Скейт, «Запорожец» и спокойствие рядом.
От лица Киры (и немного со стороны).
Пока Григорий загружал скейт и рюкзак Киры в багажник, она уже вовсю болтала по телефону с сестрой. Кира всегда умела делать несколько дел одновременно — это было её маленькой суперсилой. Скейт под мышкой, телефон у уха, рюкзак на одном плече, а второй рукой она уже махала кому-нибудь , чтобы тот поторопился.
— Мирка, ты где? — спросила она, когда сестра ответила. — Уже домой собираешься?
Голос Мирославы звучал устало, но ровно как всегда в последнее время.
— Да, уже выезжаю из офиса. Через полчаса буду.
— Отлично! — Кира оживилась. — Я к тебе приеду на ночь. Хочу последние дни твоей свободы использовать на всю катушку. А то потом семья, муж, работа... не разгуляешься.
В трубке повисла пауза. Мира явно о чём-то думала. Потом ответила , не сразу, с каким-то странным выдохом:
— Приезжай. Одной последнее время... некомфортно.
Кира нахмурилась, но не стала спрашивать , не по телефону. Она и так знала, что происходит с сестрой. Понимала, о каких вопросах та думает, оставаясь одна в своей идеальной квартире с панорамными окнами. «Зачем? Зачем я согласилась на замужество? Опять я послушная дочь, которой пользуются в своих целях».
Мира была не бесхарактерной , это Кира знала лучше всех. Сестра могла быть стальной, когда дело касалось работы, переговоров, защиты интересов компании. Но отказать отцу... Это было выше её сил. Или не выше? Кира не могла понять. Может быть, Мира просто перестала верить в любовь. Вернее, не получилось у неё за эти годы поверить снова. После того расставания в аэропорту что-то сломалось. И никто , ни время, ни новые встречи, ни попытки забыть , не смог это починить.
— Ладно, сестрёнка, — сказала Кира бодро, скрывая грусть. — Жди. Скоро буду. С гостинцами.
Она отключилась и тут же набрала мать. Та ответила быстро, но голос был рассеянный , явно была погружена в свадебные хлопоты.
— Мам, я сегодня у Миры остаюсь.
— Хорошо, дочка, — ответила мать, и в её голосе не было ни удивления, ни возражения. — Только не балуй там.
— Не буду.
Кира отключилась и усмехнулась про себя. Мать была вся погружена в подготовку к свадьбе — столы, цветы, приглашения, меню, наряды . Ей было не до младшей дочери. Не до её протестов пубертатного периода, не до зелёной пряди, не до скейта и не до компании странных друзей. И это даже радовало Киру — меньше вопросов, меньше контроля.
— Готова? — спросил Череп, закрывая багажник.
— А то, — ответила Кира, пряча телефон.
Григорий открыл переднюю дверцу автомобиля и помог девушке сесть. Это было сделано так естественно, как будто он всю жизнь только и делал, что открывал двери перед дамами. Потом наклонился, взял ремень безопасности и пристегнул её сам. При этом слегка коснулся её плеча , случайно или нарочно, Кира не поняла.
— Вот! — сказала она, не отстраняясь, но с вызовом. — Нарываешься на статью!
Череп ничего не ответил, только чуть заметно улыбнулся.
Кира оглядела салон автомобиля. Просторно, кожаные сиденья, чисто, пахнет хвоей — то ли освежитель, то ли сам Гриша так пахнет. Неброско, но дорого.
— А ничего так тачка, — признала она.
Череп только слегка улыбнулся и вырулил со двора. Машина слушалась его мягко, плавно, как будто была частью его самого.
— Куда? — спросил он. — Командуй.
— Направо, потом прямо. Дальше скажу.
Какое-то время ехали молча. В салоне играло радио , тихо, ненавязчиво. Кира смотрела в окно на вечерний город, на огни, которые зажигались один за другим, на людей, спешащих по своим делам. Рядом с этим огромным, неторопливым, спокойным человеком молчать было легко. Не нужно было ничего придумывать, не нужно было играть роль «взрослой» или «крутой». Можно было просто быть.
— Вот скажи, — неожиданно для самой себя спросила Кира, — у тебя есть мечта?
Череп не удивился вопросу. Он подумал несколько секунд, перестраиваясь в другой ряд, потом ответил:
— Есть.
— Какая?
— Нууу... — он почесал затылок, и от этого движения его широкая ладонь показалась Кире ещё больше. — Чтобы все войны закончились. И... хочу построить большой дом, посадить сад и жениться. И много детей. А что?
Кира усмехнулась, но не зло , скорее с лёгкой насмешкой.
— Ой! Всё как у всех. А вот личная...
— Так это и есть личное, — возразил Григорий. — Семья — это же личное.
— Неее... — Кира покачала головой, и зелёная прядь упала на глаза. — Для себя. Я вот хочу школу окончить, поступить на психолога и... хочу «Запорожец». Ага! Такой... старый, горбатый. Я бы из него сделала божью коровку. Аэрографию. Весь красный с чёрными горохами, с глазками, крылышками и усиками. Представляешь? Классно же!
Григорий бросил на неё короткий взгляд , в нём мелькнуло что-то тёплое.
— Нууу... красиво, — сказал он. — Только почему «Запорожец»? Можно маленькую иномарку.
— Нет! — Кира упрямо мотнула головой. — Хочу «Запорожец»! А ещё... чтобы обо мне судили не по внешности, а... — она запнулась, махнула рукой. — Впрочем, это не важно. Но так как Мира, я не хочу и не буду! Замуж только по любви! Иначе... лучше остаться в старых девах, завести десять или двенадцать кошек. Можно пару собак ещё. И собак я научу кататься на скейте.
Череп хмыкнул негромко, одобрительно.
— А дети? — спросил он.
— Дети? — Кира посмотрела на него, как на неразумного. — Дети должны рождаться от любви, а не по договору.
— Согласен, — кивнул Григорий. — Значит...
— Ой! — перебила Кира, догадываясь, куда он клонит. — Вот только не надо, что ты влюбился, что будешь ждать! Я не верю в сказки. И...
— А это не сказки, — сказал Череп спокойно, не повышая голоса. — Это жизнь. Ты просто ещё маленькая. Но я подожду. Я упёртый. Сама потом... влюбишься. Я ж... в меня невозможно не влюбиться.
Кира посмотрела на него с прищуром. В полутьме салона, при свете уличных фонарей, этот самоуверенный богатырь выглядел внушительно. Широкие плечи, спокойные глаза, лёгкая улыбка, которая не исчезала с его лица. И странное чувство ... она не знала, как его назвать. Не влюблённость, нет. Но почему-то рядом с этим Йети ей было спокойно. Так спокойно, как не было давно. Может быть, никогда.
Она промолчала.
Кира не имела опыта отношений с парнями. Друзей было много — мальчишек из района, одноклассников, ребят со скейт-площадки. Они болтали, смеялись, спорили, катались. Влюбляться ей ещё не приходилось. Не в того мальчика, не в того парня. А сейчас... она не была уверена, что это оно. Но с этим огромным, неторопливым, пахнущим хвоей человеком было легко.
Они подъехали к ресторану с азиатской кухней — маленькому, уютному, с красными фонариками у входа. Кира часто заказывала здесь еду на вынос, когда оставалась у сестры. Мира обожала их роллы и том-ям.
— Я быстро, — сказала Кира, отстёгивая ремень.
— Я с тобой, — ответил Череп и вышел из машины.
В ресторане было почти пусто — будний вечер, посетителей мало. Кира подошла к стойке, назвала заказ, который помнила наизусть: два набора роллов, суп том-ям, салат с креветками, пару десертов на пробу. Девушка за стойкой кивнула и скрылась на кухне.
Когда принесли пакеты, Кира полезла в карман за деньгами. Но Григорий мягко, но уверенно взял её за плечи и, как шахматную фигурку, отодвинул в сторону. Сам расплатился, потом забрал пакеты . и всё это молча, без лишних слов. Пакеты в машину.
— Эй! — возмутилась Кира, когда они вышли на улицу. — Я бы сама... Тут рядом дом...
— В другой раз, — сказал Череп. — А сейчас вечер, и ты на скейте. Не спорь.
Я довезу. Мне так спокойней.
Она не стала спорить. Почему-то не хотелось.
У жилого комплекса Мирославы , элитного, с высоким забором, шлагбаумом и охраной , Григорий остановился.
— Дальше машину не пустят, — сказал он. — И как понесёшь?
Кира вылезла из машины, надела рюкзак, встала на скейт. Пакеты с едой взяла в руки — два в одну, один в другую.
— Легко! — сказала она. — Пока!
Она уже оттолкнулась, чтобы ехать, когда услышала:
— Подожди! А номер? Как связь будем держать? Завтра же...дела.
Кира притормозила, развернулась на скейте. Продиктовала номер быстро, по цыфрам , чтобы запомнил. Григорий достал телефон, набрал. У Киры в кармане завибрировало.
— Теперь есть, — сказал он.
Кира кивнула и поехала к шлагбауму. У входа показала пропуск охраннику, тот открыл калитку. Она оглянулась , машина Черепа стояла на том же месте, двигатель работал. Он не уехал, пока Кира не скрылась за дверью подъезда.
Только тогда до неё дошло , он ждал. Чтобы убедиться, что она добралась, что всё в порядке, что никто не пристал в темноте. Просто ждал. Как будто она была для него важна. Как будто его слова про «подожду» не пустые.
Кира зашла в лифт, нажала кнопку нужного этажа и тяжело вздохнула.
«Влюбишься», — сказал он. «В меня невозможно не влюбиться».
— Нахал, — прошептала она, но в голосе не было злости. Только удивление и что-то ещё, чему она пока не знала названия.
А Григорий тем временем развернулся и поехал на квартиру к друзьям. На душе у него было тепло и спокойно. Такая девчонка — яркая, как фейерверк, дерзкая, острая на язык, с зелёной прядью и скейтом под мышкой. Но внутри не по годам взрослая, ранимая, верящая в любовь. Он её не испугает. Он подождёт.
Два года — не срок. Он умел ждать.