Русский быт

— Виолетта, вы кухню-то снимайте с угла, кухня у нас хорошая, гарнитуру три года всего! Ирина поставила сумку на тумбу в прихожей. Кричали на её кухне. Четвёртый этаж, Октябрьская, Тула. Смену за неё додежурила Люся из третьего кабинета, и домой Ирина попала на два часа раньше, чем её тут ждали. На клеёнке стояли пять банок: четыре с огурцами, одна с помидорами. Крышки жёлтые, на боку пластырь с надписью «авг.». Возле банок лежала связка ключей — не её. Тамара Семёновна стояла у плиты в Ирином фартуке, том самом, с прожжённым краем...

— Твоя родня из деревни, а наша — порода. Не спорь! Марина поставила чайник на подставку. Не разлила. Обеденный стол на веранде дачи в Кратово, воскресенье, второй час. Свекровь, Валентина Аркадьевна, сидела во главе, как за президиумом. По правую руку — золовка Оксана. По левую — Дима, муж Марины, изучал ярлычок на скатерти так внимательно, будто там был план эвакуации. — Гриша поедет ко мне на всё лето, — продолжила свекровь. — В приличную семью. У меня и воздух, и режим, и книжки правильные. А не то, что у вас там...

Мишка стоял на пороге, не разуваясь, и смотрел вглубь дачи, которую они не видели с прошлого августа. Оля протиснулась мимо сына. На вешалке у входа висела не её куртка. На полке для обуви — чужие резиновые сапоги сорок пятого размера, аккуратно, носками к стене. Это была их дача. Их с Костей. Пятнадцать соток, дом, баня — то, что они пять лет тянули из зарплат и одной проданной родительской комнаты. Из глубины дома шёл звук телевизора. — Оленька! Костик! — навстречу выплыла Костина двоюродная сестра Вера, в фартуке, с полотенцем через плечо, будто хозяйка встречает припозднившихся гостей...

— Прочитайте вслух. Тот абзац, где про очередь наследников. — Ольга не повысила голоса, только пододвинула к свекрови ближний листок. — Да чего его читать! — Тамара Петровна прихлопнула распечатки пухлой ладонью, кольца звякнули о стекло стола. — Тут русским по белому: жена, дети, родители — все в одной куче! А я, между прочим, мать! Родила, вырастила, на ноги поставила! И что, мне теперь наравне с какой-то?.. — С какой-то, — повторила Ольга. — Договаривайте. Дело было в субботу, на даче в Истринском районе, за столом с недоеденной окрошкой...

— Да что тебе стоит, ты же дома целыми днями сидишь! Нина поставила чашку на стол. Не резко — просто поставила, будто ставила её тысячу раз. — Я привезу их в субботу, Гена уже отпросился с работы, — продолжала Люба, свояченица, стоя посреди чужой кухни в кроссовках, которые не сняла в прихожей. — На всё лето. Чего им в городе-то торчать. «В субботу». Значит, всё уже решено. Билеты, сумки, отпуск Гены. Её, Нину, поставили в известность — как ставят галочку в списке. — Я не говорила, что возьму их на лето, — сказала Нина...