– Как ты могла, мама? Ты что, думаешь, я поверю, что наша сегодняшняя встреча с Виктором – это случайность?
После моего вопроса она молчит, и я знаю, что она не ожидала, что я догадаюсь.
– Как давно Слава знает об этом? Надеюсь, ты не говорила о девочках моей бывшей свекрови? Хотя нет, чего это я. Я слишком хорошо ее знаю. Если бы она узнала, она бы уже давно штурмовала мою квартиру.
– Рано или поздно все узнают. Ты же знаешь, что правда всегда всплывает наружу.
Мама, наконец, отвечает мне, но ее ответ меня не устраивает. Я чувствую по ее голосу, что она считает себя правой, вмешавшись в мою жизнь.
– Я поражаюсь тебе, мама. Зачем ты лезешь? Я сама разберусь со своей жизнью.
– И каким же образом? Я в курсе, что твои накопления заканчиваются, а ты слишком горда, чтобы попросить нашей с отцом помощи. К тому же, Виктор не беден и имеет право участвовать в жизни дочерей хотя бы финансово. Или ты готова обречь их на голодное существование, лишь бы потешить свое эго и гордиться собой до конца жизни за то, что скрыла от бывшего мужа ваших совместных детей?
– Откуда ты знаешь про мои накопления?
Я настораживаюсь и выпрямляюсь, сжимая одну ладонь в кулак. Мне не нравится, что мама осведомлена о моих финансах, но я понимаю, что уже ничего не могу поделать. Чувствую беспомощность на грани истерики, что никак не могу повлиять на ее поведение, как бы этого ни хотела. Она до сих пор считает меня маленькой девочкой, за которой надо присматривать.
– Это не имеет значения, Таня. Важнее то, что тебе нужна помощь. А у нас…
– Не нужно повторять, мама. Мы оба знаем, почему я никогда не попрошу вашей помощи. У вас и без того много голодных ртов, чтобы я вас обременяла.
– Ты уже такая взрослая, а до сих пор держишь обиды, что росла вместе с дедушкой и бабушкой? Тебе было там лучше. Ты была единственной внучкой, которая с ними жила, и в отличие от других своих братьев и сестер была избалована ими и получала всё то, чего не могли дать мы с отцом.
Этот разговор между нами происходит не впервые, но я никак не могу отпустить эту ситуацию. Уже давно не держу на них обид, но пустота внутри до сих пор не желает заполняться никакими другими чувствами.
– А у меня вы никогда не спрашивали, хочу ли я быть вдали от вас.
– Ты приезжала к нам на все каникулы.
– Да, я помню. Как и то, что каждый раз устраивала истерику и не хотела уезжать, когда отец отвозил меня обратно. Но вы никогда меня не слушали и говорили, что так будет лучше.
– Так и было лучше. Ты училась в элитной гимназии, Таня. Они дали тебе хорошее образование, а после смерти даже завещали свою квартиру. У родителей твоего отца было тринадцать внуков, ты представляешь, сколько претендентов было на эту квартиру в центре города? А завещали они ее тебе. Благодаря этому у тебя есть крыша над головой, и ты не думаешь сейчас, где взять деньги на аренду, как прокормить детей и на что купить им новые вещи, потому что старые так износились, что их даже нельзя починить. Я просто не хочу тебе такой же судьбы, как у меня, поэтому знаю, что Виктор должен участвовать в жизни детей. С ним вам будет лучше, и вы никогда не будете знать ни голода, ни нужды. И твои дети никогда не будут спрашивать тебя, почему у их сверстников есть новая одежда и гаджеты, а они ходят в обносках, и мы ничего им не покупаем, а порой питаемся одними макаронами и картошкой, в то время как другие ездят не то что по морям, а по обычным санаториям.
– Неужели ты до сих пор всё это помнишь? Вы уже давно хорошо живете, мам, так стоит ли ворошить прошлое? Ты, как обычно, переводишь тему на себя и свою нелегкую жизнь, но никак не можешь понять чувства преданной дочери.
Воцаряется тишина, и я еле сдерживаю всхлип.
Меня тянет поплакать, но я держусь из последних сил, понимая, что не имею права сейчас плакать, когда у меня есть проблема посерьезнее.
Давно пора закрыть эту тему, но каждый раз, когда мама лезет в мою жизнь, во мне поднимаются все эти воспоминания, и в глубине души я считаю, что она не имеет права вмешиваться в мои дела. И впервые я хочу сказать это вслух.
Она переступает черту, которую я не готова в этот раз терпеть.
– Ты знаешь, я никогда тебе этого не говорила, и не знаю, понимаешь ли ты это до конца, но я никогда не прошу и не попрошу у вас с отцом помощи. Не думаю, что я считаю вас своими родителями. Между нами нет абсолютно никакой близости, и вряд ли она появится. Все мои младшие братья и сестры удостоены привилегии быть детьми своих родителей, а я была для вас всегда, как отрезанный ломоть. Так какое право ты имеешь вмешиваться сейчас и решать, нужен ли нам в жизни Виктор или нет?
Я не выдерживаю и начинаю реветь, а голос дрожит и надрывается, пока я договариваю то, что хочу сказать матери. Просто понимаю, что после этого я уже никогда не смогу открыть ей свою душу.
– Не знала, что ты так сильно нас ненавидишь.
– Ты опять это делаешь. Обвиняешь меня в том, чего я не чувствую. Я просто говорю тебе о том, что время упущено, а ты пытаешься управлять мной и относишься ко мне, как к ребенку. Спроси лучше у себя, почему ты это делаешь. Ты сама хочешь восполнить мое детство, которое я провела не с вами, разве нет?
Я тяжело дышу, затем делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, но в ответ слышу тишину, так как матери просто нечего сказать.
Она не привыкла к откровенности, но я и не жду от нее каких-то эмоциональных признаний. Здесь мне было важнее просто высказаться самой, чтобы больше не держать все эти негативные чувства в себе под замком. Они отравляют мою жизнь, хочу я этого или нет.
– Ладно, закрыли эту тему. Скажи мне, когда Слава узнала и как сильно вы ее впутали?
– Неделю назад. Ты не злись на нее, она хотела как лучше.
– Неужели специально порезала себе сухожилия, чтобы оказаться в больнице в тот же день, что и я?
– Ну вообще-то нет, это была чистая случайность, и она просто воспользовалась ситуацией. Она знала расписание твоих медицинских процедур, поэтому и позвонила Виктору.
Снова воцаряется тишина. Мы с мамой молчим, так как нам обоим больше нечего друг другу сказать.
– Дочь… – вдруг звучит ее тихий голос, и я напрягаюсь, понимая, что не хочу больше разговаривать на эту тему.
К счастью, продолжать диалог не приходится.
В этот момент раздается звонок в дверь. Я быстро завершаю разговор и подхожу к двери, вглядываясь в глазок. Сразу вижу Виктора, но дверь открываю не сразу.
– Нам надо поговорить, Таня. Ты должна снова стать моей женой, – огорошивает он меня сразу же, как только входит внутрь, даже не спрашивая на то разрешения.
– Ты должна снова стать моей женой.
– Что, прости?
Я ожидаю чего угодно, но не этих слов от Виктора.
Мне кажется, что я ослышалась или это плод моего воображения, но бывший муж хмур и серьезен, а затем он снова повторяет свое предложение.
– Дети не должны жить в неполной семье. Разве тебе нравится роль матери-одиночки?
– Что-то ты довольно быстро вернулся, тебе не кажется это решение поспешным?
– А зачем тянуть, Таня? Я бы мог рефлексировать еще несколько дней, но какой в этом смысл, Таня? Ты же знаешь, что я привык принимать молниеносные решения, особенно в кризисные моменты.
– Работа и личная жизнь – это разные вещи, Виктор.
Я отхожу в сторону, так как аура Виктора давит на меня.
Кажется, что он своей крупной комплекцией занимает всю мою прихожую. До этого момента я не думала, что моя прихожая такая узкая и маленькая.
Я сглатываю, а затем поднимаю взгляд на его лицо, чувствуя себя слегка неуютно от того, что смотрю на него снизу вверх. Вот только поделать с этим ничего нельзя, так как разница в нашем росте составляет не менее двадцати см. Этим он меня и привлек в свое время. Я всегда была любительницей высоких парней, а когда Виктор со своим метр девяносто позвал меня на свидание, я ощутила себя рядом с ним Дюймовочкой, хотя мой рост составляет метр семьдесят.
– Ты знаешь, многие семейные пары вообще разводятся после рождения детей и прекрасно совмещают их воспитание. Так что я не думаю, что если ты станешь воскресным папой для них, это станет какой-то проблемой.
Я пытаюсь его убедить, что его решение требует переосмысления, сама лишь выигрывая для себя время, так как выходить замуж повторно я уже не планировала.
– А какой в этом толк, Таня? Хочешь, чтобы наши дети росли с комплексами? Научно доказано, что дети из полных семей в целом более счастливы и устроены в жизни.
– Ты это сейчас придумал?
Конечно, Виктор не отвечает на мой вопрос и смотрит так, словно я сморозила какую-то глупость. Впрочем, я не удивлюсь, если после этого он начнет штудировать интернет и найдет мне подходящие статьи, которые должны будут убедить меня в его правоте.
– Ты сама должна это понимать, учитывая, что ты не росла с родителями. Ты ведь до сих пор на них обижена за то, что они отдали тебя на воспитание родителям отца, разве нет?
– Это низко с твоей стороны вспоминать об этом. Я поделилась с тобой этим по секрету.
– А что здесь низкого, Таня? Я же не разболтал это направо и налево, просто напоминаю тебе об этом, так как ты можешь понять своих дочерей лучше кого бы то ни было другого. Ты сама говорила, что всю жизнь мечтала жить с родителями и вместе со своими братьями и сестрами, а сейчас хочешь лишить своих девочек того же? Тебе не кажется, что ты частично повторяешь судьбу матери?
Его предположение мне не нравится, но и парировать я не могу, так как он прав.
Я никогда не смотрела на эту ситуацию под таким углом, так как они казались мне совершенно разными, но факт оставался фактом.
Получается, что я лишаю своих детей возможности воспитываться в полной семье с обоими родителями, как это было со мной в детстве.
– Это слишком поспешное решение с твоей стороны, Виктор. Нам обоим лучше подумать несколько дней, прежде чем принимать такие важные решения. Да и мы уже давно разведены. Разве ты считаешь, что мы сможем снова быть вместе после нашего развода и вранья? Ты знаешь, что я не одобряю браки по расчету или из-за детей. Уж они точно от этого счастливыми не станут.
– А ты считаешь, что у нас будет брак по расчету или из-за детей? – насмешливо поднимает бровь Виктор и подходит ко мне ближе, заставляя меня прижаться к стене.
Он хватает меня за подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза.
Наши взгляды встречаются, и я сглатываю, предполагая, что он хочет меня поцеловать.
Конечно, я могу обманывать себя сколько угодно, но после нашего откровенного разговора в больнице, несмотря на то, что прошло мало времени, я понимаю, что все мои чувства, которые я пыталась похоронить, снова оживают и поднимают голову.
Но я прекрасно осознаю, что за время после развода мы оба изменились, и уже ничего не будет как прежде. Раньше мы были влюбленной парой без каких-либо проблем, а сейчас между нами слишком много недомолвок.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, не выдерживая долгого молчания и нашей близости, которые заставляют мою кровь закипать.
– А ты разве не чувствуешь химию между нами, Таня? Прошло полтора года, но я по-прежнему чувствую волнение, когда ты рядом, и щемящую боль в сердце. И по твоим глазам я вижу, что наши чувства взаимны. Мы можем ходить вокруг да около еще долго, хоть целый год, выясняя отношения между нами, но зачем всё усложнять?
– Если можно этого не делать, – заканчиваем мы одновременно.
Я до сих пор помню, как мы начали встречаться. Он сказал мне то же самое, когда сделал предложение быть парой, а я ответила, что знакомы мы всего неделю, и такие дела так быстро не решаются.
Виктор – человек действия, а не размышлений, и это то, что мне всегда в нем нравилось. Я была его полной противоположностью: "Семь раз отмерь, один раз отрежь".
Именно он всегда помогал мне воплощать все мои желания и идеи в жизнь, заставляя меня двигаться вперед. Мы дополняли друг друга, как Инь и Янь.
Но теперь, когда у меня появились дети, этого уже было недостаточно.
– Ты мне соврал, Вить, – качаю я головой, впервые называя его уменьшительно-ласкательным именем, не сразу это заметив. – Какой же у нас был брак, если ты даже не мог сказать мне правду по поводу своего бесплодия? Это очень серьезные вещи, которые нужно обсуждать до брака.
– Ты же знаешь, что я просто боялся тебя потерять.
– Это не отменяет того факта, что ложь между нами была всё время. Я теперь вообще сомневаюсь, что было настоящим, а что фальшивым.
– Наши чувства были настоящими, Танюш.
Он поглаживает меня большим пальцем по щеке, и я прикрываю глаза, улетая в воспоминания о нашей совместной жизни. Я бы слукавила, если бы сказала, что не вспоминала о нем и не скучала по тем ярким моментам, которые делали нас обоих счастливыми.
– Одних чувств, как оказалось, Вить, недостаточно. Это раньше я могла окунуться в них с головой, когда отвечала только за себя. Сейчас я не могу рисковать. Теперь я отвечаю за две новые жизни. И не готова вот так броситься в отношения с головой.
Воцаряется тишина.
Мы молча смотрим друг другу в глаза, будто ведем молчаливый диалог.
Мне кажется на секунду, что он хочет начать меня убеждать в том, что нам срочно нужно пожениться, и это не обсуждается, но он вдруг отпускает мой подбородок и делает шаг назад. Тем самым он меня удивляет, так как он всегда был напористым, и иногда это напрягало, так как у меня не было времени подумать.
А сейчас он доказывает мне не словом, а делом, что изменился.
– Хорошо, Тань, я дам тебе время всё осознать и принять. У нас его вагон и маленькая тележка. Но никто не может мне запретить доказывать тебе, что мы созданы друг для друга. Я дам тебе одну неделю, а потом начну штурм. Ты меня знаешь, я всегда добиваюсь своего.
Я ничего на это не отвечаю, так как слова излишни, и наблюдаю за тем, как он уходит.
А когда закрываю дверь на ключ, сползаю по стене вниз.
Мне хочется начать убиваться собственными переживаниями, но в этот момент раздается детский плач, а затем ему вторит другой.
Мои девочки проснулись и голодны.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Двойня от миллионера", Оксана Литвинова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 4 - продолжение (подпишитесь, чтобы не пропустить)