Но она все-таки отстранилась на полшага – больше он не позволил. Стремительно повернулась к нему. Ее глаза, удивленно-испуганные, не отрывались от его глаз. Может, они искали лишь сочувствия и понимания, но все равно – ее глаза безотрывно глядели в его. Она по-прежнему смотрела снизу вверх, да и могла ли она смотреть на него иначе со своим очень средним росточком против его ста восьмидесяти восьми? И он, вроде бы давно привыкший к тому, что все без исключения женщины смотрят на него так, снизу вверх, почувствовал вдруг к ней, такой маленькой и беззащитной.
– Вот и я сомневаюсь. Зато я тебя удержу без труда. Хоть на лестнице, хоть в полете.
– В полете не надо! Геннадий Алексеич, не надо в полете, а? Давайте как-нибудь без инвентаря обойдемся? Все равно ведь потом придется доставать – зачем без конца лазить на такую верхотуру?
Кеба усмехнулся, но про себя, чтоб она не заметила. Права девочка, абсолютно права! Это дежурные мячи, они всегда лежат на полу, под брусьями, чтоб не лазить за ними каждый раз. И нет ни малейшей необходимости раскладывать их наверху, ведь уже завтра утром их опять придется доставать, и лезть за ними ему совсем-совсем не хочется.
Но это будет завтра. Так какая разница, что будет завтра, захочется ему лазить по лестнице или нет? Сейчас главное – задержать ее. Пусть ненадолго, пусть хоть на чуть-чуть – только бы она не ушла так быстро. Он не смог бы ответить на вопрос: а зачем ее задерживать? Пусть бы себе шла, он ведь все равно поставит ей зачет. Даже если она никогда больше не придет – он все равно поставит ей зачет, не сможет не поставить. Он сделает все, что она попросит.
– Надо, Федя, надо, – бессмертная фраза из народного фильма выручила в очередной раз. – Не бойся, я подстрахую.
Подтянув лестницу к нужной полке, Кеба упер ее одним концом в стену. Поднес две сетки с мячами к лестнице, взглянул выжидательно:
– Ну?
Уходить не хотелось. Даже прекрасно зная, что продолжения не будет – все равно хотелось остаться. Пусть так. Пусть тайком, вполсилы. Главное – она знает, что желание это обоюдно. Жаль, конечно, что ничего не будет. Но пока она здесь – может хотя бы мечтать о продолжении. Пока она здесь – точка еще не поставлена.
Он ведь тоже не желает ставить точку. Маринка прекрасно поняла, что мячи – лишь уловка. Да что там – благодарна была за находчивость. Страшно – да, конечно. Но… Он ведь будет рядом, он подстрахует. Зато еще несколько бесценных минут они побудут вместе, вдвоем…
Опасливо поставила ногу на первую ступеньку. Мало того, что страшно, так еще и каблуки мешают. Лазить по лестнице на шпильках – то еще удовольствие. Снять босоножки не додумалась – мозги резко перестали соображать.
Двумя руками придерживая лестницу, Кеба подбодрил:
– Давай-давай, не бойся.
Марина лезла и лезла вверх, превозмогая страх. Лестница, с виду такая крепкая и надежная, под ногами оказалась не такой уж надежной, и с каждой преодоленной ступенькой становилась все более шаткой и хлипкой. Длинное платье не облегчало задачи – подол путался под ногами, то и дело цепляясь за босоножки.
Когда, наконец, она добралась до полки, физрук стал подавать ей мячи. Это оказалось самым страшным моментом во всем восхождении. Нужно было не только повернуться на лестнице. После поворота надо было наклониться, рискуя свалиться с лестницы прямо на Кебу, а потом еще и ухватить, умудриться удержать одною рукой до подлости круглый, вечно выскальзывающий мяч, после чего с подлым мячом в руке преодолеть еще одну ступеньку вверх.
Пока разложила на полке со специальной рейкой, не позволяющей мячам скатываться, баскетбольные, руки-ноги дрожали так, что она едва удерживалась на лестнице. Романтика из головы улетучилась. Теперь хотелось не нежности и поцелуев с чужим женихом, а безопасности и твердого пола под ногами.
Однако надежды на безопасность не оправдались: покончив с одной сеткой, Кеба потянулся к другой. Там были футбольные мячи, которые следовало складывать на соответствующую полку. А та располагалась не прямо перед Маринкой, а слева, значит, к предыдущим упражнениям ей придется добавить еще и «потягивание в сторону с мячом в вытянутой руке». О нет, она этого не выдержит!
– Геннадий Алексеич, – взмолилась Маринка. – Давайте уже хватит, а? Я вторую сетку не потяну.
Ее мольба означала конец спектакля. А жаль. Здорово он с мячами придумал.
А кто же разложит эти мячи? Я, что ли?
– Геннадий Алексеич, миленький, ну пожалуйста! Не могу больше, мне страшно! Давайте, я их лучше в другой раз…
Не «миленький», не «пожалуйста» – волшебной оказалась фраза «в другой раз». Да, правильно: в следующий раз! Умница.
Пусть будет следующий раз! Она сама предложила. Значит, совсем необязательно «досматривать спектакль» до конца. Быть может, у него еще будет такая возможность. Обязательно будет. А потом будет как минимум еще два «следующих раза» – за прыжки в высоту и нормы ГТО.
– Ну, хорошо, – «смилостивился» Кеба. – Пусть будет в другой раз. Слезай.
Маринка спускалась медленно, с опаской. Осторожно нащупывала ступней перекладину лестницы, не замечая, или замечая с существенным опозданием, что юбка зацепилась за верхнюю ступеньку.
Когда она добралась до предпоследней ступеньки, Гена ее приобнял.
Они стояли так целую вечность.
Она застыла, как изваяние, не смея шелохнуться. Даже дыхание затаила.
Но какая же Ольга д" а – нашла, за кого выходить замуж. Ни одной юбки не пропустит.
Но как? Где взять силы, чтобы оторваться от него?
-Пустите, - пробормотала она.
– Это совсем непросто – отпустить тебя. И что делать, если мне совсем не хочется тебя отпускать?
Рассказ "Непростая история" 16 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈