Утром Катюша проснулась, как ни в чем не бывало, словно и не было лихорадки, сотрясающей ее всю ночь. Только все тело ломило.
Она удивленно огляделась по сторонам. Кругом - больничные стены. Солнечный свет пробивается через белую занавеску. Рядом спала Наденька, сидя за столом и уронив голову на руки. Катя повернулась на кровати, громко скрипнув, и Надя подняла голову.
- Ой, ты проснулась? – обрадовалась девушка и крикнула кому-то, обращаясь к двери:
- Варенька, она проснулась!!!
Дверь стремительно распахнулась, и в комнату вошла молодая женщина в белом свободном халате, склонилась над Катей и потрогала ее лоб, потом удовлетворенно улыбнулась:
- Ну как ты?
И только сейчас до Кати дошло, что перед ней стоит жена ее отца. Она внутренне напряглась и покраснела.
- Нормально, - прошептала она и отвела взгляд.
- Ну… вот и хорошо! Ты просто… умничка!
Снова вчерашняя буря чувств начала было подниматься в душе, горло сжал спазм. Катя хотела отвернуться к стене, чтобы продемонстрировать этой разлучнице свое к ней отношение, но Варя опередила, задержала ее движение, взяла ее ладонь обеими руками и тихо произнесла:
- Катюш, пожалуйста, выслушай… не отворачивайся от меня. Это важно. Я все знаю, что ты думаешь об этом, прости своего отца, пожалуйста… Он столько пережил, ведь он думал, что вы все погибли. Он жить не хотел… Он так убивался… И я тоже всех своих потеряла в Беларуси… Он вас не предавал, не думай… Это был просто единственный шанс выжить в тех условиях. Ему и мне. Веришь мне?
Катя замерла и уставилась в потолок, не решаясь повернуть к ней голову. В голове роился такой поток мыслей и чувств…
- Ну, посмотри на меня, пожалуйста, - жалобно попросила Варя.
Катя медленно повернула к ней голову. Их глаза встретились. По лицу Вари текли слезы, но она улыбалась сквозь них какой-то особенной светлой улыбкой.
- Мы так рады, что ты нашлась… Катюша, - продолжала она немного охрипшим голосом. - Это просто чудо, что ты выжила… Ты прости нас, если сможешь…
И тут Варя вдруг замерла, словно к чему-то прислушиваясь, а потом быстрым движением положила Катину руку себе на живот:
- Чувствуешь? Это твой братик тебя приветствует…
Катины глаза расширились. Она почувствовала этот толчок, потом осторожно погладила его, а потом ойкнула, отдернув руку, и рассмеялась:
- Ой, он меня лягнул. Точно, братик будет…
И они с Варей уже вдвоем рассмеялись, с каким-то облегчением, будто преодолели очень сложный барьер.
Тут не выдержала Наденька, подбежала и бухнулась рядом перед кроватью на колени, уткнулась Кате в плечо лбом:
- Ой, девочки, как я за вас рада, что вы нашли друг друга! Какие же вы счастливые, что ваша семья воссоединилась!
И тут в дверь осторожно постучали, все, вздрогнув, оглянулись.
- Входите! – крикнула Варя.
Дверь со скрипом отворилась, пропуская вперед Назара. Он зашел робко, как-то боком, и встал у стеночки, не сводя глаз с Катюши, все еще лежащей на кровати. Та тоже замерла, приподняв голову и глядя на него.
- А вот и папа пришел! – выдохнула Варя. Она совсем забыла, что оставила мужа там, за стеной, и он ждал условного сигнала. Но видимо, не дождался, а может, сам решил, что его время подошло…
- Да проходи ты, Назар, - рассмеялась жена, - на войне так чудеса храбрости показывал, а тут вдруг оробел… перед дочкой-то.
Катя привстала с кровати, а он вдруг бросился перед ней на колени, обнял ее единственной рукой и спрятал свое лицо у нее на груди, выдохнув четыре слова:
- Живая… дочка… Прости меня…
Катя всхлипнула, обняла его голову обеими руками и прижалась к ней щекой:
- Папа, папочка… - прошептала она, - живой…
Варя зажала рот рукой, чтобы удержать рыдания. Сердце защемило от сладостной боли. Как хорошо, когда люди, потеряв, находят друг друга. Что может быть радостнее? Другой рукой она тихонько махнула Наде, и они на цыпочках вышли из палаты.
- Пусть побудут вдвоем, - прошептала она, - пусть наплачутся всласть и наговорятся…
***
Конец лета 44-го стал самым счастливым в жизни Назара. Он обрел свое место под солнцем.
Еще в ту первую встречу с Катей она заявила, что не бросит свой детдом, там ее работа, ее жизнь. Ее архаровцы. А к ним с Варей она будет приходить по выходным. На том вроде бы и порешили. Но когда Назар отвез дочку в детдом, он тут же охватил хозяйским взглядом их завалившийся плетень и сломанные скамейки во дворе. Когда его посадили отобедать в столовой, он заметил расшатанные столы.
- Хозяйка, инструмент есть? – обратился он к Зинаиде Макаровне, - молоток, да гвоздей чуток, да помощничков бы мне парочку вон из тех… мальцов, что мимо пробежали. Пусть приобщаются к мужицкому делу…
Он с улыбкой кивнул на мальчишек, которые крутились рядом, поглядывая на него, но не отваживались подойти ближе.
Вскоре работа закипела. Назара окружили все мальчишки от мала до велика. Всем хотелось быть полезными, все хотели поучаствовать, что-то поддержать, что-то прибить. Ведь дяде Назару неудобно одной рукой. Пришкандыбал даже дед Аким со своей пасеки с верным Дружком на пару.
Дружок после того, как перебрался в детдом, первое время не отходил от Катюши. Но она всегда была окружена детьми, а те то и дело норовили потрепать собаку за холку или схватить за ухо. Первое время он терпел, но потом при приближении очередного озорника тут же убегал к деду Акиму и прятался там в большую будку, сохранившуюся еще от прежних хозяев. И оттуда его нельзя было выманить никаким калачом. Ну не нравились ему телячьи нежности. Он был очень верным другом, всегда приходил во время на помощь, но теперь он видел, что Катюше его помощь не особо нужна. Она всегда крутилась среди детей, иногда шумно играла с ними на улице, строила их, чему-то учила. И вроде была довольна и счастлива. Вот Дружок, посмотрев на все это, отступил в сторону. Деду Акиму он сейчас гораздо нужнее. Вон он какой старенький стал. Ноги болят, иногда даже ходит, оперевшись за голову Дружка. Вот ему он и будет служить. Ну а Катя… она счастлива и без него.
Муся с Тошкой тоже перебрались сюда вместе с дедом. Первым делом они выловили всех мышей в округе. И теперь, сыто развалившись и сощурив желтые глаза, лежали под кусточками, где их не мог вытащить за хвост ни один из сорванцов. И чувствовали себя прекрасно.
Единственная, к кому они подходили за очередной порцией ласки, это была Анна Петровна, очень любящая кошек. Ну а Катя? Кате было все время некогда. Она и на заимке-то не особо их баловала лаской, все доставалось Дружку. Ну и зачем лишний раз мозолить ей глаза своим появлением? Тем более у Муси с Тошкой были такие замечательные дедушка Аким и бабушка Аня. Да и сами старички нашли общий язык между собой. Так приятно на них смотреть, когда дедушка так заботливо под локоток водит Анну Петровну вокруг своих любимых ульев, и с жаром ей рассказывает пчелиные истории. А она, открыв рот, слушает и кивает ему.
А потом они на ее веранде во флигельке пьют чай с ароматными травами да с ложечкой меда. Эх! Просто сердце кошачье радуется…