородкой. Или... Да кто знает, с кем могла переспать Алла?! Но маленький деспот к Стасу относился гораздо лучше, чем к ней самой.
Ладно, думать об этом, только себя терзать. Ей дали испытать счастье материнства и на том спасибо. Может, со следующим ребёнком, который от Стаса будет, получится лучше. Но для этого должно пройти время.
Алиса вернулась к столу и села в кресло академика. Открыла тетрадь. Но не могла сосредоточиться. Скандал выдавил из неё все силы. Формулы прыгали перед глазами. Алиса заткнула уши. Придётся повторять с самого начала, чтобы ничего не упустить. Хорошо бы выпить кофе, но после того, как соседка свалит из их дома. Больше всего хотелось остаться одной. Провести день в покое. Дать, наконец, зарядку мозгам. Ей удалось сосредоточиться, да так, что она не услышала шагов, а когда услышала, то Алёнка с Даней на руках, а за ней и Стас стояли у порога.
— Ух ты, вы, наконец, открыли эту комнату! — А я гадала что вы там прячете? Может, трупики детишек, которых перестали кормить грудью?
Ну вот ведь дура. Где только такие слова находит? Алиса только открыла рот, чтобы заткнуть Алёнку, но та вдруг изменилась в лице и, передав Даню Стасу, вошла в кабинет, озираясь по сторонам.
— Боже, мне кажется... — забормотала она, подбегая к окну. — О, я видела это.... — Она повернулась к окну спиной и стала оглядывать стол и Алису. Потом подошла и нежно погладила стол, хватая тетрадь, над которой сидела Алиса.
— А ну положи на место! — резко сказала Алиса, вскакивая.
Воспользовавшись этим, Алёнка ловко проскользнула на кресло и села. На мгновение прикрыла глаза. А потом начала выдвигать ящики, словно искала что-то. При этом вид у неё был очень странный. Она листала тетради, пока не нашла какой-то листок.
Опомнившись, Алиса сказала:
— Ну-ка прекрати! Что ты себе позволяешь?! Это не твой стол.
Но девушка её не слышала. Она свернула листок и засунула себе в лифчик, пробормотав «я позже с этим разберусь», а потом уставилась на портрет академика. Встала из-за стола. Лицо у неё было бледным, словно восковая маска. Девушка одним прыжком вскочила на маленький диванчик и сняла портрет со стены. Алиса бросила взгляд на Стаса, но тот только прижал палец к губам. Да у Алисы самой горло перехватило. С лица девчонки слетели надменность и уверенность. Она даже перестала быть хорошенькой. Странно прихрамывая и держа на вытянутых руках портрет, она подошла к окну, рассматривая его.
А потом выронила портрет из рук. В разные стороны полетели осколки. Она вытащила фотографию из рамки и продолжала смотреть на неё. Губы дрожали.
— Я знаю это лицо. Я знаю тебя. Я должна всё вспомнить. Это важно. Кто ты? — разговаривала она с портретом.
Внезапно Алёна повернулась. По правой руке у неё струилась кровь, она порезалась, но, казалось не замечала этого.
— Кто это? — спросила она.
Алиса взглянула на Стаса с Даней на руках. Несмотря на шум, Даня был спокоен, хотя в любом другом случае испугался бы и заплакал. У Стаса задрожал голос, когда он сказал:
— Давай поговорим позже.
Алёнкины глаза забегали по комнате.
— Какого чёрта я должна успокоиться, если я ничего не понимаю?! В этой квартире я схожу с ума. Вы специально держали эту комнату закрытой от меня, чтобы я не узнала. Мне всегда казалось, что это мой дом. Я знаю лицо этого человека. Нет! Я больше не могу! Мне нужно остаться одной.
Пробегая мимо, Стаса, она заметила, что малыш протянул к ней руки и, остановившись, всхлипнула.
— Мне кажется, что это мой ребёнок. И он любит меня.
Алёнка выбежала из кабинета, прижав фотографию к груди. Алиса и Стас застыли в оцепенении. Из ступора их вывел оглушительный крик Дани.
Стас начал трясти малыша, пытаясь успокоить, в то время, как Алиса оглядывала кабинет. Пол в осколках стекла и каплях крови. На стене пятно невыгоревших зелёных в полоску обоев, оставшееся после портрета. Крик Дани разрывал душу. Алёнке тоже кажется, что Даня её сын.
Алиса встрепенулась.
— Стас, нам лучше уехать отсюда! Здесь происходит что-то странное. Что это было? — Алиса повела рукой. — Ей кажется, что Даня её сын. Так с неё станется, она ещё и украдёт его?
— Не сходи с ума! — Стас начал подкидывать Даню вверх и ловить. Это подействовало — малыш утих. — Ты сама виновата. Выпила вчера вина, хотя знала, что ещё кормишь. Надо было постепенно его отучать. Знала же, что он упрямый. Будет орать, пока своего не добьётся.
Алиса почувствовала, как глаза наливаются слезами. Ну как тут начать новую жизнь, если такое творится? Решение не всегда сопоставимо с действительностью.
— Да, я виновата! — выкрикнула она. — Но как ты объяснишь весь этот бардак? Твоя соседка сумасшедшая. Её нельзя пускать в дом. Я тебе вчера говорила. И что такое, ты ей хотел объяснить? Если то, что она та самая Алла, лучше молчи. Это сорвёт у неё крышу, которая итак не на месте.
— У нас всех она не на месте, — заметил Стас. — Иначе бы не прыгали в прошлое от своих проблем.
— А вот мог бы и не прыгать за мной! — в сердцах сказала Алиса.
Лицо у Стаса смягчилось.
— Не мог! Ты это я, я это ты. Помнишь такую песню. Что бы ты ни делала, я буду рядом с тобой.
Алиса почувствовала слёзы на щеках. Подошла и обняла одной рукой Даню, другой Стаса.
— Может нам выпить кофе и позавтракать?
Стас посмотрел на часы.
— Боюсь, мне уже очень пора на работу. И если моя жена сделает кофе, пока я одеваюсь, буду очень благодарен.
— Конечно, — Алиса взяла Даню у Стаса и понесла на кухню, усадив на высокий стул. Малыш гукнул и расплылся в улыбке.
Алиса погрозила ему пальцем.
— Будешь капризничать, отдам чужой тёте.
Сказав, устыдилась. Кто знает, кто из них чужая тётя? Алёнка или она сама?
Навигация по книге
Глава 1 Глава 2.1 Глава 2.2 Глава 3.1 Глава 3.2 Глава 3.3 Глава 4 Глава 5.1
Дорогие читатели!
Напишите хотя бы пару слов, что думаете об Алёнке?