— Свет, ты не закроешь за Танюшку её участок? Ну ты ж быстрее всех, тебе не в напряг.
Светлана опустила глаза в монитор. Третий вторник подряд, кабинет бухгалтерии на четвёртом этаже строительной фирмы «Сибстройинвест», окно за спиной завешено жалюзи от солнца, и над ней — Марина Леонидовна, главбух, с распечаткой в руке.
— У меня свой квартальный, — сказала Светлана.
— Так ты ж со своим за день управляешься. У тебя голова золотая. Танюшка беременная, ей нельзя нервничать.
Распечатка легла на стол поверх Светланиных бумаг. Аккуратно так легла, по-хозяйски. Будто это не чужой участок, а её, Светланин, законный довесок к зарплате.
— И за Олега посмотри, — добавила Марина Леонидовна уже от двери. — Он опять с актами напутал. Ты ж видишь сразу, где косяк. Глаз-алмаз.
Олег в этот момент сидел через два стола и смотрел в телефон. Большим пальцем гонял ленту вверх-вниз, вверх-вниз. На вопрос про акты даже головы не поднял.
— Свет, ну ты гляди, да? — буркнул он в экран. — А то меня Леонидовна сожрёт.
Светлана пододвинула распечатку ближе. Танюшкин участок — это субподряд, пятнадцать договоров, сверки, акты КС-2. Часа на три. Плюс Олеговы акты — ещё на час. Плюс свой квартальный.
Она посчитала в уме, до скольких сегодня останется. Выходило до восьми. Как вчера. Как позавчера.
За десять лет она научилась не считать. Так легче.
Десять лет назад она пришла сюда младшим бухгалтером на тридцать. Сейчас вела участок ведущего, а в трудовой — всё тот же «бухгалтер материальной группы». Зарплата подросла до семидесяти двух. Премии шли — Олегу за «инициативу», Танюшке «как молодому специалисту», Марине Леонидовне квартальные по сто пятьдесят. Светлане говорили: «Ты у нас и так молодец, тебя хвалить — только портить».
Двушку в ипотеку они с Костей взяли четыре года назад. Восемь миллионов, первый взнос с её накоплений, платёж сорок две тысячи в месяц. Половина — её. Костя так и говорил: твоя половина, моя половина, давай не дёргайся.
Новенькую посадили за стол у окна в начале июня. Лена, перевелась из аудита, лет тридцать, без присказок и без улыбочек. Первую неделю молчала и смотрела. На второй подошла к Светланиному столу с двумя стаканчиками кофе из автомата.
— Свет, можно вопрос?
— Спрашивай.
— Ты вчера до скольки сидела?
— До восьми.
— А позавчера?
— До полдевятого.
Лена поставила перед ней кофе. Села на край соседнего стула.
— Ты ведёшь свой участок, Танькин субподряд и за Олегом подчищаешь. Я за неделю поняла. Это работа троих. А зарплата у тебя одна. Ты хоть раз считала, сколько ты им бесплатно даришь?
Светлана отхлебнула кофе. Не считала. Десять лет не считала специально.
— Посчитай, — сказала Лена. — Вечером, дома. Просто переработки умножь на свою часовую. Сама офигеешь.
Вечером Светлана не стала ничего умножать в столбик. Открыла на телефоне свой же табель учёта, который вела для отдела, — там по часам всё было. За полгода набралось четыреста с лишним часов сверху нормы. Часовая у неё выходила примерно четыреста двадцать рублей.
Получилось около ста семидесяти тысяч. За полгода. Вторая зарплата, которую она каждые полгода аккуратно дарила фирме.
— Опять считаешь что-то? — Костя заглянул из кухни. — Слушай, ты только не вздумай с работой дёргаться. У нас платёж. Сиди где сидишь, тебя там ценят.
— Ценят, — сказала Светлана и закрыла приложение.
Планёрка была в понедельник, в десять. Малый зал, длинный стол, Марина Леонидовна во главе, рядом замдиректора Гончаров, который на бухгалтерию заходил раз в квартал и путал дебет с кредитом.
— Так, по годовому отчёту, — Марина Леонидовна листала ежедневник. — Сдача двадцатого июля. Светлана Юрьевна, на тебе сводная, плюс субподряд Татьяны, она в декрете с июля, плюс перекинем на тебя Олегов блок по основным средствам, он не вытянет.
— Я возьму свой участок, — сказала Светлана.
В зале стало тихо. Олег перестал крутить ручку в пальцах.
— В смысле — свой? — Марина Леонидовна подняла глаза.
— В прямом. Сводная — моя зона, веду. Субподряд Татьяны и блок Олега — это не мой функционал. По должностной инструкции у меня материальная группа.
— Светлана Юрьевна. — Главбух отложила ежедневник. — Ты же всегда выручала. Мы же команда. У нас годовой на носу, а ты вдруг про инструкцию вспомнила.
— Вспомнила.
— Но ты же всё равно сделаешь — ты ж безотказная, — Марина Леонидовна улыбнулась, как будто это решало вопрос. — Что ты, в самом деле. Десять лет тянула и ещё месяц потянешь.
— Свой участок я сдам в срок, — ровно сказала Светлана. — Остальное — по штатке, пусть ведут те, за кем закреплено.
Гончаров кашлянул, посмотрел в телефон, нашёл там что-то срочное. Совещание свернули.
Чужие участки в тот день ей на стол никто не положил. Положили молча на следующее утро — папку Танюшкиного субподряда, прямо поверх клавиатуры. Без записки. И так понятно.
Светлана папку не открыла. Отнесла обратно на Танюшкин пустой стол и оставила там.
В среду она вела сверку и держала открытым рабочий чат отдела — туда сбрасывали отсканированные акты. Чат был общий, на десять человек. Сообщения капали целый день, она привыкла не вчитываться, выхватывала глазом нужные вложения.
В половине пятого капнуло от Марины Леонидовны. Не файл — текст. Светлана зацепила взглядом своё имя и остановилась.
«Да не переживайте вы. Светка никуда не денется, ей некуда — ипотека, муж на её зарплате сидит. Поломается для виду и сделает. Нагрузим её перед самой сдачей, числа с пятнадцатого, чтоб отказаться не успела. Куда она с подводной лодки».
Ниже Олег поставил большой палец. Танюшка из декрета прислала смайлик.
Главбух писала в общий чат, думая, что пишет в какой-то свой. А может, не думала вообще — у неё телефон лежал на столе, она диктовала голосом, ей было некогда смотреть, в какое окно летит.
Светлана перечитала дважды. Потом сделала скриншот. Потом ещё один, с датой и временем сверху.
Скандала не было. Светлана закрыла чат, доделала сверку, выключила компьютер ровно в шесть и впервые за десять лет ушла домой вместе со всеми.
Дома она открыла производственный календарь и посчитала отпускные дни. У неё их накопилось двадцать восемь — она не отдыхала второй год. Заявление по графику можно подать за две недели. График отпусков на этот год она же сама и сводила в январе, и у неё там стояло окно — июль, как раз под сдачу. Никто не глядел, что у бухгалтера в графике. Все глядели, чтоб у бухгалтера стол не пустовал.
Она написала заявление на отпуск с четырнадцатого по двадцать седьмое июля. Четырнадцать дней. Ровно поверх годовой сдачи.
— Ты с ума сошла? — Костя оторвался от телевизора. — Какой отпуск в июле? У тебя ж там отчёт, тебя уволят, а у нас платёж сорок две!
— По графику, — сказала Светлана. — Который я подала в январе. По закону за две недели предупреждаю. Уволить за отпуск по графику нельзя.
— Свет, ну ты подумай головой. — Костя сел. — Мы же на твоей стабильности всё держим. Я ж тебе говорил — не дёргайся.
— Ты мне это четыре года говоришь.
Заявление она отнесла в отдел кадров тридцатого июня. Кадровичка Зоя Степановна, которая на работе ела сушки и складывала пустые пакетики в ящик стола, посмотрела график, сверила даты и молча поставила визу. По графику всё чисто.
— Светлана Юрьевна, вы это, точно? — спросила Зоя Степановна, не поднимая глаз от сушки. — Перед сдачей-то.
— Точно.
— Ну, по графику ваше право. — Зоя Степановна убрала пакетик в ящик. — Я ничего не нарушаю.
Узнали к обеду. Марина Леонидовна влетела в бухгалтерию красная.
— Это что такое?! Какой отпуск?! Светлана Юрьевна, ты в своём уме?! У нас сдача двадцатого!
— У меня график, — Светлана не поднимала головы от монитора. — Утверждённый. С января.
— Я не подпишу!
— Уже подписано. Зоя Степановна завизировала. Отпуск по графику работодатель отменить в одностороннем порядке не может.
— Но ты же мне нужна! — Главбух почти кричала. — Кто будет сводную делать?! Танькин субподряд?! Олег не вытянет!
Светлана повернулась к ней вместе со стулом.
— Сводную я сдам до отъезда, двенадцатого. Это мой участок. Субподряд Татьяны и блок Олега — не мой. Я вам про это на планёрке сказала.
— Да ты!.. — Марина Леонидовна задохнулась. — Безотказная она! Подвела весь отдел!
— Безотказная? — переспросила Светлана.
Она открыла на телефоне скриншот. Развернула экраном к главбуху. «Светка никуда не денется, ей некуда… Нагрузим её перед самой сдачей… Куда она с подводной лодки».
Марина Леонидовна осеклась на полуслове. Рука, которой она упёрлась в край Светланиного стола, медленно соскользнула, и главбух села на свободный стул, не дойдя до двери.
— Это… это не вам адресовано, — выговорила она.
— В общий чат адресовано, — сказала Светлана. — Десять человек прочитали. Я сохранила, с датой.
Олег за своим столом вдруг страшно заинтересовался монитором. Уткнулся в акты, которые полгода не мог свести сам. Десять лет он не мог свести этот блок сам — а теперь делал вид, что его за столом нет.
Светлана сдала сводную двенадцатого июля. Чисто, в срок, как всегда. Тринадцатого передала дела в части своего участка под подпись. Четырнадцатого уехала.
Куда уехала — никого не касалось. На дачу к матери под Бердск, грядки полоть. Телефон она не отключала, но рабочий чат вышла.
Звонить начали на третий день. Марина Леонидовна, Гончаров, снова Марина Леонидовна. Светлана трубку не брала. По закону в отпуске она имеет право не брать.
Без неё сдача поползла сразу. Танюшкин субподряд никто полгода толком не сверял — Светлана подчищала на ходу, и в актах вылезли расхождения на четыре миллиона. Олегов блок по основным средствам не сошёлся с балансом. Гончаров, который путал дебет с кредитом, сидел над отчётом до полуночи и понимал в нём ровно ничего. Двадцатого фирма сдачу провалила. Налоговая прислала требование, дальше пошли пени.
Лена позвонила двадцать пятого. Не из чата — лично, со своего.
— Свет, тут весело, — сказала она без предисловий. — Леонидовну Гончаров песочит через день. Расхождения на четыре ляма вскрылись, по субподряду. Олег пишет в чат, что он «предупреждал», врёт и не краснеет. Танька из декрета советы раздаёт, как будто это помогает.
— А ты?
— А я ухожу, — спокойно сказала Лена. — Меня в «ПромТехГрупп» зовут, финансовым аналитиком, сто шестьдесят на руки. Им нужен второй человек на участок, толковый. Я твоё имя назвала. Хочешь — резюме твоё уже у них на столе. Сто тридцать для начала, потом больше. И там не «команда», там просто работа за деньги.
Светлана выдернула сорняк, отряхнула с корня землю. Сто тридцать. На пятьдесят восемь больше, чем здесь. И ни одного чужого участка.
— Хочу, — сказала она.
Через две недели Светлана вышла в «ПромТехГрупп». Свой участок, свой стол, своя зона ответственности — и больше ничья.
Про старую контору доходило через Лену, которая там ещё дорабатывала две недели. Марине Леонидовне объявили выговор и срезали годовую — ту самую, по сто пятьдесят. Расхождения по субподряду она разгребала сама, до сентября, и кто-то ехидно спросил её на планёрке, не позвать ли безотказную. Олега в итоге попросили писать объяснительную по своему же блоку, и оказалось, что свести основные средства он за десять лет так и не научился. Танюшка из декрета, говорят, выходить передумала.
Зоя Степановна из кадров, та, что сушки ела, пришла к Лене в последний день и тихо сказала: «Правильно ваша Светлана сделала. Я ж эту визу не зря поставила». Сушку при этом дожёвывала.
Костя на новую зарплату отреагировал коротко. Посмотрел расчётку, помолчал и сказал: «Ну, пятьдесят восемь сверху — это пятьдесят восемь сверху». Платёж сорок две тянули теперь спокойнее, и про «не дёргайся» он больше не заговаривал. Встал на её сторону ровно тогда, когда цифра в расчётке встала.
Светлана знала это и не обольщалась. Десять лет она отдала людям, которым была нужна не она, а её безотказность. Внутри было пусто и ровно.
Вечером она открыла на телефоне тот самый скриншот — «куда она с подводной лодки». Подержала на экране. Потом нажала «удалить» и подтвердила.