Конец рабочей недели выдался утомительным и изматывающим. Солнце плавило городские улицы с самого утра, и только к семи часам вечера зной начал отступать. Елена шла по горячей каменной брусчатке и крепко прижимала к груди увесистую картонную коробку. Внутри тихо позвякивали новые керамические чашки с глазурью фисташкового цвета. Хозяйка кафе лично забрала этот заказ из гончарной мастерской для обновления летнего меню. Шершавый картон натирал кожу рук, запах типографской краски от накладных листов смешивался с ароматом дорожной пыли. Елена предвкушала скорое возвращение в свою уютную «Лимонную мяту». Там ее ждали привычные заботы: проверка кассы, обсуждение завтрашних десертов с шеф-поваром и болтовня с постоянными клиентами под тихое гудение итальянской кофемашины.
Елена свернула за угол и подошла к знакомой вывеске. Она потянула на себя ручку из темного металла и шагнула внутрь. Медный колокольчик над дверью тихо звякнул, но этот родной звук мгновенно утонул в оглушительной какофонии чужих голосов и звоне струнных инструментов. Музыканты настраивали скрипки прямо посреди зала.
Елена остановилась как вкопанная. Картонная коробка в ее руках опасно накренилась. Привычный мир исчез, зал кафе преобразился до неузнаваемости. Любимые деревянные столы бесцеремонно сдвинули к стенам и освободили центр помещения. Возле панорамного окна расположились четверо музыкантов и наигрывали пафосную классическую мелодию. Незнакомые люди в черных рубашках суетливо расставляли по всему периметру огромные напольные вазы. Внутри этих стеклянных цилиндров теснились охапки белых лилий. Резкий, приторный запах этих цветов вызывал удушье и полностью уничтожил тонкий, деликатный аромат свежей выпечки и лимонной цедры.
— Эй, осторожнее! — крикнул один из рабочих и едва не задел Елену высокой металлической стремянкой. Мужчина торопливо поправлял белую ткань на шторах.
— Что здесь происходит? — громко спросила Елена.
Ее голос сорвался, но никто из рабочих даже не повернул голову. Из-за барной стойки уверенным шагом вышла Лидия Анатольевна. Семидесятилетняя женщина выглядела как актриса кино на красной дорожке. Изумрудная шелковая блузка мягко переливалась в свете ламп, нить дорогого жемчуга украшала шею, а идеальная укладка поражала безупречностью. Ни один волосок не выбивался из прически. Лидия Анатольевна приблизилась к дочери, ее лицо исказила гримаса раздражения.
— Ну сколько можно говорить, Лена, ты опять тащишь коробки как портовый грузчик, — мать брезгливо окинула взглядом льняной сарафан Елены и мятый картон. — Убери это сию секунду и не позорь нас. У тебя целый штат сотрудников для черновой работы.
Лидия Анатольевна больно схватила дочь за локоть и потянула в тень декоративной арки.
— Мама, кто позволил двигать мебель? У меня зал заполнится до отказа через сорок минут! Пятница, люди бронировали столы! — Елена попыталась вырвать руку, но тонкие пальцы матери впились в кожу крепкой хваткой.
— Ты отменишь брони. Я уже распорядилась, и официант повесил на дверь табличку с надписью «Спецобслуживание», — невозмутимым тоном сообщила Лидия Анатольевна. — Гришенька арендовал твое кафе на весь вечер. Он делает Жанночке предложение. Жених оплатил работу декораторов, фотографа и музыкантов.
— В моем кафе? Без единого звонка мне? — Елена почувствовала омерзительный привкус во рту от возмущения и густого запаха лилий. — Это непозволительно и дерзко, а уважения никакого!
— Бестактно — это портить судьбу собственной дочери из-за пары тысяч рублей выручки от твоих пирожных! — зашипела мать и приблизилась вплотную. Ее глаза метали молнии. — Внученька вытягивает счастливый билет. Григорий богат, он почитает старших и знает правила жизни. Не смей устраивать сцены и завидовать дочери. Твой собственный роман с этим инфантильным олухом Игорем и так позорит нашу семью!
Дверь кафе резко распахнулась. Музыканты сменили мелодию на торжественный марш. В помещение вошли Жанна и Григорий. Девушка споткнулась о порог и нервно поправила край своего розового платья. Она подняла глаза и застыла от изумления. Море цветов и толпа незнакомых людей явно напугали ее. Карие глаза Жанны расширились, губы мелко задрожали. Елена уловила этот секундный страх на лице дочери и инстинктивно сделала шаг вперед.
Но Григорий действовал молниеносно. Мужчина положил широкую ладонь на хрупкое плечо Жанны и крепко сжал его. Жених выглядел безупречно. Темно-синий дорогой костюм подчеркивал его высокую фигуру, белоснежная рубашка оттеняла легкий загар. Он наклонился к уху девушки и прошептал ей несколько слов. Жанна попыталась обернуться и найти взглядом мать. Девушка вертела головой по сторонам. Григорий обворожительно улыбнулся гостям, а затем плавно, но властно надавил на плечо невесты и направил ее в центр зала. Он физически лишил ее возможности смотреть куда-либо, кроме как на него.
Фотограф с массивной камерой начал щелкать затвором. Вспышки света били по глазам. Жанна рефлекторно зажмурилась и подняла ладонь к лицу. Григорий тут же перехватил ее запястье. Он опустил руку девушки вниз и заставил ее выпрямить спину. Елена читала по его губам каждую команду.
«Улыбайся. Смотри на меня. Не сутулься», — диктовал жених с неизменной ослепительной улыбкой на лице.
Мужчина подвел Жанну к зоне с самым ярким освещением. Он выстроил безупречную композицию для кадра и только после этого осторожно опустился на одно колено. Григорий достал из внутреннего кармана пиджака темно-синюю бархатную коробочку. Музыка стихла по взмаху его руки. В тишине раздался его густой, красивый голос.
— Жанна, с первого дня нашей встречи я понял главную вещь. Ты слишком хрупкая для этого жестокого мира. Я хочу защитить тебя от всех невзгод. Тебе больше никогда не придется решать проблемы, искать работу или переживать о будущем. Я возьму твою жизнь в свои руки. Стань моей женой.
Слова звучали эффектно, но от их смысла по спине Елены пробежали ледяные иголки, и непонятный страх сковал сердце. Он не предлагал партнерство или поддержку. Жених действовал, как удав, и лишал Жанну свободы.
Невеста судорожно вздохнула и обвела взглядом зал. Елена внезапно заметила пугающую деталь. Среди гостей совершенно отсутствовали друзья Жанны. В зале стояли только коллеги Григория в строгих костюмах, пара его дальних родственников и Лидия Анатольевна. Жених не пригласил ни университетских подруг Жанны, ни ее закадычную подружку детства.
«Не нравится мне этот Григорий. – раздраженно думала родительница. – Привык добиваться всего громко, публично, напоказ. Специально выбрал момент, когда Жанна беззащитна, и даже не уведомил меня. Он полностью отрезал доченьку от ее личного круга общения в этот важный вечер."
Жанна сглотнула и почувствовала, как внутри все сжалось. Она совершенно не готова. Не здесь. Не так. Ведь личное превратилось в публичное зрелище. Но глаза Григория не допускали возражений и уже зафиксировали ответ. И она кивнула – сначала едва заметно, потом произнесла «да». Почти шепотом, нерешительно, будто отдавала не руку и сердце, а последнюю частицу своей свободы. Гости взорвались аплодисментами. Лидия Анатольевна захлопала в ладоши громче всех и театрально прижала платочек к уголкам глаз. Григорий надел кольцо с крупным бриллиантом на палец Жанны. Он поднялся и крепко обхватил невесту руками. Поцелуй длился ровно столько, сколько требовалось фотографу для удачного кадра. Жанна наконец отстранилась и увидела Елену в тени арки.
— Мама! — крикнула девушка и бросилась к ней.
Но Григорий перехватил ее на половине пути. Он обнял невесту за талию и развернул лицом к гостям.
— Подожди, любимая, — мягко проворковал жених. — Сначала мы уделим внимание нашим приглашенным. Они отменили свои планы ради нас. Твоя мама никуда не денется.
Жанна покорно опустила руки и прижалась к его плечу. Ее взгляд в долю секунды потух.
Телефон в кармане сарафана Елены коротко завибрировал. Женщина достала аппарат и посмотрела на экран. Сообщение пришло от Игоря.
«Купил билеты на выставку современного искусства. Знаю, ты такое любишь. Заеду за тобой в девять, если ты не против. Скучаю».
Елена прочитала текст и почувствовала тепло в груди. Игорь всегда спрашивал ее мнение, интересовался ее желаниями и оберегал невидимую черту ее личного пространства. Реставратор мебели с вечно непослушными волосами казался полной противоположностью лощеному Григорию. Он никогда не позволил бы себе вломиться в чужое кафе и разрушить планы другого человека ради красивого жеста.
Официанты с серебряными подносами начали обходить гостей. Григорий лично взял два бокала с шампанским и уверенным шагом направился к Елене. Жанна следовала за ним, словно послушная кукла на невидимой нити.
— Елена Николаевна, — Григорий ослепительно улыбнулся и протянул бокал будущей теще. — Давайте выпьем за нашу новую семью. Я обещаю, ваша дочь навсегда забудет о любых жизненных трудностях.
Продолжение.