Русский быт

Мандарины пахли так, как пахнут только тридцать первого декабря — сразу праздником и тревогой. Лика в последний раз оглядела стол. Селёдка под шубой, холодец в двух плошках, потому что Костя ест только с хреном, а Оля его терпеть не может. Мясо в горшочках — с утра в духовке. Салат с гранатом, который Тимур называл «твой красный», хотя ел его каждый год по три порции. — Мам, а Дед Мороз придёт? Мирон стоял в дверях кухни в пижаме с ракетами и сжимал в руке мандарин, как гранату. — Придёт, но поздно...

— Голубой берите, — сказала продавщица. — На выписку голубой всегда берут, если мальчик. Вера держала на весу крохотный комбинезон. Мягкий, с капюшоном и заячьими ушами, будто кто-то решил, что новорождённому в декабре нужны уши. Две тысячи четыреста. Она второй раз перевернула ярлычок — так смотрят на цену люди, у которых на карте осталось меньше, чем они привыкли. — Возьму. — В пакет? — В пакет. Продавщица ушла к кассе. Вера повернулась к соседней вешалке — ей ещё нужен был чепчик — и увидела женщину...

Тамара застала его в коридоре с пакетом. В пакете лежал разводной ключ, моток изоленты и новая гибкая подводка, ещё в упаковке. — Коля. Ты куда с моим ключом? — Да я верну, Том. У них там под мойкой капает. Ваня написал, что уже тазик подставили. Он выпрямился, и лицо у него стало то самое. Как будто поймали не на плохом, а на неудобном. С начала июня — каждое воскресенье. Тамара считала. Она семнадцать лет стояла в отделе крепежа на Ленинском и про людей знала одну простую вещь: кто врёт, тот говорит быстро и много...

В цеху пахло горячим паром, машинным маслом и новой тканью. Юлия называла этот запах «наш парфюм» и всегда смеялась, когда девчонки жаловались. — Валентина, ты мне честно скажи: успеваем к пятнице? — Юлия стояла над раскройным столом, зажав в зубах карандаш. — Санаторий шторы просил, а у нас ещё сорок наволочек в больницу. — Успеем, Юль, куда денемся. — Валентина, мастер, женщина широкая и спокойная, не отрывалась от машинки. — Ты только Нинку с подшива убери, она опять кривит. У неё жених, голова в другом месте...